Alex Si – Тени чистого листа (страница 4)
— Можно посмотреть? — сорвалось у него, прежде чем он успел подумать. Он нарушил инструкцию. Проявил интерес.
Игорь Семенович оживился, начал листать меню телефона тупыми, дрожащими пальцами.
— Сейчас, сейчас найду... Вот, глядите.
На экране, снятый через мутный дверной глазок и грязное стекло, был виден размытый силуэт в темной худи, наклонившийся к двери квартиры Алексея. Лица не было видно. Но в вытянутой руке угадывался белый прямоугольник конверта. И еще одна деталь — на левой руке, на запястье, темнел четкий контур. Татуировка? Шрам? Браслет?
— Видите? — торжествующе прошептал старик. — Я ж говорил. Может, в полицию сходить? А?
«Если ты проявишь интерес... за ним придут уже днем».
— Нет! — слишком резко вырвалось у Алексея. Он увидел, как глаза Игоря Семеновича округлились от испуга. Смягчил тон, натянув жалкую улыбку. — То есть... не надо. Это, наверное, коллега. Розыгрыш такой. Вы же не хотите меня в неловкое положение поставить?
Старик смотрел на него с внезапным подозрением. Азарт сыщика в его глазах сменился старческой, прожитой мудростью. Он видел страх. И понял, что вляпался во что-то нехорошее.
— Ладно, — буркнул он, быстро убирая телефон. — Ваше дело. Я просто предупредил.
Он повернулся и заковылял прочь, к своему дому, спину его теперь скрючило не только от возраста, но и от желания поскорее уйти, отгородиться от этого встревоженного молодого человека с пустыми глазами.
Алексей стоял, как истукан, сжимая в кармене пачку сигарет, пока та не смялась. Он все испортил. Проявил интерес. Теперь смерть старика была на его совести вдвойне. Он попытался было пойти за ним, чтобы... что? Предупредить? Но что он скажет? «Вас убьют сегодня днем, потому что вы показали мне фото»?
Он вернулся в лофт. Пустой, гулкий, холодный. Часы показывали 9:17. До 14:30 оставалось больше пяти часов. Пять часов, чтобы пытаться что-то придумать. И ноль идей.
Он вновь заперся в кабинете, вытащил пистолет. Холодный вес металла был отвратителен, но обнадеживал. Крайняя мера. Против кого? Против невидимого посыльного? Против самого Отправителя?
Время тянулось как смола. Он пытался работать — просматривал электронную почту галереи, отвечал на дежурные соболезнования по поводу кражи. Марк звонил, голос его был густым от фальшивого беспокойства: «Полиция ничего не может найти, брат! Сплошные идиоты!» Алексей скрипел зубами, давая односложные ответы.
В 14:15 он не выдержал. Вышел из дома. Встал в подворотне напротив дома №24, откуда был виден парадный вход. Он не знал, на какой именно лестничной клетке жил Игорь Семенович. Он просто смотрел. Как идиот. Как страж у уже предрешенной могилы.
14:30.
Тишина. Только ветер гонял по асфальту полиэтиленовый пакет.
14:35.
Ничего.
14:40.
Может, он ошибся? Может, старик не дома? Может, предсказание не сбудется?
И тогда он услышал звук. Не крик. Не грохот. Глухой, тяжкий стук, доносящийся откуда-то из внутреннего двора. Как падение мешка с картошкой. Только громче.
Алексей бросился в арку. Во дворе-колодце было пусто. Но из открытой подъездной дверии дома №24 вышла женщина с собакой. Она была бледной как полотно, одной рукой судорожно сжимая поводок, другой прижимая ладонь ко рту.
— О боже... о боже... — бормотала она, закатывая глаза. — Упал... старик упал...
Алексей проскочил мимо нее в подъезд. Медный, сладковатый запах, уже знакомый ему по больнице, ударил в нос, но здесь он был гуще, страшнее.
На площадке между пятым и шестым этажами лежало тело. Игорь Семенович. Его шея была вывернута под невозможным углом, глаза, те самые усталые добрые глаза, смотрели в грязный потолок стеклянным ужасом. Кровь медленно растекалась из-под головы, черная и густая.
Алексей замер на лестнице, схватившись за липкие перила. Его тошнило. Предсказание сбылось. Точность была чудовищной.
И тут он увидел. В разжатой ладони мертвого старика, прижатый к груди, торчал его старый телефон. И рядом, на ступеньке, валялся окурок самокрутки. Но не это привлекло внимание. На площадке у самого тела, в пыли, лежал небольшой, смятый клочок бумаги. Не конверт. Просто обрывок.
Инстинкт, сильнее парализующего ужаса, заставил его сделать два шага вниз. Он поднял бумажку.
На ней было выведено темными чернилами, тем же самым компьютерным шрифтом, что и в письмах, всего три слова:
«ТЫ ВИДЕЛ. ТЫ ВИНОВЕН.»
Шаги. Тяжелые, быстрые шаги снизу. И голоса.
— Здесь! На лестнице! — кричал кто-то.
— Вызвали скорую? Осторожно, не трогать!
Алексей судорожно сунул бумажку в карман. Он должен был бежать. Но он замер, как олень в свете фар, когда на площадку выскочили двое мужчин в спортивных костюмах — соседей. Они увидели тело. Увидели его, Алексея, стоящего над трупом с безумным выражением лица.
— Ты... что ты здесь делаешь? — один из них, коренастый, с бычьей шеей, шагнул к нему, блокируя путь наверх.
— Я... услышал звук, — выдавил Алексей.
— А мы видели, как ты с утра с ним разговаривал у ларька! — вскричала женщина с собакой, появившаяся в дверях снизу. Ее голос был визгливым от истерики. — Вы спорили! Я видела! Он потом ушел, а ты стоял и смотрел ему вслед злобно!
Ложь. Но смешанная с правдой. Идеальная ловушка.
— Я не спорил! — попытался возразить Алексей, но его голос звучал слабо и фальшиво даже в его собственных ушах.
Вдали завыла сирена. Полиция. Скорая. Все, как полагается.
Коренастый сосед не отступал. Его взгляд скользнул с лица Алексея на мертвого старика и обратно.
— Не уходи никуда. Полиция разберется.
Алексей отступил к стене. Он был в ловушке в прямом и переносном смысле. Тело перед ним. Обвиняющие свидетели вокруг. И в кармане — улика, которая сделает его виновным на все сто.
Он посмотрел на телефон в руке покойного. Фотография. Она была там. Единственное доказательство, что посыльный существовал. И что смерть Игоря Семеновича не была несчастным случаем.
Но если он сейчас скажет о фото... ему не поверят. Решат, что он пытается отвести подозрение. А Отправитель... Отправитель наверняка предусмотрел и этот ход.
Сирены становились громче. Где-то хлопнула дверь машины.
Он был виновен. Даже если не нажимал на спусковой крючок. Он был виновен в том, что знал и ничего не сделал. И теперь мир, наконец, видел его таким, каким, должно быть, видел всегда: чудовищем.
«Следующее письмо придет после его смерти. И в нем будет ответ на вопрос...»
Но следующее письмо уже не имело значения. Потому что грядущий ответ полиции был куда страшнее. И Алексей понимал, что главная инструкция теперь исходила не из конвертов. Она исходила из инстинкта загнанного зверя: «Выживи любой ценой». Даже если для этого нужно стать тем, кем они все его считают.
Время замедлилось, стало вязким и густым, как кровь на лестничной клетке. Вой сирены превратился в нарастающий гул, бивший в виски. Алексей стоял, прижатый к стене взглядом соседа-быка, чувствуя, как бумажка в кармане жжет его, словно раскаленный уголь. «ТЫ ВИНОВЕН».
Мысли метались, как пойманные в капкан птицы. Выбросить бумажку? Но ее могут найти. Сказать о фото в телефоне? Его сочтут за лжеца, отчаянно пытающегося запутать следы. Он был в идеальной, адской ловушке, построенной из полуправд и совпадений.
— Отойдите от тела, — приказал коренастый сосед, и в его голосе звучала неприкрытая угроза. — И руки из карманов. Вытащи.
Алексей медленно вынул руки. Руки дрожали. Он не мог их контролировать.
— Я ничего не делал, — сказал он, и это прозвучало так жалко, что самому стало тошно.
— Расскажете участковому.
На лестнице снизу послышались тяжелые, размеренные шаги. Двое в полицейской форме, а за ними — человек в гражданском, с усталым, невыспавшимся лицем и пронзительными глазами, которые за секунду сняли панораму: тело, соседей, Алексея. Эти глаза ничего не упускали.
— И что тут у нас? — спокойно спросил «гражданский». Его голос был низким, безэмоциональным.
— Он! Он его убил! — выпалила женщина с собакой, тряся дрожащим пальцем в сторону Алексея. — Они с утра ругались! А потом он здесь, над трупом!
— Мы задержали его, не дали сбежать, — важно добавил коренастый сосед.
Следователь (Алексей с первого взгляда понял, что это он) кивнул, не выражая ни одобрения, ни сомнения.
— Документы.
Алексей молча протянул паспорт. Следователь внимательно посмотрел на фото, затем на его лицо.
— Алексей Соколов. Владелец галереи «Белый Квадрат». Тот самый, где вчера произошла кража.
Это был не вопрос, а констатация факта. Его уже проверили. Или знали заранее?