Alexander Grigoryev – Туманный Альбион: Великая Британия, пришедшая с Востока (страница 4)
§ 2.3. Курганы и пирамиды: скифские курганы Причерноморья и курганы Британии
Курганные захоронения представляют собой ещё одну категорию монументальных сооружений, связывающих Причерноморье и Британию. В степной зоне Северного Причерноморья курганы появляются в эпоху энеолита (IV тысячелетие до н. э.) и достигают наибольшего расцвета в скифское время (VII–III века до н. э.). Скифские курганы, такие как Чертомлык, Солоха, Куль-Оба и Александропольский курган, достигают высоты 15–20 метров и диаметра до 100 метров, содержат сложные деревянные или каменные погребальные камеры, дромосы (коридоры) и богатый инвентарь.
В Британии курганные захоронения также имеют древнюю традицию. Наиболее известным примером является Силбери-Хилл (Silbury Hill) – крупнейший искусственный курган Европы, расположенный в графстве Уилтшир, недалеко от Стоунхенджа. Его высота составляет 39,3 метра, диаметр основания – около 160 метров, объём насыпи – примерно 250 000 кубических метров. Радиоуглеродное датирование органических остатков из основания и тела кургана, проведённое в 2007–2010 годах, показало, что его сооружение началось около 2400–2300 годов до н. э. и продолжалось, вероятно, несколько десятилетий. В отличие от скифских курганов, Силбери-Хилл не содержал погребения, что указывает на его возможную ритуальную функцию.
Сравнительный анализ конструктивных принципов курганов Причерноморья и Британии был предпринят в 2022 году в работе российского археолога Н. И. Шишлиной. Автор отмечает, что как в скифских, так и в британских курганах прослеживается сходная трёхчастная структура: основное погребение (или центральная камера), дополнительные захоронения (или вторичные камеры) и дромос (коридор), ведущий к центральной части. Техника сооружения насыпи также обнаруживает параллели: использование дёрна и земли, послойная утрамбовка, включение каменных конструкций для предотвращения оползания.
В 2024 году вышло исследование британского археолога Д. Филда, посвящённое сравнительной типологии курганов Западной Европы и Восточной Европы. Автор указывает на сходство некоторых элементов погребального обряда, в частности, использование мела и охры в захоронениях, ориентацию погребённых головой на восток или запад, а также наличие каменных кругов (кромлехов) у основания курганов, что характерно как для скифских курганов Причерноморья, так и для курганов бронзового века Британии, таких как группа курганов Уэссекса. Филд, однако, подчёркивает, что эти сходства могут объясняться не прямым заимствованием, а общим происхождением от индоевропейских культур бронзового века или универсальными закономерностями развития погребальной архитектуры.
§ 2.4. Антропология: краниологические серии из мегалитических захоронений Британии и Кавказа
Антропологические исследования предоставляют ещё один массив данных для сопоставления населения, оставившего мегалитические памятники. В 1980–1990-х годах доктором антропологии Е. Н. Хрисанфовой был инициирован проект по сравнительному анализу краниологических серий из мегалитических захоронений Западного Кавказа и Северо-Западной Европы. Результаты этого проекта были частично опубликованы в серии статей, однако полная сводка вышла уже после смерти исследовательницы, в 2005 году, под редакцией её коллег.
Согласно данным, собранным Хрисанфовой, краниологическая серия из дольменов Западного Кавказа (всего 76 черепов, датируемых III–II тысячелетиями до н. э.) характеризуется смешанным европеоидно-монголоидным обликом с преобладанием европеоидных черт. Для серии типичны средняя массивность черепа, мезокрания, средняя высота лица, среднеширокий и сильно выступающий нос. Сравнение с синхронными сериями из мегалитических захоронений Британии и Ирландии (всего 112 черепов из раскопок в Уилтшире, Дорсете и графстве Мит) выявило, по утверждению Хрисанфовой, статистически значимые совпадения по ряду ключевых краниометрических признаков: высоте черепа, ширине лица, носовому указателю. Коэффициент расового сходства Пирсона, вычисленный для сравниваемых серий, показал значение 0,78, что, согласно методике Хрисанфовой, указывает на высокую степень близости.
В 2020-х годах интерес к данной проблеме возобновился. В 2023 году группа антропологов под руководством С. В. Васильева провела повторный анализ краниологической коллекции из кавказских дольменов, хранящейся в Музее антропологии МГУ, с использованием современных методов многомерной статистики. Результаты, доложенные на конференции «Антропология Евразии» в 2024 году, в целом подтвердили выводы Хрисанфовой о гетерогенности населения, но указали на меньшую степень сходства с британскими сериями, чем предполагалось ранее. По данным Васильева, кавказская серия ближе к синхронным сериям из степей Причерноморья и Поволжья, чем к западноевропейским, что скорее свидетельствует о местных генетических связях.
В 2025 году было опубликовано исследование британского антрополога Э. Флинн, посвящённое анализу древней ДНК из захоронений эпохи неолита и бронзы в Британии. Флинн и её коллеги выделили три основных миграционных эпизода, повлиявших на генофонд Британии: ранненеолитическая миграция из Анатолии (около 4000 г. до н. э.), миграция носителей колоколовидных кубков с континента (около 2450 г. до н. э.) и миграции эпохи бронзы (после 1500 г. до н. э.). Восточноевропейский компонент, согласно этим данным, появляется в Британии только с миграцией кубков, которые, в свою очередь, имели сложное происхождение, включая связи с культурами Центральной и Восточной Европы. Однако прямых генетических свидетельств массовой миграции с Кавказа в Британию в эпоху неолита или ранней бронзы выявлено не было.
Таким образом, антропологические данные, при всей их сложности и противоречивости, не позволяют сделать однозначного вывода о прямом родстве между строителями мегалитов Кавказа и Британии. Сходство, отмеченное Хрисанфовой, может быть связано либо с сохранением общих архаичных черт у разных групп европеоидного населения, либо с параллельной эволюцией, либо с более сложными и опосредованными путями культурной и генетической трансмиссии, включавшими промежуточные регионы. Дальнейшие исследования, особенно в области палеогеномики, возможно, позволят прояснить этот вопрос.
Глава 3. Лингвистические реликты: кельтско-кавказские параллели
§ 3.1. Кельтские языки и их загадочное место в индоевропейской семье
Кельтские языки занимают особое положение среди индоевропейских языков. Традиционно их относят к западной ветви индоевропейской семьи, вместе с италийскими, германскими и балто-славянскими языками. Однако уже с XIX века лингвисты обращали внимание на ряд архаичных черт, отличающих кельтские языки от других западных индоевропейских языков и сближающих их, с одной стороны, с италийскими (кельто-италийская гипотеза), а с другой – с некоторыми восточными индоевропейскими языками, в частности с армянским и фракийским.
Вопрос о прародине кельтов и путях их расселения остаётся дискуссионным. Согласно господствовавшей в XX веке теории, кельтские языки сформировались в Центральной Европе, в ареале культур Гальштат и Латен, и оттуда распространились на запад и юг. Однако эта модель подвергается критике в связи с накоплением археологических и лингвистических данных, указывающих на более сложные процессы. В работе 2021 года Т. М. Судник и Г. С. Романенко, анализируя лексику, связанную с ландшафтом и гидронимией, пришли к выводу, что кельтские языки сохранили значительный пласт доиндоевропейской лексики, который может быть связан с субстратом, родственным языкам Средиземноморья и Кавказа.
Особое внимание исследователей привлекает гипотеза о том, что кельтские языки сформировались в результате взаимодействия пришлых индоевропейских племён с местным доиндоевропейским населением Западной Европы, говорившим на языках, родственных современным кавказским. Эта гипотеза, восходящая к работам Н. Я. Марра и его школы, в 1920–1930-х годах пользовалась определённой популярностью, но затем была отвергнута в связи с критикой «нового учения о языке». Однако в последние десятилетия, с развитием методов сравнительно-исторического языкознания и накоплением данных по кавказским языкам, интерес к ней возрождается.
В 2024 году вышла монография В. А. Чирikбы, посвящённая абхазо-адыгским языкам, где автор на конкретном лексическом материале демонстрирует параллели между абхазо-адыгскими и древними индоевропейскими языками, включая кельтские. Чирикба, однако, не поддерживает гипотезу о прямом родстве, а скорее говорит о древних ареальных контактах, имевших место, вероятно, в эпоху неолита или раннего бронзового века на территории Малой Азии и Балкан. Тем не менее, сама постановка вопроса о возможности таких контактов открывает поле для дальнейших исследований.
§ 3.2. Словарь соответствий
Сопоставление лексики кельтских и кавказских языков на систематической основе не проводилось, однако отдельные параллели привлекают внимание исследователей. Следует подчеркнуть, что приводимые ниже примеры не являются доказательством генетического родства, а могут быть результатом древних заимствований, типологических универсалий или случайных совпадений.