Alexander Grigoryev – Возвращение Солдатова, книга 6 (страница 5)
– Союз, – она подошла ближе, и в голосе её зазвенел металл. – Я знаю о вашем плане. Женщины, обычное право, матриархат. Вы хотите вернуть нам то, что отняли. Я готова помочь. Но не за красивые глаза.
– Что вы хотите?
Она усмехнулась, провела пальцем по его груди.
– Я хочу быть вашей женой. Не одной из многих. Не младшей. Я хочу, чтобы мои дети наследовали мои земли по моему праву. И чтобы вы признали это перед всем миром.
– Это можно устроить, – ответил Дмитрий, глядя ей в глаза. – Но что вы дадите взамен?
– Брата, – просто сказала она. – Мой брат – ключ к Болотной стране. Через меня вы получите его доверие, его армию, его влияние. А без него… без него вы будете воевать годами. Я сокращу этот путь до месяцев.
Дмитрий молчал, обдумывая. Софья ждала, не торопила.
– Хорошо, – сказал он наконец. – Я согласен. Но есть условие.
– Какое?
– Вы будете моей женой, но не первой. Лиза – главная. Это не обсуждается.
Софья посмотрела на Лизу, стоявшую в тени. Та выпрямилась, встретила взгляд, не отводя глаз.
– Принимаю, – сказала Софья после долгой паузы. – Умная женщина понимает, когда надо уступить. Но я буду второй. И мои дети будут вторыми после её детей.
– Это справедливо, – кивнул Дмитрий.
Она протянула руку, и он поцеловал её, как того требовал обычай.
– Тогда договорились, – сказала Софья. – Теперь я ваша жена. А вы – мой муж. И горе тому, кто попробует нас разлучить.
Она рассмеялась – тихо, почти по-девичьи, и в этом смехе Дмитрий вдруг услышал то, чего не ждал: надежду. Ту самую, которую он сам искал все эти годы.
– А теперь, – сказала она, приближаясь, – покажите мне, чего вы стоите. Как мужчина.
Он обнял её, и в этом объятии не было ни торга, ни расчёта. Только два человека, которые нашли друг друга. И которые знали: эта ночь – начало чего-то большего.
Глава 9. Второй брак
Старая часовня, вырубленная в скальном основании замка, помнила ещё литовских князей. Здесь молились перед битвами, здесь венчались, здесь хоронили тех, кто не доживал до рассвета. Теперь в полумраке, при свете нескольких свечей, должно было свершиться таинство, о котором не узнает никто в замке – кроме тех, кому положено.
Дмитрий стоял перед самодельным аналоем. На нём – чистая рубаха, подаренная Агатой. Ни украшений, ни оружия – только крест на шее, тот самый, что когда-то дала мать. Рядом, чуть поодаль, замерла Лиза – свидетельница, хранительница тайны.
Из темноты выступила Софья. На ней было простое белое платье, волосы распущены по плечам, без княжеских регалий, без украшений. Только на пальце – тонкое серебряное кольцо, снятое с руки матери.
Она подошла к Дмитрию, остановилась напротив. Глаза её, обычно такие цепкие и насмешливые, сейчас были серьёзны, почти торжественны.
– Никогда не думала, что буду венчаться в подвале, – усмехнулась она тихо.
– Лучше в подвале, чем никогда, – ответил Дмитрий. – И потом, это не навсегда. Когда всё кончится, мы обвенчаемся в соборе. При всём народе.
– Обещаешь?
– Клянусь.
Мать Евпраксия выступила из тени. Старая, сгорбленная, в ветхой рясе, но глаза её, глубокие и мудрые, смотрели так, будто она видела не только их, но и всех, кто когда-либо молился в этой часовне.
– Дети мои, – сказала она, и голос её звучал глухо, но твёрдо, – вы знаете, что делаете. Союз этот – не только для постели. Он для крови. Для земли. Для будущего. Если кто из вас передумал – говори сейчас. Потом будет поздно.
Софья взяла Дмитрия за руку. Пальцы её были холодными, но сжимали крепко.
– Не передумала, – сказала она.
– Я тоже, – ответил Дмитрий.
Мать Евпраксия начала молитву. Слова были древние, на непонятном уже языке, но Дмитрий чувствовал: они правильные. Они падали в тишину, как камни в воду, расходясь кругами по подземелью, по замку, по всей этой чужой земле, которая скоро должна была стать своей.
– Венчается раб Божий Димитрий и раба Божия София, – произнесла старица, возлагая на их головы венки из сухих трав. – Отныне и навеки. Что Бог сочетал, того человек да не разлучает.
Софья подняла на Дмитрия глаза. В них не было слёз, но было что-то большее – обещание. Она протянула ему чашу с вином, и он отпил, передал ей. Она допила до дна.
– Теперь ты мой муж, – сказала она.
– А ты – моя жена, – ответил он.
Мать Евпраксия благословила их и отошла в тень, оставив вдвоём. Лиза тоже исчезла бесшумно, как тень.
Софья подошла к каменной плите, служившей алтарём, и вынула из-за пазухи сверток.
– Это карта, – сказала она, разворачивая пергамент. – Здесь помечены все земли моего брата. Все крепости. Все дороги. Все, кто ему служит. Те, кто верен, и те, кто готов перейти на другую сторону.
Дмитрий взял карту, вгляделся. Знакомые имена, знакомые места. Паутина, которую он начал плести, обретала плоть.
– Ты это всё запомнила? – спросил он.
– Я это всё знала, – усмехнулась Софья. – Я не просто сестра магната. Я была его советницей, пока он не решил, что бабам не место в политике. Глупец. Я знаю о его делах больше, чем он сам.
Она придвинулась ближе, ткнула пальцем в одну из точек на карте.
– Здесь стоит его личная гвардия. Тысяча человек. Командует ими старый воевода, который помнит ещё моего отца. Он ненавидит городское право и всё, что с ним связано. Через меня он перейдёт на твою сторону.
– А Радзивилл? – спросил Дмитрий. – Твой брат? Он что, не догадывается?
– Мой брат, – голос Софьи стал жёстче, – думает только о золоте и власти. Он не видит дальше своего носа. Он считает, что женщины – это товар, который можно обменять на земли. Он даже не подозревает, что я уже три года готовлю ему замену.
Она подняла глаза, и в них горел тот же огонь, что и у Ганны, но более холодный, расчётливый.
– Я не хочу его смерти, – сказала она. – Он всё-таки мой брат. Но я хочу, чтобы он понял: есть вещи важнее золота. И я добьюсь этого. С твоей помощью.
Дмитрий кивнул, пряча карту.
– Что дальше? – спросил он.
– А дальше, – Софья взяла его за руку, повела к плащу, расстеленному на каменном полу, – дальше мы скрепим наш союз так, как положено. Не только молитвой, но и кровью. И семенем.
Она легла первой, протянула к нему руки. И в этом жесте не было ни кокетства, ни вызова – только уверенность женщины, которая знает, чего хочет, и готова платить любую цену.
Дмитрий лёг рядом. Ночь была длинной. Под сводами часовни, где когда-то молились князья, теперь заключался союз, который должен был изменить судьбу целой страны.
Утром, когда за окнами засерело, Софья ушла первой. На прощание она поцеловала его в губы – коротко, крепко, по-хозяйски.
– Теперь ты мой, – сказала она. – И я сделаю всё, чтобы ты стал царём. А ты сделаешь всё, чтобы я стала царицей. Договорились?
– Договорились, – ответил он.
Она исчезла в темноте коридора. Дмитрий остался один, перебирая в памяти карту, имена, обещания. Вторая жена. Вторая нить в паутине. Впереди было ещё много ночей, много женщин, много клятв. Но теперь он знал: сеть работает. И скоро она захлестнёт весь этот замок, всех этих мышей и рейховцев, которые считали его своей марионеткой.
Глава 10. Женская сеть
Слух пришёл откуда-то из прачечной. Сначала его заметили служанки, стиравшие бельё мышиных советников: болтали, что царевич, тот самый, что томится в почётном плену, обещает вернуть женщинам их права. Не везде, конечно, не сразу, но обещает.
– Врёте, – усомнилась толстая кухарка, вытирая руки о передник. – Какой царевич? Мыши его в клетке держат, он и пикнуть не смеет.
– А вот и смеет, – шепнула ей прачка, наклоняясь ближе. – Мне свояченица сказывала, её сестра служит у княгини Ганны. Та сама к нему ходила. И не одна. Говорят, он бабам нашим правду вернёт. Землю, наследство, всё.
Кухарка перекрестилась. Прачка перекрестилась следом. Разговор утонул в шуме воды и плеске, но зерно было брошено.