Alexander Grigoryev – Митрополит Солдатова, книга 7 (страница 3)

– Не отнимать, – сказала она твёрдо. – Привязывать.

– Как? – спросил Радзивилл.

– Браками, – ответила Лиза. – У нас, в Посконии, женщина – глава рода. Она владеет землёй, промыслами, перевозами. А муж входит в её род. Дмитрий должен стать мужем для тех, кто держит в руках соляные варницы, рудники, речные перевозы. Или братом, или сыном. Чтобы их дети носили наши имена, чтобы их богатство стало нашим. Не отнятым – общим.

– Ты предлагаешь, – медленно сказал Радзивилл, – чтобы он женился на всех богатых вдовах и наследницах Посконии?

– Не на всех, – усмехнулась Лиза. – На ключевых. Соляные промыслы Прикамья – за Марфой Строгановой. Железные рудники Урала – за княгиней Волконской. Медные – за вдовой Глебовой. И не только жениться. У Марфы Строгановой нет детей, она ищет, кому передать дело. Если Дмитрий возьмёт её племянницу в жёны, а сам станет ей сыном – промыслы наши. Если он женится на дочери княгини Волконской – рудники наши. И так – по всей стране.

– И сколько же таких браков? – спросил Шереметев, и в голосе его слышалось сомнение.

– Десяток, – ответила Лиза. – Может, полтора. Но каждый из них принесёт не только доход, но и верных людей. Те, кто войдёт в наш род, будут защищать его как свой. Потому что он и станет своим.

Дмитрий молчал, глядя на неё. Она была права. Как всегда. Войной и конфискацией можно было наполнить казну быстро, но потерять всё – доверие, союзников, саму возможность править. Браками же – медленно, но надёжно. Так он уже делал в Болотной стране, так делал в Гранд-Посконии. Почему бы не распространить эту стратегию на всю экономику?

– А что скажут сами невесты? – спросил он, уже зная ответ.

– Они сами хотят этого, – ответила Лиза. – Марфа Строганова уже прислала письмо. Она стара, наследников нет, соседи давят. Ей нужен сильный покровитель, а её роду – продолжение. Что может быть лучше, чем породниться с самим великим князем? Волконская – вдова, у неё дочь на выданье. Глебова – в ссоре с мышиными купцами, ищет защиты. Они сами придут к нам. Надо только не спугнуть.

– А если не придут? – спросил Радзивилл. – Если решат, что выгоднее держаться за свои промыслы самим?

– Тогда мы предложим больше, – усмехнулась Лиза. – Защиту. Долю в госзаказах для армии. Участие в государственных делах. Имя. И дети, которые будут носить их имена. Что может быть дороже для матери, чем знать, что её род не прервётся, что её имя останется в истории?

Дмитрий посмотрел на карту, где синели реки, на списки полков, где стояли цифры голодных солдат, на счета казначея, где не было ни гроша. Потом перевёл взгляд на Лизу. Она ждала, спокойная, уверенная. Она всегда была уверена. Даже когда он сам сомневался.

– Хорошо, – сказал он. – Начинаем переговоры. Лиза, ты возьмёшь на себя женскую линию. Агафон, через твоих людей – разведать, кто ещё из владельцев промыслов ищет союза. Шереметев, готовь эскорт для будущих жён – пусть знают, что мы умеем защищать. Радзивилл, через твои связи – разузнай о Марфе Строгановой: что за человек, чего хочет, кого боится.

Он обвёл взглядом совет:

– Мы не можем ждать митрополита с пустыми руками. Когда он приедет, мы должны показать ему не голодную армию и пустую казну, а страну, которая собирается в единое целое. И не мечом – родством. Пусть знает: в Посконии брак – это не просто таинство, это государственное дело. И если он захочет править здесь, ему придётся это принять.

– А если не примет? – спросил Радзивилл.

– Примет, – ответил Дмитрий. – Потому что у него тоже есть жена. И мы сделаем так, чтобы она чувствовала себя здесь как дома.

В палате повисла тишина, а потом Шереметев усмехнулся в седые усы:

– Бабьей дипломатией, значит, будем брать? Ну что ж, умеем. Не впервой.

Лиза улыбнулась, и в этой улыбке было что-то от той робкой девочки, которую Дмитрий когда-то встретил на крыльце усадьбы, и что-то от уверенной хозяйки, которая держала в руках гарем, казну и теперь – целую страну.

– Не бабьей дипломатией, воевода, – сказала она. – Женской. Это посильнее будет.

В тот же день разослали гонцов. К Марфе Строгановой – с предложением о встрече. К княгине Волконской – с приглашением в Царьград. К вдове Глебовой – с обещанием защиты. И к другим – тем, чьи имена Агафон выудил из своих списков.

А вечером, когда все разошлись, Лиза подошла к Дмитрию и положила голову ему на плечо.

– Ты не спросил, – сказала она тихо, – откуда я знаю про всех этих вдов и наследниц.

– Значит, не хотел, чтобы я спрашивал, – ответил он, обнимая её.

– Я готовилась, – сказала она. – Всё это время. Пока ты ждал митрополита, я искала тех, кто может стать нашим союзником. Я знаю каждую вдову, каждую наследницу, каждую купчиху, у которой есть промыслы и нет мужа. Я знаю, кто из них нуждается в защите, кто ищет союза, кто боится соседей. Я ждала, когда ты спросишь.

– А если бы я не спросил? – он погладил её по волосам.

– Спросил бы, – она подняла голову и посмотрела ему в глаза. – Ты всегда спрашиваешь, когда дело касается главного.

Он поцеловал её, и в этом поцелуе было всё: и благодарность, и нежность, и обещание. А потом она повела его в опочивальню, и в ту ночь они были особенно близки – не как государь и главная жена, а как два человека, которые строят вместе будущее.

Из «Хроники Посольского двора» (запись под 7096 г.):

«Великий князь, послушав совета супруги своей Елизаветы, повелел начать переговоры с владельцами соляных промыслов, рудников и речных перевозов о брачных союзах. Ибо, по слову государеву, "лучше привязать родством, чем держать силой". И разосланы были гонцы к Марфе Строгановой, к княгине Волконской, к вдове Глебовой и к иным, чьи промыслы составляют основу казны. И наказано было вести переговоры тайно, дабы не подняли цену те, кто ещё не определился, на чьей стороне сила».

Глава 3. Соль – золото земли

Из «Писцовой книги Камского уезда» (выписка, 7096 г.):

«Соляные варницы Строгановых на Каме – старейшие в государстве. Ещё при государе Иване Васильевиче жалованы им были земли за службу и за то, что промышляли солью, кормили казну. Ныне владеет тем промыслом вдова Марфа Строганова, что после мужа осталась, детей не имея. Роду её – многие лета, а наследников – нет».

Переговоры с Марфой Строгановой Лиза взяла на себя. Дмитрий только усмехнулся, когда она объявила об этом за утренним чаем:

– Думаешь, старая вдова испугается царя, а жену слушать станет?

– Не испугается, – ответила Лиза, поправляя рукой тяжелеющий живот. Она уже не скрывала беременности, и в её движениях появилась та медленная, плавная уверенность, которая бывает у женщин, знающих: время работает на них. – Но поймёт. Женщина женщину всегда поймёт лучше, чем мужчина.

Дмитрий хотел возразить, но передумал. Лиза знала своё дело. За годы в Царьграде она из робкой приживалки превратилась в хозяйку, чьё слово значило не меньше, чем его собственное. Тридцать шесть жён, сотни детей по всей стране – всё это требовало управления, интриг, дипломатии, и Лиза управляла. Лучше, чем он сам когда-либо смог бы.

– Действуй, – сказал он, целуя её в лоб. – Я буду ждать.

Марфа Строганова приехала в Царьград через две недели. Не с пустыми руками – за ней тянулся обоз с солью, рыбой, мехами, но главное – с грамотами, подтверждавшими права на варницы. Она была старой, но не дряхлой: высокая, прямая, с лицом, изрезанным морщинами, но глаза цепкие, живые. Одежда дорогая, но без излишеств – мех, сукно, серебряные пуговицы. Вдова, которая держала в руках промысел, кормивший полстраны, привыкла к уважению и знала ему цену.

Лиза приняла её в малой гостиной, без лишних свидетелей. На столе – чай, мёд, пироги. Сама Лиза в простом, но дорогом платье, волосы уложены по-домашнему, без княжеской кики. Чтобы не пугать. Чтобы говорить как равная с равной.

– Здравствуй, Марфа Тимофеевна, – сказала Лиза, поднимаясь навстречу. – Спасибо, что приехала. Дорога дальняя.

– Здравствуй, матушка, – Марфа поклонилась, но не низко – ровно настолько, чтобы уважение оказать, но себя не уронить. – Не ближний свет, да дело того стоит.

Они сели. Лиза налила чаю, пододвинула мёд. Марфа отпила, помолчала, оглядывая горницу – богато, но со вкусом, не крикливо. Оценила.

– Сказывают, ты, матушка, – начала она, ставя чашку, – из приживалок вышла. А ныне – главная жена. Значит, умеешь дело делать.

– Умею, – спокойно ответила Лиза. – И ты умеешь. Потому и говорим.

– Говори, – кивнула Марфа. – Зачем звала?

Лиза не стала ходить вокруг. С такими женщинами церемонии не нужны.

– Ты, Марфа Тимофеевна, держишь соляные промыслы, кои кормят полстраны. Соль – наше золото. Без неё ни хлеба не сварить, ни рыбы не засолить, ни казны не наполнить. Но ты одна. Стареешь. Наследников нет. Род Строгановых может прерваться. А мы – Соколовы – хотим, чтобы род твой продолжался. Чтобы промыслы остались в надёжных руках. И чтобы казна имела свой доход.

Марфа слушала, не перебивая. Только глаза сузились – прикидывала, взвешивала.

– И что вы предлагаете? – спросила она.

– Брак, – сказала Лиза. – Твоя племянница, Марья Строганова, девка справная, здоровая, умная. Дмитрий возьмёт её в жёны. По матриархальному праву, как у нас заведено. Дети её будут носить твоё имя – Строгановы. Промыслы останутся за вашим родом. Но ты сама… – Лиза помолчала, выбирая слова. – Ты сама войдёшь в наш род. Дмитрий станет тебе сыном. А ты – матерью. Такой, какую он не знал.