Alexander Grigoryev – Становление Солдатова, книга 3 (страница 2)

«Ваше Преосвященство!

Взываю к вашей пастырской мудрости и прошу благословения на ряд священных ритуалов, кои должны укрепить наши роды и послужить ко благу всей губернии. Речь идёт об усыновлении (по древнему обычаю) и о церковном браке, а также об удочерении. Покорнейше прошу прислать двух поверенных батюшек, кои засвидетельствуют таинства и благословят новые союзы. Оставляю за собой право достойно одарить церковь за труды…»

Епископ был человеком умным и покладистым, особенно когда дело касалось щедрых пожертвований. Графиня знала, что откажет он редко.

Четвёртое и пятое письма – двум нотариусам, которые вели дела в губернии.

«Милостивый государь!

Приглашаю вас прибыть в моё имение для участия в важных юридических процедурах: усыновления, удочерения и бракосочетания. Прошу иметь при себе все необходимые бланки и печати. О щедром вознаграждении можете не беспокоиться – оно последует незамедлительно по завершении дел…»

Она перечитала все письма, осталась довольна. Каждое было выверено, каждое обещание – взвешено. Оставалось только отправить.

Графиня вызвала слугу.

– С первыми петухами отправишь самых быстрых гонцов. Сначала к полковнику – это срочно, потом к епископу, потом к нотариусам, и последнее – к Оленевой, но с особой бережностью. Скажи гонцу, чтобы ждал ответа, если понадобится.

Слуга поклонился, забрал стопку писем и исчез за дверью.

Графиня подошла к окну. Луна заливала сад холодным светом, тени деревьев лежали на снегу причудливыми узорами. Где-то там, в губернии, жили её сыновья, не подозревающие, что их мать затевает переворот. Где-то в монастыре томилась безумная дочь. А здесь, под одной крышей с ней, спали Лиза и Митяй – её последняя надежда.

– Благослови вас Праматерь, – прошептала она. – Или кто там ещё есть на небесах.

Огонь в камине догорал, но графиня не чувствовала холода. Внутри горел огонь посильнее – огонь азарта, огонь игры, огонь возрождения рода.

Она усмехнулась своим мыслям и направилась в спальню. Завтра будет новый день, полный хлопот. А сегодня можно и отдохнуть.

––

Конец пролога.

ГЛАВА 1: Рождение, смерть для рода Олениных и новое имя

Часть 4. Поездка к Оленевой

Карета мерно покачивалась на ухабах зимней дороги. За окном тянулись бескрайние снежные поля, кое-где перечеркнутые чёрными лентами замёрзших речушек да тёмными пятнами деревенек. Митяй сидел, привалившись к стенке, и смотрел в окно, но видел не пейзаж, а своё отражение в мутном стекле – и то, что за ним.

Ольга расположилась напротив, рядом с графиней. Барыня вполголоса обсуждала какие-то хозяйственные дела, но Митяй не вслушивался. Мысли его были далеко.

«Дмитрий Оленин, – повторял он про себя. – Дворянин. Сын вдовы, которую даже не видел никогда, будущий граф».

Воспоминания о прошлом накатывали волнами. Мать, Анисья, с её вечно усталыми руками и тёплым взглядом. Отчим, пьяный Степан, которого он однажды остановил оглоблей. Бабка Шептунья на болоте, страшная и мудрая. Девки в бане, которых он обслуживал как «бычок», пока не потерял счёт. А потом – Ольга, её игры, её уроки, её постель. И Лиза. Лиза, которая ждала его дома.

– О чём задумался? – голос Ольги вырвал его из оцепенения.

Митяй повернулся. Графиня тоже смотрела на него – внимательно, оценивающе.

– О будущем, – ответил он коротко.

– Правильно, – кивнула графиня. – О будущем сейчас и надо думать. Прошлое оставь тем, у кого его много.

Ольга чуть наклонилась вперёд, понизив голос:

– Слушай внимательно. Ритуалы, которые предстоят, не простые. Здесь ты умрёшь для одного рода и родишься для другого.

Митяй нахмурился:

– Мой старший брат умер, перед тем как его забрали в другую деревню. И рождался… в печке… но этого не помню, мать тихонько рассказывала.

– Здесь ты станешь частью рода, – вмешалась графиня, – Олениных, через метрику. Юридически. А потом умрёшь для них, чтобы освободиться. Это сложнее, но и важнее.

– Как в печке, я появлюсь. Как старший брат, умру. Умру, чтобы перейти в ваш род, – понял Митяй.

– Ты понял, – похвалила Ольга. – В роду Олениных ты был бы обязан их женской общине. Ты стал бы их сыном, а значит, подвластным их матриархату. После смерти ты освобождаешься от этих обязательств. Ты остаёшься с именем, но без долга. Понимаешь?

Митяй помолчал, переваривая. Потом кивнул:

– Понимаю. Имя остаётся, долг уходит.

– Именно, – графиня одобрительно прищурилась. – Ты быстро схватываешь. Ольга хорошо тебя выучила.

Ольга чуть улыбнулась, но в улыбке этой была грусть. Её творение уходило в самостоятельное плавание. Что ж, такова судьба всех творцов.

Карета свернула с тракта на просёлочную дорогу, заметённую снегом. Колеса заскрипели глубже, лошади пошли шагом. Впереди показались крыши деревенских изб, а за ними – на пригорке – усадьба. Небольшая, но крепкая, с мезонином и двумя флигелями.

– Имение Оленевой, – сказала графиня. – Скоро оно станет твоим. Вернее, не твоим, но ты будешь им управлять.

– Через Лизу? – догадался Митяй.

– Умница, – повторила графиня. – Через Лизу. Она – моя наследница, а я получу земли в дар. Формально они будут принадлежать нам, а ты – наш муж и управитель. Но крестьяне будут видеть в тебе хозяина. Это главное.

Карета остановилась у ворот. Митяй вышел, огляделся. Морозный воздух обжёг лёгкие, запахло дымом из труб и ещё чем-то неуловимо знакомым – деревней. Той, откуда он ушёл три года назад.

– Идём, – Ольга взяла его под руку. – Время не ждёт.

Часть 5. Встреча с Оленевой

В доме их встретила тишина. Не та уютная тишина жилого дома, где за стеной слышны голоса прислуги, а мёртвая, давящая. Слуги двигались бесшумно, говорили шёпотом. В гостиной было сумрачно – шторы задвинуты, лишь несколько свечей горели на каминной полке.

Оленева сидела в кресле у камина, закутавшись в шаль, хотя в комнате было тепло. Женщина лет сорока пяти, когда-то, видимо, красивая, но теперь осунувшаяся, с тёмными кругами под глазами и бесконечной печалью во взгляде. При виде гостей она поднялась, сделала шаг навстречу и замерла, вцепившись пальцами в край шали.

– Анна Ильинична, – голос её дрогнул. – Вы приехали. Я уж думала… не дождусь.

– Екатерина Дмитриевна, – графиня подошла, взяла её руки в свои. – Я же обещала. Вот, привезла его.

Она отступила, открывая Митяя. Оленева уставилась на него с таким выражением, будто перед ней стояло привидение. Митяй стоял неподвижно, давая себя рассмотреть. Высокий, широкоплечий, с твёрдым взглядом серых глаз. Он знал, что производит впечатление, – Ольга научила его этому.

– Господи… – выдохнула Оленева. – Глаза… У Мишеньки были такие же глаза. Серые, с тёмными крапинками…

Она шагнула ближе, протянула руку, но не коснулась, будто боялась, что видение исчезнет.

– Как тебя зовут? – спросила она шёпотом.

– Митя, – ответил он спокойно. – Пока ещё Митя. Но вы можете звать меня как хотите.

– Дмитрий… – повторила она. – Дим был Дмитрием… Мой Димочка…

Слёзы покатились по её щекам. Она не вытирала их, просто смотрела на него и плакала. Митяю стало не по себе. Он не привык к такой открытой боли.

Графиня взяла ситуацию в свои руки. Подвела Оленеву обратно к креслу, усадила, сама села рядом. Ольга пододвинула стул Митяю, и он сел напротив, стараясь выглядеть подобающе.

– Екатерина Дмитриевна, – начала графиня твёрдо, но мягко, – вы знаете, зачем мы приехали. Я предлагаю вам выход. Не просто утешение, а настоящее возвращение. Этот молодой человек готов стать вашим сыном. Не по крови, но по закону и по сердцу.

– Как? – Оленева подняла заплаканные глаза. – Разве такое возможно?

– Возможно, – кивнула графиня. – Есть древний ритуал усыновления. Вы станете его матерью перед Богом и людьми. Он получит имя вашего сына, вашу фамилию, ваше наследие. И будет чтить вашу память до конца своих дней.

Оленева снова посмотрела на Митяя. В её взгляде мешались надежда и страх.

– А ты… ты согласен? – спросила она. – Взять имя моего мёртвого мальчика? Жить с этим?

– Я согласен, – ответил Митяй, и в голосе его прозвучала та простота, которая была убедительнее любых клятв. – Я знаю, что такое терять. У меня мать в деревне осталась, я её редко вижу. Если могу дать кому-то утешение – почему нет?

Оленева заплакала снова, но теперь уже тише, как-то облегчённо.

– Хорошо, – выдохнула она. – Я согласна. Делайте что нужно.

Графиня удовлетворённо кивнула.