Alex Si – Тени чистого листа (страница 3)

Твои действия: если ты попытаешься предотвратить кражу напрямую (предупредишь охрану, изменишь график отключений), Марк поймет, что ты в курсе. Он отменит операцию. Но через неделю пожар в галерее уничтожит половину коллекции, включая работы, застрахованные на вдвое большую сумму. Страховка не покроет убытки из-за найденных нарушений в системе пожаротушения, о которых знает только Марк. Потеря будет критической. Тебя обвинят в поджоге.

Инструкция: позволь краже случиться. В 20:44 встань так, чтобы видеть запасной выход через окно в главном зале. Запомни человека. Не вмешивайся. Картина — расходный материал. Галерея и твоя репутация — нет.

P.S. Анастасия сегодня наденет черное платье с изумрудным кулоном. Она скажет, что это твой подарок на третью годовщину. Улыбнись и кивни. Если спросит, почему ты так напряжен, скажи, что волнуешься из-за выставки. Это будет правдой. Но не всей».

Алексей опустился на крышку унитаза. Это была не просто информация. Это был ультиматум. Отправитель не предсказывал будущее — он его контролировал. Он знал мотивы Марка, технические подробности, последствия любого шага. Игра была беспроигрышной для того, кто держал карты.

Весь день он провел в лихорадочном напряжении. Анастасия действительно надела черное платье с изумрудным кулоном.

— Помнишь, ты подарил? — спросила она с той же хрупкой улыбкой.

— Конечно, — солгал он, глядя в камень, который казался сейчас глазом циклопа, следящим за ним. — Очень красиво.

Галерея «Белый Квадрат» встретила его холодным блеском мрамора и гулким гулом светской толпы. Он — владелец, возвращающийся из небытия — был центром внимания. Рукопожатия, притворные объятия, любопытные взгляды, сканирующие его лицо на предмет повреждений. Марк, дородный, улыбчивый мужчина с влажным рукопожатием, хлопал его по плечу: «Брат, а мы уж думали, ты нас покинул!» Его глаза, маленькие и глубоко посаженные, бегали, не задерживаясь на Алексее.

Алексей играл свою роль. Улыбался. Кивал. И все время следил за часами.

20:30. Перформанс начался — женщина в белом обматывала себя клейкой лентой под заунывную музыку. Толпа замерла.

20:40. Он увидел, как Марк отошел к группе охраны, что-то оживленно говоря, указывая на вход.

20:44. Алексей отступил к огромному окну, выходившему во внутренний дворик и дальше, в узкий переулок. Его ладони вспотели. Он видел запасную дверь, обозначенную едва заметным знаком «Выход».

20:45. Свет в переулке на секунду дрогнул. Никого.

20:46. Дверь приоткрылась. Из нее вышел человек в темной худи, с чехлом в руках. Длинным, цилиндрическим. Он быстро, не оглядываясь, скрылся в темноте переулка. Левой рукой он придерживал чехол. Левша.

Кража произошла. Точь-в-точь как в письме. Он был соучастником. Стоял и смотрел.

В 21:15 поднялась паника. Охрана обнаружила пропажу. Марк рвал на себе волосы (искусно), кричал о страховке, о полиции. Его глаза встретились с глазами Алексея на долю секунды — и в них промелькнуло нечто враждебное, оценивающее. «Он отменит операцию, если поймет, что ты в курсе». Алексей сделал свое лицо маской шока и непонимания, того самого, которое он чувствовал внутри.

Он подошел к Анастасии, которая бледнела у стойки бара.

— Надо вызвать полицию, — сказала она, и в ее голосе был страх. Но страх чего? Потери картины? Или того, что может вскрыться?

— Да, — ответил он глухо. — Надо.

Когда они вернулись домой за полночь, в прихожей на том же месте лежал новый конверт. Дата — завтрашняя.

Анастасия не увидела. Она была слишком взвинчена.

В кабинете, дрожащими руками, он вскрыл его.

«Завтра в 14:30 в соседнем с тобой доме №24 по улице Старокиевской умрет пенсионер Игорь Семенович Петров. Причина — падение с лестницы с шестого на пятый этаж. Это запишут как несчастный случай. Это не будет несчастным случаем. Его убьют, потому что вчера, ровно в 17:03, он видел, как человек в худи заходил в твой подъезд и оставлял конверт под дверью. Игорь Семенович был любопытен. Он попытается поговорить с тобой завтра утром, когда ты выйдешь купить сигарет в ларьке у метро. Он скажет: «Молодой человек, а к вам тут подозрительный тип приходил».

Если ты подтвердишь его слова или проявишь интерес, за ним придут уже днем. Если ты отмахнешься — он, возможно, забудет. Но ублюдок, который следит за тобой и доставляет письма, не любит свидетелей. Петров обречен в любом случае. Его смерть — это сообщение. Тебе.

Твоя инструкция: избегай разговора. Если он заговорит — сделай вид, что не расслышал, что спешишь. Его кровь не должна быть на твоих руках. Пока что.

Но запоминай его лицо. Ты будешь видеть его во сне.

Следующее письмо придет после его смерти. И в нем будет ответ на вопрос, который ты боишься задать вслух: «Что они хотят от меня в итоге?»

P.S. Пистолет из сейфа заряжен. На всякий случай».

Алексей откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. В ушах стоял звон. Он больше не был просто жертвой или наблюдателем. Он был соучастником. Его бездействие украло картину. Его бездействие, возможно, убьет старика.

«Не доверяй никому, особенно жене». Но что, если это и есть ловушка? Что, если, изолировав его, Отправителю легче будет им управлять? Что, если Анастасия в ужасе от того, что он снова становится тем монстром, который собирал досье и прятал оружие?

Он услышал тихие шаги за дверью кабинета. Замолчавшие у самой двери. Долгая пауза. Затем — отдаляющийся звук шагов по бетонному полу.

За дверью стояла она. Слушала. Что она услышала? Его тяжелое дыхание? Шелест проклятой бумаги?

Он медленно потянул верхний ящик стола. Где-то там лежала пачка сигарет. Он не помнил, курил ли он раньше. Но утром ему нужно было выйти. К ларьку у метро.

Чтобы встретить обреченного человека и солгать ему, глядя в глаза.

Утро было серым, мокрым от не успевшего испариться ночного дождя. Алексей не спал. Он сидел в кабинете, и перед его глазами стояли две картинки, накладываясь друг на друга: сверток с картиной, скрывающийся в переулке, и безликая фигура в худи, проскальзывающая в его подъезд. Одна кража. Одно будущее убийство. И он — тень, наблюдающая со стороны.

Конверт лежал в сейфе, рядом с пистолетом. Инструкция была ясна: «Избегай разговора. Если он заговорит — сделай вид, что не расслышал». Но каждая клетка его тела кричала против этого. Он был последним, кто видел этого человека живым. Разве это не делало его соучастником?

В 8 утра он услышал, как Анастасия ушла — на йогу, как она сообщила через дверь кабинета. Ее голос был слишком легким, слишком обыденным. Он подождал десять минут, потом вышел в прихожую. Надел первое попавшееся пальто.

Ему не нужны были сигареты. Ему нужно было увидеть его. Игоря Семеновича Петрова. Запомнить живое лицо, прежде чем оно станет всего лишь записью в полицейском протоколе.

Ларек у метро «Красные Ворота» оказался крошечной будкой, заваленной пачками сигарет, шоколадками и дешевой прессой. Возле него, переминаясь с ноги на ногу, грел руки о стакан с чаем седой мужчина в потрепанной куртке и шапке-ушанке. Лицо — паутина морщин, добрые, немного усталые глаза. Он курил самокрутку, оглядывая прохожих с безразличным любопытством сторожа за чужой жизнью.

Алексей замер в дверях подъезда, сжимая в кармане пачку денег. «Избегай разговора». Он сделал шаг, намереваясь обойти ларек по дальней стороне.

— Молодой человек! — голос был негромким, хрипловатым от утреннего кашля и многолетнего табака.

Алексей застыл. Не оборачивайся. Иди.

— Эй, из двенадцатого подъезда? — Игорь Семенович сделал несколько шагов ему навстречу.

Бежать сейчас было бы уже подозрительно. Алексей медленно повернул голову, изобразив на лице вопросительное безразличие.

— Что?

— Вы из двенадцатого, с шестого этажа? — повторил старик, прищурившись. — Кажется, видел вас. После аварии?

Откуда он знал? Следил? Или просто болтливый пенсионер, которому нечем заняться?

— Да, — коротко бросил Алексей, делая шаг к ларьку. — Простите, я спешу.

— Понимаю, понимаю, дело молодое, — кивнул Игорь Семенович, но не уходил. Он понизил голос, оглянувшись. — Слушайте, я, может, не в свое дело, но... к вам тут вчера вечером человек приходил. Подозрительный такой.

Ледяная игла прошла по позвоночнику Алексея. «Он скажет: «Молодой человек, а к вам тут подозрительный тип приходил»». Слово в слово.

— Не заметил, — пробормотал он, протягивая продавцу деньги за случайную пачку сигарет. — Наверное, кому-то другому.

— Да нет, точно к вашей двери подошел, — настаивал старик. Он казался взволнованным, в его глазах горел азарт мелкого сыщика, нашедшего улику. — В капюшоне, лицо не разглядел. Что-то сунул под дверь и быстро ушел. Я как раз мусор выносил. Хотел окликнуть, да спина прихватила, согнуться не могу. Нехорошее что-то.

Алексей взял сдачу, сунул сигареты в карман. Его руки онемели.

— Спасибо, что предупредили, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Но, наверное, просто курьер. Посылка.

— Без посылки, — покачал головой Игорь Семенович. Он вытащил из кармана куртки старенький мобильный телефон. — Я, знаете, с внуком научился... Фотографировать птиц. А тут глянул в глазок, пока спина болела, и щелкнул на всякий случай. Качество не ахти, конечно, через стекло...

Алексей почувствовал, как земля уходит из-под ног. Фотография. У старика была фотография посыльного.