Alexander Grigoryev – Душа и зомби (страница 1)
Alexander Grigoryev
Душа и зомби
Название: Душа и зомби
Автор(-ы): Григорьев Александр Стапанович
Глава 1 Цифровая душа
Часть 1. Задание.
Три, девять, сорок дней. Часов там нет. Помню серьезного мужчину. Бейджека на костюме не было, сам не представился.
В общем так, ты умер, но до верховного допустить не могу. Твое тело не умерло. Непорядок. Даю тебе сорок дней найти и упокоить тело. Не успеешь, останешься неприкаянной душой, ни раю, ни аду не нужен. Истончишься и исчезнеш.
Момент и я в комнате. Миг, я знаю как меня зовут. Георгий Александрович Романов. Я был в этой комнате вчера. Комната в ночлежке или официально "маневренный жилой фонд" города Уфы. Так получилось, что два арбитражных процесса в среду и четверг. Туда сюда ездить не хотелось. Также деньги выйдут. В маневренный фонд надо позвонить заранее и записаться, так не пустят. Угол в квартире, в одном подъезде девятиэтажке. У частников в пять раз дороже.
Теперь думать. Если я тут, то умер тоже тут. Комната пустая, нет никого. Администратора на первом этаже в однокомнатной переделанной под контору.
Себя ощущаю, руки, ноги есть. Стоп! В зеркале не отражаюсь! Иду к двери, хочу нажать на ручку, рука проваливается. Я дух, ничего материального меня не держит. Почему тогда на полу стою и не проваливаясь? Условность или привычка.
Левой рукой пробую как меня держат дверь. Сколько раз смотрел в фильмах, как люди неизвестные вещи трогают правой рукой. А если без руки, а если оторвёт? Нет только левой.
Проходит, легко проходит. Потихоньку, руку, плечо, ногу. Быстро голову, голова пройдёт, все пройдет. Детское правило. В глазах мелькнули атомы и электроны. Все я на лестничной клетке.
Так теперь спускаться или провалиться, я же дух. Ахалай махалай! провались. Прыгаю. Не проваливаясь. Ходить сквозь дверь могу, а вниз нет. Лифт не вызвать, пешком.
Первый этаж, дверь конторы. По ощущениям сейчас утро, раннее утро. Администраторша спит наверное. Увидит она меня или нет?
Попробую. Дверь, атомы, электроны, это каждый раз будет или эту опцию отключить можно. Старая советская обстановка, советские полки, старый стол и одноместная кровать. На кровати женщина средних лет, спит. Стул офисный, темно серый. Ложусь, не проваливаюсь.
Вижу не только тело но и нечто светлое, оранжевое, занимает все тело. Душа, душа отдыхает. Пробую потрогать душу. Прикасаюсь, трогаю, ощущаю прикосновение. Видимо резко трогаю, душа просыпается и начинает осматриваться. Смотрит на меня в упор и не видит. Беру душу за руку, тяну. Душа в панике! Ее кто то трогает, а никого не видно.
Просыпается администраторша, испуганно. Боится, вскрикивает. Испугал женщину, а душа меня не видит.
Через двери прохожу, вниз не проваливаюсь, души вижу, могу их трогать, а они меня не видят.
Вот как найти свое тело?
Часть 2. Чайник.
Решил подождать, информацию какую узнаю. Вышел, просочился на улицу. Холодно, мокро, темно. Тела и души идут на работу. Заметил, большая часть зеленные и синие, есть красные души. Ребенок в коляске плачет, а белая чистая душа, видит и руки мне тянет. Я протянул руку, рука удлинилась. Ребенок схватил меня и с неожиданной силой потащил за собой. Стой, мне туда не надо. Я сам не знаю куда мне надо. От белой души ребенка сильный и теплый заряд энергии, как благословение. Спасибо.
Белые души меня видят и могут хватить и тащить.
Вернулся в контору, а там сменщица пришла. Чайник вскипел, чай пьют, печенька чай мокают, кусно. Чуть не пропустил начало разговора и передачи вахты.
– Флюровна, что было или все по старому, это новая сменщица спрашивает.
– Да, вроде все тихо, только туймазинский, как в журнале записан, как будто подменили. Днём весёлый был, шутки шутил, печеньки эти купил. А ночью, молча ключи бросил и ушёл, хотя утром срок выходит, на ночь глядя.
– Зато печеньки свежие.
– Свежие то свежие, а человека подменили.
Хм, подменили говоришь. Логично, тут командировочные и люди с тяжёлыми жизненными проблемами. Пришел, ушел, никто не обратит внимание. Не гостиница, где куча народа, вахтёры, литеры, охранники. Тут одна женщина на все про все. Но кто и как обратил мое тело в зомби?
Поднимаюсь обратно на этаж, в трёхкомнатную квартиру, в комнату. Стою посреди, ничего отодвинуть и открыть не могу. Кровать убрана т.е. наволочка, пододеяльник и простыня сняты и приготовлены для стирки. Байковое одеяло и подушка сложены стопкой. Блин в Башкирии живём, администраторша не поленилась подняться и все убрать, а не оставить все на утро или другой смене. Или тут всё жёстко, не убиреш ты, поднасрут тебе или домой торопиться. Командировочные обычно с багажом ездят, сумка с документами и сумка с личными вещами. На виду ничего нет, шкаф не открыть, а дожидаться пока сюда кого то поселят, бесполезно.
Зашёл на кухню, ложки, кружки, соль открытым пакетом. Ел я тут или нет, не помню, все помыто, на солдатском полотенце сохнет. Туалет, ванная все чисто, ни крови ни костей по углам.
Пойдем простым милицейским исключением, последним меня видела администраторша, она же обязана была знать, что тут происходило ночью, кто ходил или выходил. Работа у них такая. Так что остаётся проследить за этой женщиной. Бегу в низ пока не ушла, чай допьет, лясы доточит и уйдет.
Успел, одевается уже. Выхожу за ней как человек в открытую дверь. Посветлело но все равно свинцовые тучи небо закрывают. Женщина идёт в сторону остановки. Остановка, народу тут не много, основные уже разъехались к 8.00. Теперь опаздуны и по делам. В какой сядет, большой городской или маршрутку. Маршрутка. Сажусь вместе с ней. Тесно. Дело такое, телам людей более менее комфортно, расселись, а вот их душам не очень, они видят друг друга, а уйти не могут и вынуждены считывать информацию друг друга. Основной тон задаёт мужик с ярко красной душой. Постепенно все кто рядом с ним краснеют, остальные те кто подальше розовеют и меняются на другие оттенки красного.
Может быть это я виноват, я лишний, я всех касаюсь, а они меня не видят и злятся. Злая аура в маршрутке.
Пока наблюдал, уже приехали. Выходим. Женщина идёт в продуктовый магазин, долго ходит выбирает. А я стою и жду. Случайно задел за кассовый терминал, сбербанка, заплати улыбкой и резко руку отдернул. Не от боли, а от неожиданности, моя способность видеть атомы и электроны открылась с необычной стороны, я могу взаимодействовать с электронной и компьютерной техникой. Потоки электронов побежали по моей руке очень шустро. Было не неожиданно.
Скоро она уже там?
Часть 3. Казахстан.
Пришли домой. Долго шли, долго поднимались на пятый этаж без лифта, долго раздевались. Женщина живёт одна, муж умер вроде, остатки мужских вещей присутствуют. Старые советские пепельница, заря электрическая бритва, часы мужские в серванте. Дети где не понятно.
Как раздевалась, мылась не смотрел. Поставила чайник, разобрала покупки. Впервые взяла телефон, пардон, смартфон. Набрала номер.
– Алло, Павел Егорович. Да, здравстуйте. Это Динара Галимова.
– Неразборчивый мужской голос в динамике смартфона.
– Павел Егорович, вы же говорили, что это будет эксперимент, никто не пострадает.
– Неразборчивый голос.
– Тогда, что вы сделали и этим командировочным? На нем лица не было, ходил как овощ.
– Неразборчивый голос.
– Я боюсь, как бы плохо не было, а если полиция узнает, а если родные его искать начнут. С меня первой спросят.
– Неразборчивый голос.
– Решите вопрос с полицией? Не дёргаться? Вам легко говорить.
– Долгий неразборчивый голос.
– Ох, ну ладно. Но вы обещали.
– Неразборчивый голос.
– На Сипайловский рынок, сегодня, до обеда? Я не успею, через весь город ехать.
– Не разборчивый голос.
– До трёх, мясной отдел. Спросить Альберта.
– Неразборчивый голос.
– А, он знает, ладно, сейчас соберусь. Закончила разговор.
Мда, я бы на рынок не ездил но она видимо или знает этого Павла Егоровича, или доверяет. Чайник вскипел, Динара попила чай. Переоделась. Вздохнула и пошла на остановку. Далеко, одна пересадка. Люди с погасшими душами и красные.
Сипайловский рынок, огромный торговый комплекс, чистых душ не вижу. Мясной отдел с Альбертом ещё найти надо. Мясных лавок пять штук. Во все надо зайти и через очередь и людей спросить Альберта. Альберт в третьей лавке. Продавец кричит, Альберт, тебя спрашивают. Не сразу выходит мужчина татарской наружности, мясной фартук на нем и пахнет мясом и кровью. Показывает как обойти прилавок и зайти в подсобку. Я с Динарой иду в подсобку, это разделочный мясной цех. Висят целые туши животных, огромный топор палача, деревянная колода. Все в кафеле. Стол и пара стульев.
– Я от Павла Егоровича, говорит Динара.
– Альберт, достает из стола пачку денег, пятитысячные. Это сколько, пятьсот тысяч или пять миллионов. Скорее пятьсот.
Динара пытается судорожно спрятать деньги в сумочку и уйти, а Альбер говорит.
– Пишите расписку.
– Динара, испугано, какую расписку, а не договаривалась.
– Альберт, так нужно, как я буду перед начальством отчитываться, куда деньги дел.
Динара скрепя сердце, пишет расписку. Раскраснелась и пыхтит от натуги. Нехотя протягивает расписку и встаёт.
– Альберт, в догонку, вам нужно срочно продать квартиру и уехать.