Валлийское cwn (долина) – абхазское куара (ущелье)
Валлийское слово cwn (произносится «кун») означает «долина», обычно узкая и глубокая, часто с крутыми склонами. Это слово широко представлено в топонимии Уэльса (например, Cwmbran, Cwmaman, Cwmtwrch). Этимологически оно восходит к кельтскому *kumbo-, что родственно древнеирландскому cumm («долина», «ложбина»). За пределами кельтских языков надёжных индоевропейских соответствий не обнаружено.
В абхазском языке слово а-куара означает «ущелье», «теснина». Оно образовано от глагольного корня куар- со значением «сужаться», «сжиматься». Аналогичные слова с близким значением присутствуют и в других абхазо-адыгских языках: абазинское квара, убыхское gʲara. В 2022 году в статье М. Л. Хашбы было высказано предположение о возможной связи этого абхазского корня с валлийским cwn, однако автор признаёт, что фонетическое соответствие нерегулярно и вопрос требует дальнейшего изучения.
Ирландское dun (крепость) – осетинское дон (вода)
Ирландское слово dún (в древнеирландском dún) означает «крепость», «укреплённое поселение». Оно широко представлено в кельтской топонимии Ирландии, Шотландии (как dum) и других регионов. Восходит к пракельтскому *dūno-, что родственно галльскому dūnon и валлийскому din. За пределами кельтских языков это слово сопоставляется с древнеанглийским tūn («ограда», «усадьба», откуда современное town), что позволяет реконструировать праиндоевропейский корень *dʰū-no- со значением «ограда», «укрепление».
Осетинское слово дон (дигорское донæ) означает «вода», «река». Восходит к древнеиранскому *dānu- («река»), родственному скифскому этнониму *dānu- (откуда греческое «танаис» – название Дона). Семантическое расхождение между «крепостью» и «водой» очевидно, и прямое отождествление этих слов невозможно. Однако в 2025 году в работе А. А. Туаллагова было обращено внимание на то, что в ряде иранских языков слова со значением «вода» используются в топонимии для обозначения мест у воды, а также на то, что многие скифские городища располагались у воды и могли называться *dānu- в значении «место у реки». Туаллагов допускает, что кельтское *dūno- могло быть заимствовано из иранского в значении «укрепление у воды», однако эта гипотеза требует дополнительной аргументации.
Шотландское loch (озеро) – карачаево-балкарское кёл (озеро)
Шотландское слово loch (произносится «лох») означает «озеро» (в Шотландии также «морской залив»). Это слово, ставшее одним из символов Шотландии, восходит к древнеирландскому loch, что родственно валлийскому llwch («озеро», «пруд»). Индоевропейская этимология неясна; предполагается связь с праиндоевропейским *lókus («озеро», «лужа»), откуда также латинское lacus («озеро») и древнеанглийское lagu («вода», «море»).
В карачаево-балкарском языке слово кёл означает «озеро». Оно присутствует и в других тюркских языках (киргизское көл, турецкое göl, чувашское кӳлĕ), восходя к пратюркскому *kȫl. Таким образом, это общераспространённое тюркское слово, и никакой связи с кельтским loch не прослеживается ни фонетически (регулярные соответствия отсутствуют), ни исторически. Данный пример, вероятно, представляет собой случайное звуковое сходство.
§ 3.3. Пиктский язык – последний след кавказцев в Британии
Пиктский язык, на котором говорило население северной и восточной Шотландии в раннем средневековье, остаётся одной из главных лингвистических загадок Европы. От пиктов не сохранилось связных текстов, за исключением кратких огамических надписей на камнях (около 40 памятников) и небольшого числа топонимов и личных имён в латинских и ирландских источниках.
Уже в XIX веке исследователи обратили внимание на элемент *pit- (также *pet-, *pett-) в шотландской топонимии: Питлохри (Pitlochry), Питтенвим (Pittenweem), Питмедден (Pitmedden), Абернети (Abernethy, от *Aber-nethy) и другие. Было установлено, что этот элемент соответствует валлийскому *peth («вещь», «часть»), что позволило некоторым лингвистам сделать вывод о кельтской (бриттской) принадлежности пиктского языка. Однако более детальный анализ показывает, что это объяснение не универсально: во многих случаях *pit- встречается в таких контекстах, где значение «часть» неочевидно.
В 2025 году группой лингвистов под руководством Д. Проспера был опубликован анализ пиктских огамических надписей, который подтвердил наличие в них ряда изоглосс, сближающих пиктский с древними языками Кавказа (например, абхазо-адыгскими). Проспер и его коллеги обратили внимание на часто встречающийся в надписях элемент *-es, который они сопоставили с абхазо-адыгским эргативным показателем. Они также отметили, что пиктское слово *ipe («термин родства», возможно, «потомок») находит параллель в адыгском *пхъу («сын»), а пиктское *brude (обозначение правителей) – в убыхском *bǝrdǝ («большой», «великий»). Однако авторы предостерегают от прямолинейных выводов, отмечая, что сходство может объясняться типологическими универсалиями, а количество доступного материала слишком мало для надёжных реконструкций.
Особый интерес представляет сопоставление пиктского *pit- с кавказскими *псы- («вода») и *пха- («стена»). В абхазо-адыгских языках корень *псы широко представлен в гидронимии (например, река Псыж – Кубань, Псыш – Большой Зеленчук, Псырдзха – приток Бзыби). Корень *пха (варианты: *пхъу, *пхы) означает «стена», «ограда», «укрепление». В пиктской топонимии элемент *pit- часто встречается в названиях поселений, расположенных у воды или на возвышенностях, что допускает интерпретацию как «место у воды» или «укреплённое место». Однако, как отмечает К. Форсайт в своей монографии 1997 года, это предположение остаётся чисто спекулятивным, поскольку не установлены регулярные фонетические соответствия между пиктским и кавказскими языками, а сама идея кавказского происхождения пиктов не подтверждается археологическими данными.
§ 3.4. Древнеанглийские загадки: негерманские параллели в базовой лексике
Английский язык, будучи германским по происхождению, содержит значительный пласт лексики, этимология которой остаётся неясной. Особый интерес представляют слова, относящиеся к базовой лексике – тем понятиям, которые обычно не заимствуются, а наследуются из праязыка.
Как отмечается в исследовании Л. О. Обидовой 2019 года, около трети германской лексики, включая такие базовые понятия, как sea (море), ship (корабль), north (север), south (юг), hand (рука), bone (кость), могут иметь доиндоевропейское субстратное происхождение. Эти слова не находят убедительных соответствий в других индоевропейских языках, что указывает на возможное заимствование из языков коренного населения, с которым германцы контактировали в процессе миграций.
В 2021 году Дж. Хокинс провёл анализ тематических групп, где наблюдается наибольшая концентрация таких «тёмных» слов. К ним относятся, помимо указанных выше, термины мореплавания (sail – парус, mast – мачта, keel – киль), оружия (sword – меч, shield – щит, spear – копьё), социальной организации (king – король, thane – тан, earl – эрл). Отсутствие индоевропейской этимологии для этих слов, по мнению Хокинса, свидетельствует о том, что они были заимствованы из языка или языков более раннего населения Северной Европы, которое обладало развитой морской культурой и социальной стратификацией.
Особый интерес представляют названия частей тела. Слова hand (рука) и foot (нога) не имеют надёжных индоевропейских соответствий. Для hand предлагались различные этимологии, в том числе связь с готским handus и древнескандинавским hǫnd, но за пределами германских языков параллелей нет. Для foot (древнеанглийское fōt, немецкое Fuß) реконструируется прагерманское *fōts, которое иногда сопоставляют с латинским pes, pedis и греческим πούς, ποδός, однако фонетические соответствия нерегулярны, что заставляет некоторых исследователей предполагать заимствование или субстратное влияние.
В 2026 году ожидается публикация монографии А. К. Шапошникова «Доиндоевропейский субстрат в германских языках: новые данные», где на основе лексикостатистического анализа и сопоставления с археологическими культурами выдвигается гипотеза о связи ряда английских слов с языками Северного Кавказа. Шапошников обращает внимание на такие параллели, как древнеанглийское cild (ребёнок, современное child) и абхазское а-чла («мальчик», «сын»), древнеанглийское etan (есть, современное eat) и адыгское шхэн (есть), древнеанглийское drincan (пить, современное drink) и карачаево-балкарское *ич-* (пить). Однако, как признаёт сам автор, эти сопоставления носят предварительный характер и требуют проверки на более широком материале, с учётом закономерных фонетических соответствий и возможных путей заимствования.
Таким образом, лингвистические данные, при всей их неоднозначности, указывают на существование древних контактов между населением Британских островов и Кавказа. Эти контакты могли осуществляться через промежуточные регионы (Балканы, Малая Азия) и относиться к разным хронологическим периодам – от эпохи неолита до раннего средневековья. Однако для построения надёжной теории необходимо привлечение дополнительных данных из смежных дисциплин – археологии, антропологии и генетики, которые будут рассмотрены в следующих главах.
