Альфред Адлер – Наука жить (страница 15)

Глава 5. Ранние воспоминания

Теперь, когда мы прояснили для себя значение образа жизни для индивидуума, обратимся к теме ранних воспоминаний, которые, вероятно, являются самым важным инструментом в его изучении. Заглянув в прошлое при помощи детских воспоминаний, мы сможем обнаружить прототип – ядро образа жизни – быстрее, чем с помощью какого-либо иного метода.

Желая определить образ жизни человека (неважно, ребенок он или взрослый), мы должны сразу после того, как узнаем в общих чертах суть его жалоб, расспросить его о ранних воспоминаниях, а после этого сравнить их с другими фактами, о которых человек сообщил. Как правило, образ жизни никогда не меняется. В любой ситуации человек остается собой – неизменной личностью с совокупностью одних и тех же качеств. Мы уже продемонстрировали, что образ жизни формируется в стремлении к определенной цели превосходства, поэтому следует ожидать, что каждое слово, действие и чувство будет неотъемлемым элементом единой линии действий. В жизни существуют моменты, в которые эта линия действий выражается наиболее ярко, что и запечатлевается в ранних воспоминаниях.

Однако нам не следует слишком резко разграничивать ранние и недавние воспоминания, так как в недавних воспоминаниях также прослеживается линия действий. Хотя, безусловно, линия действий в начале жизненного пути обнаруживается проще и выглядит нагляднее, ибо в этом случае мы находим лейтмотив и убеждаемся, что образ жизни человека существенным образом не меняется. В образе жизни, сформированном в возрасте четырех-пяти лет, прослеживается четкая связь между прошлым и действиями в настоящем. После многочисленных наблюдений такого рода мы можем с уверенностью придерживаться теории, что в ранних воспоминаниях всегда можно отыскать значительную часть прототипа пациента.

Когда наш пациент обращается к своему прошлому, мы можем быть уверены в следующем: все, что всплывет у него в памяти, будет иметь для него большое эмоциональное значение – и, соответственно, поможет нам найти ключ к его личности. Невозможно отрицать, что забытые переживания также имеют значение для образа жизни и прототипа, но зачастую обнаружить забытые (или, как их по-другому называют, бессознательные) воспоминания бывает намного сложнее. И сознательные, и бессознательные воспоминания имеют общее качество – они группируются вокруг одной и той же цели превосходства. И те и другие являются частью сложившегося прототипа. Поэтому наилучшим вариантом для исследователя будет, если возможно, «раскопать» и сознательные, и бессознательные воспоминания. И те и другие в конечном счете оказываются одинаково важны, в то время как сам индивидуум вряд ли способен постичь истинный смысл хотя бы одного из двух этих типов. Только сторонний наблюдатель в состоянии понять и должным образом интерпретировать и те и другие.

Давайте начнем с сознательных воспоминаний. Некоторые люди, когда их спрашивают о ранних воспоминаниях, отвечают: «Я ничего не помню». В таком случае нужно попросить человека сосредоточиться и постараться припомнить хоть что-то. Как правило, приложив некоторые усилия, они начинают вспоминать. Здесь нужно отметить следующее: подобное нежелание возвращаться в прошлое уже сигнализирует о том, что пациенты не хотят оглядываться в собственное детство, из чего можно сделать вывод, что их детство вряд ли было приятным. Приходится направлять таких людей, давая им подсказки, чтобы выяснить то, что нам нужно. В итоге они всегда что-нибудь да припоминают.

Некоторые люди заявляют, что помнят себя с первого года жизни. Это маловероятно, и правда, скорее всего, заключается в том, что это воспоминания воображаемые, а не настоящие. Однако, по большому счету, не имеет значения, насколько они относятся к действительности, так как все подобные повествования – компоненты человеческой личности. Нередко люди признаются, что они не уверены, помнят ли они какой-либо эпизод сами или же им рассказали о нем родители. Это точно так же неважно, потому что некий факт (даже если он является всего лишь результатом родительских рассказов) отпечатался в сознании этих людей, а значит, поможет нам понять, в какой сфере лежат их действительные интересы.

Как мы уже отметили в предыдущей главе, для некоторых целей удобнее классифицировать индивидуумов по типам. Ранние воспоминания тоже можно дифференцировать таким же образом: это позволит нам в дальнейшем представлять, какого поведения ожидать от индивидуума определенного типа. К примеру, один из наших пациентов как-то вспомнил изумительную рождественскую елку, с огоньками, подарками и праздничными сластями. Что в этом воспоминании самое интересное? То, что он это видел. Почему он сообщил нам, что́ видел тогда? Потому что для него важно все то, что воспринимается визуально. В свое время ему пришлось, применяя специальные приемы, бороться с некоторыми недостатками зрения; с тех пор он начал проявлять особый интерес к визуальной стороне жизни. Может быть, это и не самая важная часть его образа жизни, зато она сообщает нам много полезной информации. В частности, теперь мы знаем, что если требуется предложить этому человеку какое-либо занятие, то оно обязательно должно максимально задействовать его зрительные способности.

В школьном обучении данный принцип деления на типы, как правило, не учитывается. Дети, склонные к зрительному восприятию, зачастую очень невнимательно слушают объяснения учителя, потому что их больше интересует рассматривание. С такими учениками следует быть особенно терпеливыми, если мы хотим приучить их слушать. Большинство детей в школе обучаются, используя главным образом лишь какой-то один способ восприятия – либо слуховой, либо зрительный; некоторые предпочитают и вовсе познавать мир через непрестанное движение и физическую работу. Неразумно ожидать одинаковых результатов от детей, принадлежащих к этим трем разным типам, особенно если учитель в основном применяет какой-либо один метод – к примеру, более подходящий для учеников «слухового» типа. В таком случае ученики, у которых сильнее развито зрительное восприятие или потребность двигаться, будут испытывать проблемы с учебой и задержки в развитии.

Приведем в пример мужчину двадцати четырех лет, который страдал от обмороков. Мы стали расспрашивать его о ранних воспоминаниях, и он поведал, что четырехлетним ребенком упал в обморок, услышав свисток паровоза.

Получается, он был человеком с доминирующим слуховым восприятием, живо реагирующим на любые звуки вокруг. В данном контексте нет необходимости подробно останавливаться на том, как у этого молодого человека впоследствии стали случаться обмороки: достаточно будет отметить, что он с детства обладал большой чувствительностью к звукам. Он был весьма музыкален, поэтому не мог выносить шума, неблагозвучия, резких звуков. Что же удивительного в том, что на него столь сильно повлиял звук свистка.

Нередко дети и взрослые проявляют интерес к тому, что в свое время заставило их страдать. Читатель наверняка вспомнит случай мужчины с астмой, рассмотренный в одной из предыдущих глав: вследствие некоего недуга ему пришлось некоторое время терпеть тугую повязку на груди, что в результате привело его к своеобразной «зацикленности» на дыхании.

Встречаются люди, главный жизненный интерес которых связан с пищей. Их ранние воспоминания так или иначе относятся к еде. Можно подумать, что для них ничего нет в мире важнее того, как именно питаться, что при этом есть, а чего избегать. В большинстве случаев обнаруживается, что повышенное внимание к еде у таких индивидуумов вызвали трудности, окружавшие сферу питания в первые годы их жизни.

Теперь логично обратиться к случаю с воспоминаниями, связанными с ходьбой и любым другим движением. Мы наблюдали, как многие дети в начале жизни не в состоянии нормально двигаться, потому что слабы или страдают рахитом. У них развивается ненормальная тяга к движению, и в итоге они все время спешат. Приведем иллюстрацию такого положения дел. Мужчина пятидесяти лет пришел к врачу, жалуясь, что, переходя улицу в сопровождении другого человека, он ужасно боится, что их обоих собьет машина. Пересекая же дорогу в одиночестве, он чувствовал себя совершенно спокойно: этот страх его не беспокоил. Однако стоило кому-нибудь оказаться в этот момент рядом с ним, как у него мгновенно возникало желание спасти этого человека. Стараясь это сделать, он хватал своего спутника за руку и толкал его из стороны в сторону, неимоверно его этим раздражая. Иногда, хоть и нечасто, такие люди встречаются каждому из нас, так что полезно будет проанализировать причины столь нелепого поведения.

Когда этого человека спросили о его ранних воспоминаниях, он рассказал, что в возрасте трех лет он не мог хорошо двигаться, потому что страдал рахитом. Его дважды сбивала машина, когда он переходил улицу. Теперь, будучи взрослым, он стремился доказать себе, что преодолел свою слабость. Он в буквальном смысле хотел показать всем, что является единственным человеком, действительно умеющим переходить улицу, и хватался за любую возможность доказать это, как только у него появлялся спутник. Спору нет, умение безопасно перейти дорогу – совсем не то, чем большинство людей стали бы гордиться, а тем более соревноваться с другими. Однако у такого человека, как наш пациент, желание двигаться и хвастаться этой способностью может быть весьма ярко выраженным.