Альфред Брэм – Путешествие по Африке (1847–1849) (страница 31)
Следующий день прошел без всяких особенностей. Наш хабир указал нам место, где за много лет перед тем на турецкого купца напали бедуины, ограбили его и убили, но тут же прибавил, что теперь таких нападений опасаться нечего, так как для безопасного прохода караванов нынешнее правительство заключило особые договоры с важнейшими племенами кочевников. Вследствие этого властители пустыни ежегодно получают известное вознаграждение за то, что отступились от своих разбойничьих обычаев и перестали грабить.
С этого дня мы вступили в степную полосу и с радостью замечали возрастающее в ней оживление.
Третье января. В ночь у нас сбежал верблюд, и розыск его отнял так много времени, что караван лишь через несколько часов после восхода солнца тронулся с места. Тут впервые представились нам травянистые и кустарниковые заросли степей. В них водилось особенно много птиц. Множество никогда не виданных нами тропических птиц, целые стада газелей и зайцы, попадавшиеся в одиночку, возбудили нашу страсть к охоте. Пришлось то и дело отставать от товарищей.
Около полудня нам послышался детский крик, и мы увидели семейство кочующих арабов. Старая женщина, шатаясь, подошла к нам и «ради милости святейшего Пророка» стала просить глоток воды. Мы ей дали из своего обильного запаса сколько ей хотелось, получили за это благословение бедняги и узнали, что она вместе с мужем прикочевала к этому месту потому, что муж знал тут прежде колодезь, который оказался высохшим. Они уже три дня не пили ни капли воды и чуть не умерли от жажды. Детей кое-как поддерживали скудным козьим молоком. Вскоре появился и сам бедуин и с такой же стремительной жадностью потянул в себя тухлую воду из наших мехов.
Прошло еще немного времени, и опять пришлось задержаться: прямо перед нами взлетели две дрофы, мы с увлечением погнались за ними, но успели овладеть только одной; другая, хотя была ранена, скрылась в высокой траве. Окончив охоту, мы почувствовали во всем теле какой-то болезненный зуд: оказалось, что тонкие колючки степных растений прошли через все наши одеяния и постепенно вонзились в тело. Немало было труда очищать платье от репьев, которые всюду поприставали.
Охота отняла много времени да, кроме того, еще отвлекла нас довольно далеко в сторону. Чтобы сегодня же добраться до Нила, надлежало очень спешить. Мы разогнали дромадеров самой шибкой рысью, и они так мчали, что в нас как будто хрустели все кости. Попалась еще палатка кочевников, где мы купили свежего козьего молока, утолили им свою палящую жажду и затем с неослабным рвением поехали дальше.
Отсюда уже заметно стало приближение к населенной области, показались следы человеческого труда: в ложбине мы увидели обширные, обработанные нивы селения Эль-Эджер, цели нашего сегодняшнего странствия. Высокая гора — Джебель-Роян, — возвышающаяся над горной цепью, идущей до самого Нила, указала нам то место, где должно было находиться селение.
С каждого возвышения и холма надеялись мы увидеть Нил, но все тщетно. Гора казалась все такой же далекой, а степь также необозримо расстилалась кругом. Желание скорее напиться свежей воды заставляло забывать и усталость, и трудную езду. Мы пустили своих отличных дромадеров во всю прыть через равнину, но только поздно ночью доехали до селения. Несносный скрип черпальных колес, достающих нильскую воду, показался нам сегодня небесной музыкой, а хлеб из дурры — приятнейшим лакомством в мире. Свежая, отличная вода и мягкие, упругие постели еще дополнили наслаждение, ощущаемое при мысли, что спокойная пристань достигнута. Всю ночь мы спали превосходно.
В Беллед-эль-Судане
Нас разбудили первые лучи солнца, блеснувшего над вершиной Джебель-Рояна. Мы очутились в новом мире. Между странными соломенными хижинами были рассеяны кусты мимоз, а в них раздавалось приветное воркование изящных голубей (
Уже и здесь деревни состоят из тех особенных, издревле установившихся жилищ, характерных для Судана и представляющих круглые соломенные хижины с конической крышей, называемые токуль, или токхуль. Прежде всего хочу ознакомить читателя с такой хижиной. Ее можно рассматривать как палатку, предназначенную для оседлой жизни. Построить ее можно в два-три дня, а разрушить, например огнем, — в несколько минут. Самые солидные части стен и крыши состоят из стволов мимозы, а наружная покрышка хижины из соломы дурры и из степных злаков.
Для постройки нового токуля собираются все взрослые мужчины селения. Одни идут в мимозовую рощу за длинными, прямыми жердями; другие вколачивают в землю раздвоенные вверху подпорки, располагая их на известном расстоянии по кругу, начерченному заранее; эти подпорки соединяются между собою ободьями из длинных гибких прутьев; наконец, третьи занимаются постройкой конусообразной крыши. При этом не употребляется ни железных обручей, ни скобок, ни даже деревянных гвоздей. Сначала из шести или восьми тонких, гибких и очень длинных ветвей мимозы делают обруч, соответствующий окружности вбитых в землю свай; на нем укрепляют восемь прямых и крепких палок, длиной почти равных диаметру круга, — это будут стропила; наверху концы этих палок связываются тягучими ободьями из гибких веток. Затем на расстоянии трех футов друг от друга накладывают на стропила другие ободья — чем выше, тем уже — привязывают их ветками как можно крепче к стропилам, а между ними просовывают и переплетают вдоль и поперек еще другие, более тонкие прутья. Таким образом составляется крепкая, довольно частая решетка; когда крыша окончена, несколько мужчин подымают ее на руках, устанавливают на вколоченные расщепленные подпорки и прикрепляют к ним. После того здание плотно окутывается соломой.
Во внутренность токуля ведет только одна низенькая дверь, поэтому там всегда царствует волшебный полусвет; во время сильного ветра к нему присоединяется еще невыносимая пыль. Все это показывает, что токуль — жилище довольно неудобное; но есть, однако, такие соображения, которые с ним вполне примиряют. В дождливый сезон токуль является истинным спасением: он гораздо лучше защищает от дождя, чем все другие постройки Восточного Судана. Перед дверью токуля всегда бывает еще другое здание — рекуба — соломенная хижина кубической формы, в которой женщины мелют хлебные зерна и производят другие домашние работы. Бедные семейства имеют один только токуль, а достаточные строят их по нескольку и все свои постройки обносят зерибами, чтобы отделиться от соседей.
Зериба буквально означает лазейку, но так как этим же словом называют терновые плетни, в которые загоняют скот, то слово это применяется ко всякого рода загородкам. Зерибы, между прочим, служат в деревнях защитой от верблюдов, которые, конечно, готовы изглодать такое здание до самых подпорок, и от более опасных хищных животных. Там, где есть повод опасаться этих последних, зерибы делают крепче, плотнее и выше. Хорошо построенная зериба представляет надежную, непроницаемую ограду.
Турки, поселившиеся в Судане, внесли некоторые усовершенствования в постройку токуля, а именно: они делают отвесную круглую стену выше (от шести до восьми футов) и сбивают ее притом из земли. В некоторых токулях встречаются и оконные отверстия. Но крыша остается все та же — соломенная плетенка, не пропускающая дождя и скатывающая воду.
Токули, составляющие деревню, строятся на большом расстоянии из предосторожности от пожаров, и вид такой деревни представляет мало привлекательного. Верхушки низких крыш, когда их видишь издали, лишь немного возвышаются над колеблющимися лесами трав, покрывающих все равнины Восточного Судана; надо подъехать близко, чтобы увидеть рассеянные на необозримой, однообразной плоскости жилища. Но тем живописнее деревня из токулей среди девственного леса. Под каждым тенистым деревом стоит хижина. Цветущая мимоза осеняет ее поросшую мохом, покатую неровную крышу; над хижиной свешиваются ветви вьющегося растения схарази — «защищающая себя» (своими колючками) — и надежно окружают всю постройку своей колючей сетью; тростник набак, разросшийся до размеров дерева, показывает свои многочисленные дозревающие плоды, не лишенные красоты. Внизу у ствола гостеприимного дерева играет черная или коричневая деревенская молодежь; на вершине вьет свое гнездо маленький черный суданский аист (