Alexander Grigoryev – Преображение Солдатова, книга 2 (страница 3)
Она позвала его снова. Когда он вошёл, она стояла посреди комнаты, голая, и смотрела на него.
– Раздевайся, – сказала она.
Он разделся. Она подошла, встала напротив, почти вплотную.
– Сегодня ты будешь моим зеркалом. Я делаю движение – ты повторяешь. Точно, как в зеркале. Понял?
– Понял.
Она подняла правую руку – он поднял левую. Она улыбнулась.
– Умница. Продолжим.
Она медленно провела ладонью по своему лицу, от лба к подбородку. Он повторил, но его рука была грубой, неуклюжей.
– Нежнее, – сказала она. – Представь, что ты гладишь не своё лицо, а моё. Чувствуешь?
Он закрыл глаза, представил. Провёл снова – медленнее, мягче.
– Хорошо. Открывай глаза.
Она коснулась своей груди – он коснулся её груди. Её кожа была тёплой, мягкой, и под пальцами он чувствовал, как бьётся сердце. Быстро, сильно.
– Чувствуешь? – шепнула она.
– Чувствую.
– Что?
– Сердце. Бьётся.
– Это оно бьётся от тебя.
Он не понял, но промолчал.
Она поворачивалась, наклонялась, тянулась, а он повторял. Каждое движение, каждый изгиб, каждый вздох. Час за часом, пока не научился ловить их без задержки.
– Хорошо, – сказала она наконец. – Теперь ты – я. Изобрази меня, когда я сержусь.
Он нахмурился, сжал губы, скрестил руки на груди. Она рассмеялась:
– Похоже! А когда радуюсь?
Он улыбнулся, широко, открыто, как улыбался в деревне, когда получал хорошую плату.
– Нет, – остановила она. – Радость должна быть нежной. Как утром, когда солнце встаёт.
Он попробовал снова – чуть прикрыл глаза, расслабил губы, улыбнулся едва заметно. У неё на глазах выступили слёзы.
– Хорошо, – прошептала она. – Ты учишься.
Ночью, когда они лежали в постели, она сказала:
– Запомни, Митяй. Ты не просто тело. Ты можешь быть кем угодно. Мужиком, воином, дворянином. Всё зависит от того, как ты себя ведёшь, как говоришь, как чувствуешь. Я учу тебя этому.
– Зачем? – спросил он.
– Потому что ты можешь стать больше, чем ты есть. А я хочу посмотреть, что из этого выйдет.
Она улыбнулась и поцеловала его в губы. Впервые поцеловала по-настоящему, не как учитель ученика, а как женщина мужчину. И он ответил.
Впервые он не просто выполнял работу, а участвовал. Впервые его тело и его чувства были вместе. И это было странно, ново, но почему-то правильно.
Часть 6. Батюшка
Утром барыня сказала:
– Сегодня к тебе придёт отец Алексей. Будешь учиться грамоте.
– Зачем? – спросил Солдаткин.
– Затем, что дворянин должен уметь читать и писать. Иначе какой ты дворянин?
Он не стал спорить. Если надо – значит надо.
Отец Алексей появился после обеда – невысокий, плотный, с окладистой бородой и маленькими хитрыми глазками. Он оглядел Солдаткина с ног до головы, крякнул.
– Ну, показывай, что знаешь.
– Буквы знаю, – ответил Митяй. – Мать учила немного. Батюшка в Зеленухе показывал.
– Читать умеешь?
– По слогам.
– Ну-ка, прочти.
Отец Алексей раскрыл часослов, ткнул пальцем в страницу. Солдаткин начал читать – медленно, запинаясь, но слово за словом складывал. Батюшка слушал, кивал.
– Годится. Не совсем безграмотный. Но язык у тебя – как помелом скребёт. Будешь учиться говорить правильно.
Он уселся за стол, раскрыл букварь.
– Аз, буки, веди, глаголь, добро… Повторяй.
Солдаткин повторял. Буквы он знал, но батюшка заставлял произносить их по-особенному, на церковный лад.
– Не «буки», а «бу́ки»! С ударением! И не мычи, говори ясно.
– Бу́ки, – старался Митяй.
– Лучше. Теперь складывай: буки-аз – ба, веди-аз – ва…
Так они просидели до вечера. Солдаткин потел, но дело шло.
– Устал? – спросил батюшка.
– Нет.
– Врёшь. По глазам вижу. Ладно, на сегодня хватит. Завтра продолжим.
Он собрал книги, задержался в дверях, обернулся.
– Ты, парень, не думай, что я тебя задаром учу. Барыня платит – я учу. А ты старайся. Грамота – она любому пригодится. Даже мужику.
– Я не мужик, – вдруг сказал Солдаткин. – Я гайдук.
Батюшка усмехнулся в бороду.
– Гайдук… Ну-ну. Гайдук тоже грамоте учиться должен. Кабы знать, где упасть – соломки бы подстелил.
И вышел.
А Солдаткин остался сидеть за столом, глядя на буквы. Аз, буки, веди… Он повторял их про себя, пока не заснул прямо за столом, уронив голову на раскрытую книгу.
Часть 7. Буквы и слоги
После уроков с батюшкой голова шла кругом. Солдаткин сидел вечерами в своей каморке, при свече, и водил пальцем по страницам часослова. Аз, буки, веди… Он шевелил губами, повторяя буквы, и чувствовал себя маленьким, как в детстве, когда учился различать следы зверей в лесу. Только следы эти были чужие, непонятные.