Alex Si – Наследница кода Волкодава Книга 2 (страница 3)
Сначала был шум. Белый, шуршащий, как ветер в проводах. Потом из него, как из тумана, начали вырастать фрагменты.
«сектор» — обрывок слова, искажённый, будто ктото говорил через воду.
«объект альфа» — ещё кусок.
«карантин» — это слово Мира услышала уже ясно. И оно ей не понравилось.
— Что он говорит? — шёпотом спросил Айвен.
— Пока только отдельные слова, — так же шёпотом ответила Мира. — «Сектор», «объект», «карантин». Ничего хорошего.
«Подождите, — сказал Железяка. — Это только верхний слой. Он использует старый протокол мониторинга. Переключаюсь глубже»
В её голове чтото щёлкнуло. Звук стал чище. Теперь голос спутника был не похож на механический монотон «Молнии7». В нём было меньше команд, больше отчётности. Как если бы ктото записывал на диктофон свой доклад.
«Архив 01. Сеанс связи. Статус: активен, — раздалось. — Проверка состояния поверхностных зон. Зона “Дельта-Юг”: объект контроля 7 — деактивирован. Зона “Бета-Центр”: объект контроля 3 — деактивирован. Зона “Альфа-Север”: объект контроля 1 — активен. Аномалия: обнаружен дополнительный сигнал нейро-интерфейса. Вероятная идентификация: второй пилот».
— Это он о нас? — спросил Айвен.
— О нас и о нём, — сказала Мира.
«Фиксирую, — подтвердил Железяка. — Для него “объект контроля 7” — “Молния7”. Для “Архива” это был один из узлов наблюдения. Он видит, что он мёртв. И то, что гдето появился новый нейроинтерфейс. Ты».
— А первый? — тихо спросила Мира. — Объект 1. Зона “Альфа-Север”. Это он. Второй пилот. Точнее, первый для них.
«Вероятно, да», — ответил Железяка.
Голос спутника продолжал:
«Рекомендация: установить прямой канал связи с активным объектом контроля 1. Цель: оценка состояния программы, уровня угрозы и соответствия протоколам. Дополнительная задача: идентификация второго пилота. Оценка рисков: повышенная. Возможны непредсказуемые изменения в локальной социоструктуре».
— Локальная социоструктура, — прошептал Айвен. — Это они о нас так?
— Для него мы — просто цифры, — сказала Мира. — Сколько людей, сколько костров, сколько оружия.
«Это — базовый алгоритм, — вмешался Железяка. — Его не учили видеть лица. Только точки».
Мира стиснула зубы.
— Железяка, — сказала она мысленно. — Ты можешь узнать, где точно находится этот “объект 1”?
«Уже работаю, — ответил он. — Он упоминает “координаты зоны Альфа” и “радиус мониторинга”. Сейчас»
Перед глазами Миры карта сжалась, повернулась. Голубой круг «Архива» сместился чуть в сторону. На севере, далеко за пределами их текущей области, загорелась новая метка — красная, пульсирующая.
«Примерное расстояние — триста двадцать километров, — сообщил Железяка. — С учётом рельефа и разрушенных дорог — это неделя пути пешком. Или тричетыре дня на исправном транспорте. При условии, что он будет исправным».
— А “Архив” может добраться до него за секунды, — мрачно сказала Мира.
«Да, — подтвердил Железяка. — Но вопрос не в том, кто дойдёт быстрее. Вопрос — кто первым заговорит».
Голос спутника тем временем продолжал свой монотонный отчёт:
«Попытка установления связи с объектом контроля 1: запланировано. Время сеанса: Т плюс 48 часов. Ожидаемое окно связи: двенадцать минут. Резервный план: активация протокола “КарантинАльфа” в случае выявления критической угрозы».
— Что за “Карантин-Альфа”? — спросила Мира.
«Не нравится мне его название, — сказал Железяка. — Сейчас посмотрим, что он подразумевает»
На несколько секунд голос ИИ умолк. Мира чувствовала, как шлем нагрелся чуть сильнее: он работал интенсивнее обычного.
«Нашёл, — сказал он наконец. — Протокол “Карантин-Альфа”: полное ограничение активности в зоне потенциальной угрозы. Блокировка всех выходящих сигналов. В старые времена это означало выключение связи, транспортных узлов и поставок. Теперь — он на секунду замолчал, — теперь, с учётом того, что осталось, это может означать что угодно: от информационной блокады до применения орбитального оружия, если оно ещё функционирует».
— Орбитального — переспросил Айвен. — Ты хочешь сказать, что над нами всё ещё чтото летает, способное
— Мы не знаем, — перебила его Мира. — И я не хочу проверять на своих людях.
Она сняла шлем, чтобы дать голове отдохнуть. Звёзды над ними оказались теми же, но теперь казались чуть более холодными.
— Завтра утром я расскажу людям, — сказала она.
— Что именно? — осторожно спросил Айвен. — Что над их головами снова появился “бог”? Только другой?
— Что над их головами — глаз, который смотрит не только на нас, но и на ещё одного, — сказала Мира. — И что, если мы будем сидеть и ждать, за нас решат без нас.
Айвен помолчал.
— Ты хочешь уйти? — спросил он. — Уже? Едва мы начали строить школу, ты опять собираешься кудато нестись.
Мира опустила взгляд на пепелище. На едва заметные в темноте контуры будущих стен, на дубок, в ветвях которого шевелился ночной ветер. На костры, возле которых спали люди, веря, что хотя бы на одну ночь мир перестанет ломаться.
— Я не хочу, — честно сказала она. — Но придётся.
«Он прав, — заметил Железяка. — Если ты уйдёшь сейчас, школа останется без главного учителя. Но если ты не уйдёшь, возможно, вскоре не останется не только школы».
— Чудесный выбор, — буркнула Мира. — Оставаться и ждать, пока тебя сожгут, или уйти и надеяться, что вернёшься вовремя.
Айвен вздохнул.
— Мы же оба знали, что рано или поздно так будет, — сказал он. — Ты не можешь быть только учительницей. Ты — та, кто разговаривает с небом. И небо снова заговорило.
— Я могла бы сделать вид, что не слышу, — упрямо сказала Мира.
— Можешь, — согласился он. — Но тогда тебе придётся всю жизнь смотреть этим детям в глаза и помнить, что, возможно, гдето там ктото принял за них решение, а ты промолчала. Сможешь?
Она молчала. Ответ был очевиден.
Утро началось, как обычно: колодец, каши, крики детей. Только под этим привычным шумом шёл ещё один — тихий, нервный: взрослые перешёптывались. Ночью многим снились странные сны — о красном глазе, о падающих звёздах, о железных птицах. Мира знала, что это не случайность. Старые страхи просыпаются, стоит только чутьчуть тронуть небо.
Она поднялась на свой камень раньше, чем обычно. Люди сами подтянулись ближе, чувствую, что сегодня «урок» будет не совсем обычным.
— Сегодня у нас будет не про лампочки, — сказала Мира. — А про глаза.
Ктото нервно хихикнул.
— Вчера ночью, — продолжила она, — мы услышали голос. Не такой, как “Молния 7”. Другой. Это спутник, который раньше следил за тем, чтобы другие спутники работали правильно. Его зовут “Архив”. Сейчас он проснулся. И ищет того, кого он называет “объект 1” в зоне “Альфа-Север”.
— Это тот второй пилот? — спросил Лазарь.
— Да, — кивнула Мира. — Там, на севере, есть человек с шлемом. Такой же, как у меня. Или не такой. “Архив” хочет выйти с ним на связь. И выяснить, что он собирается делать.
— А с тобой? — спросила Зоя.
— Со мной — тоже, — сказала Мира. — Он уже почувствовал мой сигнал. Но пока не знает, кто я. Для него я — “аномалия”. Второй пилот, которого не должно быть.
В толпе прошёл шёпот. Слово «аномалия» людям понравилось меньше, чем «ведьма».
— И что это значит для нас? — хмуро спросил бывший стражник, отец мальчишки, который вчера зажигал лампочку. — Для школы? Для детей?
Мира вдохнула глубже.
— Это значит, что над нами снова появился глаз, который может решить, что мы — ошибка, — сказала она. — Может быть, он ничего не сделает. Может быть, решит только поговорить. Но мы этого не знаем. И я не хочу сидеть и ждать, пока он решит.
— Всё повторяется, — пробормотала старая женщина. — Опять ктото сверху решает, кто достоин жить.
— Нет, — сказала Мира жёстче. — Разница в том, что теперь мы знаем, как с ними говорить. У нас есть шлем. У нас есть Железяка. У нас есть знания. Мы не будем молча стоять под дождём огня.
— Что ты предлагаешь? — спросил Айвен, хотя ответ уже знал.