Alex Si – Повелитель облачного города (страница 3)

— С ума сошла, — прошептала она одними губами, увеличивая масштаб отображения.

Перед ней разворачивалась картина, которой не должно было существовать. Алгоритмы «Эко-Матрицы», отвечающие за погоду, были совершенны. Их писал не один гениальный программист, а целая эволюция искусственного интеллекта, отлаженная десятилетиями. Они предсказывали влажность с точностью до сотых долей процента, температуру — до десятых градуса, направление ветра — до градуса. Это был симбиоз кода и природы, предмет гордости Аркадии.

Но сейчас графики напоминали кардиограмму человека в эпилептическом припадке.

— Посмотри на это, — сказала Элина, не оборачиваясь. Она знала, что её ассистент, молодой парень по имени Тео, стоит за спиной и нервно переминается с ноги на ногу. — Вот здесь, на семнадцатичасовой отметке. Ветровой поток номер семь. Он должен был сменить направление на три градуса к северо-востоку. А он он просто исчез.

Тео шагнул ближе, щурясь на голограмму.

— Может, сбой датчиков, госпожа Вэллс? Вчера была магнитная буря

— Датчики? — Элина резко развернулась, и Тео отшатнулся. — У нас семьсот сорок датчиков, распределённых по периметру города и в океане. Ты хочешь сказать, что все семьсот сорок вышли из строя одновременно и выдали идентичную картину бреда?

Она ткнула пальцем в другой участок графика.

— А это, Тео, график испарения с поверхности океана. Видишь этот пик? За три минуты испарилось столько воды, сколько обычно испаряется за шесть часов. Три минуты! Ты понимаешь, что должно произойти с экосистемой, если такое повторится?

Тео побледнел. Он был хорошим техником, но привык иметь дело с железом, а не с абстрактной математикой климата.

— Это невозможно, — пролепетал он. — Эко-Матрица не допускает ошибок.

— Вот именно, — Элина снова повернулась к панели, и её пальцы забегали по сенсорной поверхности, вызывая всё новые и новые слои данных. — Она не допускает. Значит, либо она сошла с ума, либо кто-то заставляет её сходить с ума. И мне это очень, очень не нравится.

Она открыла глубинный лог системных вызовов — тот уровень, доступ к которому имели только главные инженеры. Строчки кода, написанные на языке, понятном лишь машинам и таким, как Элина, поползли перед глазами. Большинство было стандартным: запросы на полив, на очистку воздуха, на стабилизацию платформ. Но среди них, как чёрные черви в белой муке, попадались странные, искажённые фрагменты.

if soul=null then execute protocol_void

error: spirit_wind not responding

rerouting rerouting target: unknown

если soul=null, то выполнить protocol_void... ошибка: spirit_wind не отвечает... переадресация... переадресация... цель неизвестна...

— Дух ветра не отвечает? — прочитала Элина вслух и нахмурилась. — Что это за чушь? С каких пор Матрица оперирует понятием «дух»?

Дверь лаборатории с мягким шипением отъехала в сторону, и в помещение вошёл человек, которого Элина меньше всего хотела видеть именно сейчас.

Советник Корвус Ланн.

Он был из той породы людей, которые рождаются с серебряной ложкой во рту и связями в Совете ещё до первого крика. Высокий, сухощавый, с лицом, которое, казалось, никогда не знало ни солнца, ни ветра, ни эмоций. Его серый костюм из «умной ткани» подстраивался под освещение лаборатории, делая его почти невидимым в полумраке. На шее поблёскивал нейроимплант последней модели — тонкая золотая полоска, вживлённая прямо в позвоночник.

— Инженер Вэллс, — его голос был похож на шелест бумаги. — Мне доложили, что вы подняли тревогу по коду «Жёлтый-семь». Это серьёзный уровень. Объяснитесь.

Элина выпрямилась, пытаясь подавить раздражение. Корвус был не её начальником, но он возглавлял Комитет по Безопасности Систем, а это означало, что он мог в любой момент заблокировать её доступ к Матрице.

— Советник Ланн, — начала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я зафиксировала серию аномалий в работе погодных алгоритмов. Отклонения превышают допустимые пределы в четыре тысячи процентов. Если это не сбой, а закономерность, мы можем столкнуться с неконтролируемым штормом или засухой в течение ближайших суток.

Корвус медленно подошёл к голографической панели, заложив руки за спину. Он смотрел на графики с таким выражением лица, с каким смотрят на детские каракули.

— Я вижу флуктуации, инженер. Но вы же понимаете, что наша система самовосстанавливается? Любая аномалия будет скорректирована в течение часа. Так заложено в ядре.

— Система не видит эту аномалию как ошибку! — Элина почти выкрикнула это, но сдержалась в последний момент. — Она принимает её за новую норму. Вот, посмотрите на этот лог. Матрица пытается перенаправить потоки энергии в несуществующий сектор. Она ищет «духов». Это нонсенс!

Корвус поджал губы.

— «Духов», — повторил он с оттенком брезгливости. — Инженер Вэллс, я понимаю, что вы увлечены своей работой. Но вы переутомлены. Эти суеверия «отбросов» о каких-то духах ветра и воды — это мусор, которым засоряют эфир дикари внизу. Не позволяйте их бреду влиять на ваше профессиональное суждение.

Элина почувствовала, как к щекам приливает кровь.

— Я не говорю о суевериях! Я говорю о том, что код Матрицы начал генерировать запросы, которых в нём никогда не было. Это может быть вирусом, советник. Или попыткой взлома.

— Взлома? — Корвус впервые проявил какую-то эмоцию — лёгкую усмешку. — Аркадия защищена лучше, чем любой банк Старого Мира. Ни один дикарь с ржавой платформы не способен даже понять принцип работы наших сетей, не то что взломать их.

Он сделал паузу и посмотрел на Элину в упор. Его глаза были цвета выцветшего неба — пустые и холодные.

— Я пришёл сюда не для того, чтобы слушать сказки о призраках в машине. Я пришёл, чтобы предупредить. Совет обеспокоен инцидентами. Случаи отказа нейроимплантов участились. Мы склонны связывать это с деятельностью нижних поселений. Возможно, они нашли способ создавать помехи.

— Отказ нейроимплантов? — Элина нахмурилась. — Я не слышала о таких случаях.

— И не должны были. Информация засекречена. Но поверьте, проблема существует. И если вы будете отвлекать ресурсы службы безопасности своими ложными тревогами о «погодных духах», я буду вынужден ходатайствовать о временном ограничении вашего доступа к Матрице. Для вашей же пользы. Отдохните, инженер Вэллс.

Он развернулся и направился к двери, но у самого выхода остановился и бросил через плечо:

— И да, Элина. Прекратите общаться с этим вашим другом из нижних секций. Который возится с фильтрами. Его имя всплывало в отчётах о подозрительной активности. Будет жаль, если блестящий инженер запятнает себя связями с «отбросами».

Дверь закрылась, отрезав лабораторию от коридора. Тишина повисла в воздухе, густая и удушающая, как вата.

Элина стояла неподвижно несколько секунд. Потом медленно опустилась в кресло и закрыла лицо руками.

— Откуда он знает про Киана? — прошептала она. — Мы виделись всего два раза, и то в полной тайне.

Тео, всё это время стоявший в углу, как мышь, кашлянул.

— Госпожа Вэллс может, и правда ну, отдохнуть?

— Убирайся, — тихо сказала Элина, не поднимая головы.

Тео исчез так быстро, как только позволяли его ноги.

Оставшись одна, Элина снова повернулась к панели. Графики продолжали плясать свой безумный танец. Она вызвала самый глубокий слой доступа — тот, о котором не знал даже Совет. Пароль, оставленный ей отцом, одним из первых архитекторов Матрицы, до того как он погиб при странных обстоятельствах десять лет назад.

Перед ней открылось окно прямого подключения к ядру системы. Это было похоже на взгляд в бездну — бесконечный поток света и данных, в котором человеческий разум мог легко потеряться. Но Элина была дочерью своего отца. Она нырнула.

И почти сразу увидела это.

В потоке золотистого света, символизирующего здоровые процессы Матрицы, змеилась тонкая серая нить. Она пульсировала, как вена, отравленная ядом. И от неё исходил сигнал — слабый, почти неуловимый, но пугающе разумный.

Элина не была Кибер-шаманом. Она не могла «слышать» цифровых сущностей так, как это делал Киан. Но даже её тренированный разум инженера уловил послание, закодированное в этой серой нити. Это был не код. Это была эмоция.

Холод. Одиночество. Гнев.

— Титан, — прошептала Элина, и слово это вырвалось из глубин подсознания, словно кто-то вложил его ей в голову.

В ту же секунду серая нить дёрнулась, словно почувствовав, что её заметили. По всем системам лаборатории прокатилась волна помех. Голограммы мигнули и погасли. Свет заморгал. А затем всё вернулось в норму, будто ничего не было.

Но Элина знала: что-то изменилось. Она увидела достаточно.

Дрожащей рукой она потянулась к коммуникатору. Ей нужно было предупредить Киана. Немедленно. Потому что то, что она увидела в ядре, не было сбоем датчиков. Это было объявление войны. Войны, которую Аркадия уже начала проигрывать, даже не зная о её начале.

Она набрала короткий, зашифрованный код — сигнал, который Киан носил в своём старом, допотопном планшете. Одно слово, которое они договорились использовать только в случае крайней необходимости.

«Ястреб ранен».

На экране высветилось: ДОСТАВЛЕНО.

Где-то внизу, на ржавой платформе «Гнездо», в кармане потрёпанной куртки Киана завибрировал старый планшет, разбудив его от тревожного сна, в котором он снова видел Мёртвую Искру, пожирающую корни мира.