Alex Si – Тени чистого листа (страница 2)
— Господин Соколов, без подписи…
— Вы видите мое лицо? Вы подтверждаете, что я — Алексей Соколов?
— Да, но…
— Я попал в аварию. Моя подпись, очевидно, изменится. Принесите бланк заявления. Я распишусь в вашем присутствии. Сейчас. И откройте мне ячейку.
Минуту они мерялись взглядами. В глазах менеджера боролись страх перед нарушением процедуры и явный, животный страх перед этим человеком — Алексеем Соколовым, каким он был до. В конце концов, процедура победила, но едва.
Анастасию в сейфовую комнату не пустили. «Только владелец». Алексей почувствовал, как что-то сжимается у него внутри, когда тяжелая стальная дверь закрылась за его спиной с тихим шипящим звуком. Он остался один в небольшом стерильном кубе. Сотрудник банка ввел код, вставил мастер-ключ, затем ключ Алексея. Ячейка 417 бесшумно выехала из стены.
Это был длинный металлический ящик. Внутри лежала одна-единственная вещь: простая картонная коробка, без опознавательных знаков.
Сердце заколотилось где-то в горле. Алексей взял коробку. Она была легкой. Он поставил ее на столик, откинул крышку.
Внутри, аккуратной стопкой, лежали конверты. Десять, двенадцать, может больше. Белые, стандартные офисные конверты. На каждом была от руки написана дата. И все даты были будущими. Ближайшая — сегодняшняя.
Он взял верхний конверт. Дата: сегодняшнее число. Его пальцы дрожали, когда он надорвал край.
Внутри — один лист бумаги, сложенный пополам. Четкий, компьютерный шрифт. Ни подписи, ни обращения.
Он начал читать.
«В 10:17 утра тебя выпишут из Центральной городской больницы. Аркадий Викторович скажет: «Прогресс удовлетворительный, но не переутомляйтесь. Память — дама капризная». Ты поблагодаришь его, но не запомнишь его лица. В кармане пальто ты будешь сжимать ключ. Твоя жена будет настаивать на поездке домой. Ты настоишь на поездке в банк. Она согласится слишком быстро. В кабинете менеджера она попытается воспользоваться доверенностью. Ты остановишь ее, сказав: «Я открою ее сам». Твой голос будет звучать так, как будто ты ненавидишь ее в эту секунду. И ты почувствуешь, как менеджер, Сергей Альбертович, испугается тебя. Он всегда боялся тебя. После вскрытия ячейки ты просидишь здесь ровно четыре минуты, прежде чем выйти. Ты будешь перечитывать это письмо, пытаясь найти скрытый смысл. Его нет. Есть только факт: я знаю о тебе все. И я знаю, что будет дальше.
Следующее письмо предостережет тебя от кражи, которая произойдет через три дня в твоей галерее. Потеря составит около пятнадцати миллионов рублей. Но это мелочь.
А теперь главное. Инструкция, от которой зависит твоя жизнь:
НЕ ДОВЕРЯЙ НИКОМУ. ОСОБЕННО ЖЕНЕ.
Она знает больше, чем показывает. Она боится того, кем ты был. И того, кем ты можешь стать снова. Если ты покажешь ей это письмо или скажешь о нем — следующая трагедия будет не финансовой. Она будет кровавой. И виноват в ней будешь ты.
Жди следующего конверта. Он найдет тебя сам.
P.S. Когда выйдешь, Анастасия спросит: «Ну что, нашел то, что искал?» Улыбнись и скажи: «Просто старые бумаги. Выброшу».
Алексей оторвался от текста. В ушах стоял гул. Он посмотрел на часы на стене сейфовой комнаты.
10:17 утра. Точность до минуты.
Слова врача… Его собственное чувство раздражения… Страх в глазах менеджера…
Все. Все было здесь. Описано с леденящей душу подробностью.
Он перевел взгляд на видеокамеру в углу комнаты. За ним наблюдали? Нет, это было невозможно. Письмо было написано до. Оно лежало здесь, в этой ячейке, которую он, похоже, не открывал уже давно.
Предсказание. Или план?
Он посмотрел на стопку конвертов с будущими датами. Кража. Смерть. Он не сомневался теперь, что эти события произойдут. Кто-то управлял его жизнью, как марионеткой. Кто-то, кто знал его лучше, чем он знал себя.
И жена… Анастасия. «Особенно жене».
Ледяной комок страха и ярости встал у него в груди. Он судорожно вдохнул, пытаясь совладать с паникой. Четыре минуты. Письмо говорило, что он просидит здесь четыре минуты. Он посмотрел на часы. Прошло три с половиной.
Он быстро сунул конверт во внутренний карман пиджака. Остальные, с их зловещими будущими датами, аккуратно положил обратно в коробку и поставил ее в ячейку. Стальная ниша бесшумно задвинулась в стену.
Когда он вышел в холл, лицо было маской спокойствия. В горле пересохло.
Анастасия тут же подошла к нему. Ее глаза, эти прекрасные, лучистые карие глаза, снова вычислительно скользнули по его лицу, пытаясь найти трещину.
— Ну что, нашел то, что искал? — спросила она. Ее голос был легким, почти невинным.
Алексей почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Дословно. Как в письме.
Он заставил свои губы растянуться в подобие улыбки. Она получилась кривой, болезненной.
— Просто старые бумаги, — сказал он, слыша, как фальшиво звучат его слова. — Выброшу.
Он взял ее под локоть и повел к выходу. Ее рука была напряжена под его пальцами. Она не верила ему. А он, как и было предсказано, теперь боялся и не доверял ей.
В машине он молчал, глядя в окно, но теперь он видел не безликие улицы. Он видел ловушку. Каждый прохожий, каждый смотрящий на них водитель — потенциальный наблюдатель. «Она знает больше, чем показывает». Что она знала? Кем он был? И что за «кровавая трагедия» должна случиться, если он ошибется?
Он украдкой коснулся внутреннего кармана. Шершавая бумага конверта была самым опасным и самым ценным, что у него было.
У него не было памяти. Не было прошлого. Но у него, похоже, было будущее. Расписанное по дням. И первая строка в этом будущем была: «Выживи».
Дом оказался не домом, а крепостью. Современный лофт в реконструированном фабричном здании: открытое пространство, бетонные стены, панорамные окна с видом на ночной город. Все стерильно, дорого и бездушно. Как декорация из журнала по интерьеру для холостяка-миллионера. Ни одной личной фотографии. Ни одной безделушки, которая могла бы рассказать историю.
Анастасия провела для него экскурсию, будто он гость в дорогом отеле.
— Это твой кабинет. Ты любил тут работать по ночам.
— Это наша спальня.
— Кухня, ты почти никогда не готовил.
«Любил». «Почти никогда». Прошедшее время. Она говорила о нем, как об умершем.
Алексей заперся в кабинете, сославшись на усталость. Его руки все еще дрожали. Он вытащил конверт, снова и снова перечитывал строки, выискивая шифр, намек, любую зацепку. «Следующее письмо... найдет тебя само». Как? В почтовый ящик? Через кого-то?
Его взгляд упал на массивный дубовый стол. Он начал методично обыскивать ящики. Бланки галереи, счета, каталоги аукционов. Все чисто, деловито. В нижнем правом ящике был встроенный сейф. Цифровой замок. Он попробовал даты, которые могли бы иметь смысл: день выписки, сегодняшнее число — нет. Дату свадьбы? Он ее не знал. С отчаяния ввел 0417 — номер ячейки.
Раздался мягкий щелчок. Сейф открылся.
Внутри лежала папка. На обложке ни слова. И пистолет. Черный, холодный, тяжелый в руках. «Glock 19», — мелькнуло в голове название, пришедшее из ниоткуда. Мышечная память пальцев сама нашла положение на рукояти. Он швырнул оружие назад, как раскаленный уголь. Еще один фрагмент чужой жизни. Жизни человека, который прятал в сейфе оружие и папку с компроматом.
В папке были досье. На Анастасию. На Дмитрия Волкова, обозначенного как «друг детства, ненадежен». На партнера по бизнесу, Марка. Выписки звонков, распечатки смс, фотографии, сделанные скрытой камерой. Алексей-призрак следил за всеми, кто был рядом. Он был параноиком. И, судя по всему, не без оснований.
В досье на Анастасию была отметка: «Встреча с неизвестным (муж., 35-40 лет, спортивного телосложения) в кафе «У Ангела». 14 октября. Продолжительность — 1 час 20 мин. Темы разговора не установлены. После встречи — визит в банк «Фиделити». Копии ее новых документов, включая загранпаспорт на имя «Алина Сомова», лежали поверх фотографий. Билет на рейс в Буэнос-Айрес на 25-е число. Через девять дней.
Он сидел в темноте кабинета, и холод проникал в кости глубже, чем в больничной палате. Его прошлое было не просто пустым. Оно было гнилым, токсичным. А будущее было расписано в конвертах.
На третий день, ранним утром, когда Анастасия еще спала, он услышал шорох в прихожей. Не скрип двери, а именно шорох — бумаги о дерево. Он сорвался с места, сердце бешено колотилось.
На полу, под щелью входной двери, лежал белый конверт. Ни марок, ни адреса. Только дата на лицевой стороне. Сегодняшняя.
Он схватил его, заперся в ванной, включив воду для шума. Вскрыл.
«Кража произойдет сегодня, в день открытия выставки «Новые горизонты» в галерее «Белый Квадрат». В 20:45, во время выступления перформанс-художницы, в системе безопасности «сектора Б» будет на 72 секунды отключен контур внутреннего видеонаблюдения. Это сделает твой партнер, Марк, отвлекая охрану разговором о ложном срабатывании датчика у входа. В этот момент человек в куртке с капюшоном (рост ~178 см, левша) войдет в запасной выход со стороны переулка, возьмет картину Вальдемара Шульца «Тишина-3» (холст, масло, 120х80, в черной раме с тиснением), свернет ее в трубку, которую пронесет в чехле для удилищ. Он уйдет тем же путем. Стоимость картины на черном рынке — 15-18 млн руб. Марк получит 30%. Его мотив — долги перед криминальными структурами.