Alex Si – Наследница кода Волкодава Книга 2 (страница 5)

— Ты хочешь спорить с небом, — с оттенком иронии сказала Ветра. — Это даже для тебя амбициозно.

— Кто-то же должен начать, — бросила Мира.

Айвен поднял руку, как примерный ученик, хотя мог просто заговорить.

— Можно? — спросил он.

— Ты спрашиваешь у меня разрешения? — удивилась Мира.

— Это называется “культура дискуссии”, — ответил он. — Ты её сама придумала.

Несколько человек усмехнулись.

— Говори, — махнула Мира.

— Я думаю, — начал Айвен, — что мы стоим не перед выбором “идти или не идти”. Мы стоим перед выбором “как идти”. Если мы отправим Миру одну с парой человек — это будет почти то же самое, что тогда, с “Молнией”: героический, но безумный поступок. Если же мы будем думать, что она совсем никуда не пойдёт, — мы превращаемся в тех, кто сидит под ковром и надеется, что сапог пройдёт мимо.

— Ты предлагаешь что? — перебил его стражник.

— План, — сказал Айвен. — Настоящий. С резервами, с теми, кто остаётся и кто идёт. С тем, что мы будем делать здесь, если там всё пойдёт не так.

— Ты говоришь, как генерал, — заметила Зоя.

— Я говорю, как человек, который однажды уже выжил после чужих планов, — ответил он.

Мира протянула ему дощечку с картой.

— Вчера мы набросали маршруты, — сказала она. — Старый тракт через Стеклянный Перевал. Обход через низины. Места, где ещё могут быть мосты. Но одно дело — линия на дощечке, другое — люди.

Она обвела взглядом тех, кто сидел перед ней.

— Я не стану вытаскивать когото силой. Кто хочет идти — скажет. Кто хочет остаться — тоже не трус. Нам нужны и те, и другие. Но я хочу, чтобы вы понимали: выбор есть.

Повисла тишина. Ветер гонял пепел, стучал тряпками по колышкам. Вдалеке, у колодца, ктото ругался изза того, что дети пролили воду. Обычная жизнь — и рядом с ней решение, которое могло эту жизнь изменить.

Первой поднялась Ветра.

— Я уже сказала, — напомнила она. — Пойду. Не люблю, когда за меня решают люди, тем более — железки на орбите.

За ней встал Лазарь.

— Я тоже, — сказал он. — Я много лет говорил людям, что за них всё решают боги. Теперь хочу посмотреть, как это — говорить богам, что они ошибаются.

Поднялся один из кочевников Ветры, потом ещё один. Бывший стражник посмотрел на сына, который сидел в первых рядах, потом опустился обратно.

— Я остаюсь, — сказал он. — Здесь мой мальчишка. Здесь вода, школа, люди. Ктото должен защищать это место, если вдруг всё пойдёт наперекосяк.

— И правильно, — кивнула Мира.

Постепенно контуры делились. Примерно десяток человек обозначили своё желание идти. Остальные — остаться. Но даже среди них было видно напряжение: никто не хотел казаться трусом, но и бросить новое, хрупкое «домашнее» было страшно.

— Я — подала голос «маленькая Настоятельница». — Я тоже останусь. Ктото должен следить, чтобы дети не превратили твою школу в новый храм.

— Мне нравится твоя честность, — сказала Мира. — Следи.

Старая женщина поднялась наполовину, опираясь на палку.

— Девочка, — сказала она. — Я старая. Далеко не уйду. Но одно скажу. Когда мои родители строили первый храм, они думали, что строят дом для правды. Потом правда превратилась в заповеди, заповеди — в приказы, приказы — в костры. Если ты хочешь идти к этому своему пилоту — иди. Но помни: любой дом, который ты построишь там, на севере, может однажды обернуться храмом. Даже если ты назовёшь его школой.

— Я помню, — тихо ответила Мира.

— Тогда иди, — кивнула старуха и села обратно.

После Совета поселение зажило как будто обычной жизнью, но воздух изменился.

Кто-то усиленно чинил телеги — «на всякий случай». Кто-то перетаскивал запасы поближе к пепелищу — вдруг придётся быстро уходить или, наоборот, прятаться. Дети бегали по лагерю, играя в новую игру: «Мира и спутник». Один ребёнок залезал на бревно и изображал «глаз», остальные прятались за камни, а потом кто-то смелый выходил и «спорил» с ним, размахивая палкой.

— Они быстро всё превращают в игру, — заметил Айвен.

— И слава богу, — ответила Мира. — Если они смогут смеяться над спутником, может, когданибудь перестанут бояться любого света в небе.

Но не всем было до смеха.

Вечером к Мире подошёл тот самый стражник — отец мальчика, что включал лампочку.

— Можно? — спросил он, мнётся.

— Конечно, — сказала Мира. — Ты же не у меня на допросе.

— Я хотел спросить, — начал он. — Ты уверена, что не лучше просто укрепиться здесь? Построить стены, башни. Спрятать детей в подвалах. Если придёт беда — переждать. Как в старых крепостях.

— Стены помогают от тех, кто приходит с ножами, — сказала Мира. — От тех, кто приходит с неба, они помогают только тем, что держат людей в одном месте, чтобы проще было по ним ударить.

— Но мы ведь не знаем, ударят ли, — упрямо сказал он.

— Да, — кивнула Мира. — Именно поэтому я иду. Чтобы знать.

Он помолчал, глядя в сторону.

— Мой сын, — сказал он тихо, — вчера сказал, что когда вырастет, тоже наденет шлем. Я не знаю, радоваться мне или бояться.

— И то, и другое, — честно ответила Мира. — Но если он наденет шлем в мире, где мы хотя бы попытались поговорить с теми, кто там, — у него будет больше шансов остаться человеком, а не “объектом контроля ”.

— Ты говоришь так, будто уже решилась, — вздохнул стражник.

— Я решилась ещё вчера ночью, — сказала Мира. — Утром я просто дала людям возможность решить, готовы ли они идти со мной.

— Тогда — он опустил голову. — Удачи тебе, Волкодава.

Он ушёл, оставив её наедине с ветром и мыслями.

Ближе к ночи, когда лагерь стал стихать, Мира села у дубка вместе с Айвеном и Ветрой. На дощечке снова лежала карта, теперь с отметками: кто идёт, где они остановятся, что брать с собой.

— Я всё ещё могу сказать “нет”, — внезапно сказала Мира.

— Можешь, — согласился Айвен. — И никто тебя не осудит. Ну, кроме меня и, возможно, пары особо фанатичных детей.

— И меня, — добавила Ветра. — Я уже настроилась идти бить по морде небу.

— У неба нет морды, — заметил Железяка.

— Значит, будем бить по самолюбию, — хмыкнула Ветра.

Мира провела пальцем по линии на карте — от пепелища к северу, к отметке «Зона Альфа». Линия была тонкой, чёрной. На реальной земле по ней могли быть обрывы, ямы, враги, пустота. Но это была линия выбора.

— Я не скажу “нет”, — сказала она. — Я слишком хорошо помню, каково это — сидеть и ждать, пока ктото сверху решит, сгоришь ты сегодня или нет. Если у меня есть шанс поговорить с теми, кто пишет эти решения, я его возьму.

— Тогда завтра с рассветом выходим, — сказала Ветра. — Пока ветер в нашу сторону.

— А я останусь с детьми и стариками, — сказал Айвен. — Буду строить стены. Но не из камня. Из слов и формул.

— Стены из слов тоже могут быть тюрьмой, — предупредил Железяка.

— Поэтому мы будем их всё время перестраивать, — ответил Айвен.

Мира улыбнулась.

Ветер усилился, гоняя по пепелищу серую пыль. Дубок тихо скрипел ветвями. Гдето вдалеке ухнула ночная птица.