Alex Si – Наследница кода Волкодава Книга 2 (страница 2)

— Лазарь, — повторила она. — Будешь первым, кто убьёт духа фонаря своими руками.

Она протянула ему отвёртку. Он взял её, словно оружие. Под взглядами десятка людей Лазарь осторожно поддел винт, открутил крышку. Внутри ничего не взорвалось. Никто не погиб. Там были только батарейка, провода и лампочка.

— Вот твой дух, — сказала Мира. — Хочешь — молись ему. Хочешь — меняй.

Лазарь некоторое время молчал, глядя в нутро фонаря. Потом тихо рассмеялся. Смех был странный — с хрипотцой.

— Все эти годы — сказал он. — Мы меняли батарейки в фонарях, думая, что подносим жертвы.

— Да, — кивнула Мира. — Теперь будете менять — понимая, что делаете.

Вечером, когда солнце уже опустилось за обгоревшие кроны, первый урок ещё не закончился. У дуба до сих пор сидели дети — теперь они пытались сами рисовать схемы. У мастерской взрослые спорили, как лучше соединить два насоса, чтобы качать воду в новый резервуар.

Айвен, измазанный углём по локоть, сел рядом с Мирой на камень.

— Ты видела, как у Зои загорелись глаза, когда заработал насос? — спросил он. — Ей, кажется, всё равно, как это называется — магия или электричество. Главное — вода идёт.

— И это тоже правда, — сказала Мира. — Не все хотят знать «почему». Ктото просто хочет, чтобы кран работал.

— Ты устала, — заметил Айвен.

— Да, — призналась она. — Но это хорошая усталость. Лучше, чем падать с неба.

Она посмотрела на дуб, на пепелище, на людей, которые теперь называли это место «Школой Волкодавов». Ей вдруг стало ясно: они действительно начали сначала. Без жезлов, без богов, без костров для еретиков.

— Завтра, — сказал Айвен, — можем перейти к понятию «сопротивление».

— Завтра, — кивнула Мира. — А послезавтра — к тому, почему нельзя сунуть два пальца в розетку.

«Поддерживаю, — вставил Железяка. — Статистика по травмам от розеток в старом мире была впечатляющей».

Мира усмехнулась.

Школа Волкодавов прожила свой первый полный день. Впереди были новые уроки, споры, ошибки и открытия.

И гдето далеко, на севере, другой человек, носивший шлем и слышавший голос, возможно, в этот же момент тоже чтото объяснял комуто. Но это будет другой урок, другой книги.

Сейчас у Миры была одна задача: научить этих людей не бояться света.

Конец первой главы

Глава 2. Глаз в небе

Ночью над пепелищем было понастоящему темно.

Не так, как в городах «Молний», где в небе всегда тлел красный глаз спутника, следящий за каждым костром. Не так, как в кочевьях, где над всеми ночами был один и тот же страх: вдруг жезл загорится сам собой. Здесь, над Школой Волкодавов, небо было глубоким, густым, с чёткими, холодными звёздами. Ни одного красного отблеска, ни одного искусственного сияния. Только мир и пустота.

Мира сидела на обгорелом бревне чуть в стороне от лагеря и смотрела вверх. Шлем висел на её поясе, отключённый, но технозрение всё равно рисовало тонкие контуры: слабое тепло костров, серебристый туман над колодцем, едва заметные линии старых кабелей, уходящих под землю. Она давно заметила, что в темноте Эхо становится ярче. Будто мир, лишённый солнечного света, с большей охотой показывает свои скрытые узоры.

— Ты опять считаешь звёзды? — раздался рядом сонный голос.

Айвен подошёл почти неслышно, но Мире его тепловой силуэт был виден задолго до этого. Он присел рядом, закутавшись в плащ. В руке, как всегда, была книга. Он редко расставался с ней даже ночью, как ребёнок — с любимой игрушкой.

— Считаю спутники, — ответила Мира. — Те, которых не видно глазом. Но иногда их можно почувствовать.

— Ты их слышишь? — спросил он. — Как слышала «Молнию»?

— Не так, — покачала она головой. — «Молния 7» была громкая. Как человек, который всё время кричит: «Смотрите на меня». Этот — она нахмурилась, прислушиваясь, — скорее как шёпот вдалеке. Но есть.

Айвен поднял голову к небу, словно надеялся увидеть там чтото кроме звёзд.

— Иногда я забываю, что у нас над головой не просто красивые огоньки, — сказал он. — А железные глаза. И у каждого — свои мысли.

— Железо не думает, — автоматически возразила Мира. — Думают те, кто его сделал. Или те, кто им пользуется.

«И те, кто живёт внутри него», — добавил внутри неё знакомый голос.

Железяка проснулся сам, без её прямого обращения. Его голос в новом шлеме звучал чуть иначе — чище, объёмнее, но узнаваемо. Как если бы старому учителю дали новый, лучше настроенный микрофон.

— Ты не спишь? — спросила Мира мысленно.

«Я — программа, — ответил он. — Я не сплю. Я только экономлю ресурсы. А сейчас, по моим расчётам, наступило время, когда вероятность важных событий немного выше, чем обычно».

— Ночная смена, — усмехнулась Мира.

— Железяка тоже здесь? — спросил вслух Айвен. — Или ты разговариваешь сама с собой?

— Здесь, — ответила она. — С ним.

Айвен кивнул, как будто это было самым естественным делом.

— Тогда передавай ему, что люди уже храпят. Вперемешку с детьми и бывшими магами. Смешанный хор.

«Фиксирую уровень шума, — отозвался Железяка. — Для хорошего сна он немного высок. Но для живого поселения — в порядке».

Мира снова посмотрела на небо.

За последний месяц она привыкла к тишине над головой. Иногда её даже пугало это спокойствие. Человек, который с детства живёт под постоянным взглядом «богов», чувствует странную пустоту, когда эти боги исчезают. Как будто убрали потолок, и теперь не понятно, где граница.

— Знаешь, что самое странное? — сказала она. — Я иногда скучаю по тому красному глазу. Не по тому, что он делал. По самому факту, что он был. Плохой, но понятный.

— Это как с плохой властью, — задумчиво сказал Айвен. — Люди привыкают, что их бьют, и начинают бояться не ударов, а того, что никого не останется, кто будет говорить им, что делать.

— Я не хочу быть такой властью, — тихо сказала Мира.

— Пока ты этого не хочешь, ты ей не станешь, — возразил Айвен. — Настоящие диктаторы редко задают себе такие вопросы.

«Это неверно, — заметил Железяка. — История знает случаи, когда»

— Помолчи, — одновременно сказали Мира и Айвен.

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись. Смех был тихим, чтобы не будить лагерь, но искренним.

Ночь была мирной. Слишком мирной.

Сигнал пришёл ближе к полуночи.

Не в виде громкого писка или вспышки. Сначала — просто лёгкий зуд гдето на границе сознания, как если бы ктото провёл ногтем по стеклу изнутри головы. Мира поморщилась, потёрла висок.

— Голова? — шепнул Айвен. — Опять перегруз?

— Нет, — она замерла. — Подожди.

Железяка тоже разом выпрямился — если можно так сказать про голос.

«Фиксирую изменение фона, — быстро заговорил он. — Частота та же, что у предыдущего гражданского спутника. Но мощность выше. Ктото переключил режим».

Зуд усилился, превратился в чётко различимый ритм. Не слова, ещё не фраза, а последовательность импульсов: длинный, короткий, пауза, снова длинный. Мира чувствовала их даже с закрытым шлемом — как будто Эхо внутри неё настраивалось на чужой голос.

— Открой, — сказала она.

Она сняла шлем с пояса и опустила на голову. Замки щёлкнули, интерфейс вспыхнул. Перед глазами поплыли привычные строки информации: температура воздуха, приблизительное время, краткая карта окрестностей. Гдето наверху голубоватым кругом светилась метка «Архив01» — тот самый гражданский спутник, который месяц назад объявил о поиске второго пилота.

Теперь круг пульсировал.

«Подключаюсь к каналу прослушивания, — сообщил Железяка. — Не отвечаю, только слушаю. Прошу тишины».

Мира кивнула так же серьёзно, как если бы перед ней стоял живой человек. Она даже не заметила, как положила руку на плечо Айвена, словно опираясь.