Alex Si – Команда Вектор (страница 2)

— Если ты хочешь отказаться от напарничества, — сказала я, — валяй. Я справлюсь одна.

— Ты не справишься, — он повернулся ко мне. — Ты кабинетная крыса, Резник. Ты анализируешь данные, но не видишь поля боя. Ты уже облажалась однажды. И люди погибли.

— Я знаю, — ответила я спокойно. — Я помню об этом каждый день.

— Помнишь? — он шагнул ближе. — Ты помнишь, а Серёга мёртв. И никакая нейросеть его не вернёт.

Мы стояли лицом к лицу. В коридоре пахло озоном и старым кофе. Его глаза горели холодной яростью, и я вдруг поняла: он не просто винит меня. Он винит и себя. За то, что не уберёг друга. За то, что не проверил мой прогноз. За то, что выжил.

— Я не верну Серёгу, — сказала я тихо. — Но я могу найти тех, кто создал «Мнемозину». И если ты перестанешь тратить энергию на ненависть ко мне, у нас, возможно, получится.

Он долго смотрел на меня. Потом развернулся и пошёл к выходу, бросив через плечо:

— Полигон. Через час. Не опаздывай.

Я смотрела ему в спину и чувствовала, как внутри закипает странная смесь злости, азарта и чего-то ещё. Чего-то, что я не позволяла себе три года.

Надежда.

Глава 2. Кремень: Мёртвый груз

Я вышел из кабинета куратора, чувствуя, как внутри всё кипит.

Майя Резник. Три года я не видел эту женщину — и надеялся не видеть никогда. Она сидела напротив с таким видом, будто ничего не случилось. Будто не было «Нейрошторма». Будто не было Серёги, который лежал на бетонном полу с дырой в груди, пока я пытался остановить кровь.

Я спустился в подземный гараж, сел в машину и сжал руль так, что побелели костяшки. Хотелось курить — старая привычка, от которой я избавился три года назад, но которая возвращалась каждый раз, когда что-то шло не по плану. Сейчас всё шло не по плану.

Куратор сказал: «Это не обсуждение». Куратор сказал: «Сработаетесь». Куратор не видел, как Серёга умирал. А я видел. И я помнил, кто дал прогноз, что сектор чист.

Я помнил каждую секунду того дня.

Операция «Нейрошторм». Мы должны были взять связного, который сливал данные конкурентам. Обычная операция: зачистка, захват, эвакуация. Майя, тогда ещё ведущий аналитик, дала прогноз: «Вероятность засады — четыре процента. Сектор чист». Мы вошли. И попали в перекрёстный огонь. Их было впятеро больше, чем мы ожидали. Серёга получил пулю в грудь через десять секунд после начала боя. Я вытащил его, но было поздно. Он умер у меня на руках, пока я матерился и давил на рану.

Потом было расследование. Майю оправдали — «недостаточность данных», «вероятностный фактор», «отсутствие злого умысла». Её уволили без права возвращения. Меня повысили до командира группы «Альфа». Я должен был чувствовать торжество. Я чувствовал только пустоту.

И вот теперь она вернулась. Сидела напротив, в деловом костюме, с неизменным планшетом и взглядом, который ничего не выдавал. И куратор сказал, что мы будем работать вместе.

Я выехал из гаража и направился к полигону. Нужно было проветрить голову перед встречей. Перед тем, как снова увидеть её.

Полигон «Вектора» располагался в сорока километрах от Москвы, в сосновом лесу, за двумя периметрами охраны. Старый советский бункер, переоборудованный под тренировочную базу. Здесь пахло хвоей, оружейной смазкой и потом. Здесь я провёл последние пятнадцать лет. Здесь я чувствовал себя на своём месте.

Я приехал за час до назначенного времени. Переоделся в спортивную форму, проверил оружие, размялся на полосе препятствий. Движения были автоматическими — тело помнило всё, что нужно. Рукопашная, стрельба, тактическая подготовка. Всё, что делало меня Кремнем.

Но мысли возвращались к ней.

Майя Резник. Аналитик. Специалист по поведенческим паттернам. Женщина, которая смотрела на людей как на строки кода. Тогда, три года назад, она была лучшей. Я уважал её — пока её прогноз не убил моего друга.

Теперь она стояла передо мной и говорила: «Я могу найти тех, кто создал "Мнемозину"». И в её голосе не было страха. Только холодная, просчитанная решимость. Та самая, что когда-то заставила меня поверить ей.

— Ковалёв!

Я обернулся. У входа на полигон стоял Козырь — мой заместитель, молодой, горячий, ещё не нюхавший настоящего боя.

— Ты чего такой мрачный? — спросил он, подходя ближе. — Куратор сказал, у нас новый аналитик.

— Старый аналитик, — поправил я.

— В смысле?

— Резник.

Козырь присвистнул.

— Та самая? Из-за которой...

— Да.

— И ты будешь с ней работать?

— Приказ, — отрезал я. — Не обсуждается.

Козырь помолчал. Потом хлопнул меня по плечу:

— Ну, ты это... держись. Если что — я рядом.

Я кивнул и пошёл к стрельбищу. Нужно было выпустить пар. Мишени — чёрные силуэты на белом фоне — стояли ровным рядом. Я поднял пистолет и начал стрелять. Одиночные. В голову. В сердце. В центр масс. Каждая пуля ложилась точно в цель — годы тренировок не проходят даром.

Но перед глазами стояла не мишень. Перед глазами стояла она.

Ровно в полдень Майя вошла на полигон.

Я заметил её раньше, чем она меня. Она остановилась у входа, оглядываясь по сторонам. Солнце пробивалось сквозь сосны и рисовало пятна света на её лице. Она не изменилась. Та же собранность. Та же цепкость во взгляде. Та же манера держать спину, будто аршин проглотила.

— Ковалёв, — сказала она, подходя к стрельбищу.

— Резник, — я опустил пистолет. — Не опоздала.

— Я никогда не опаздываю.

— Кроме одного раза.

Она замолчала. Я знал, что бью по больному, и бил намеренно. Хотел посмотреть, как она отреагирует. Отшутится? Огрызнётся? Или просто развернётся и уйдёт?

Она не сделала ни того, ни другого. Просто посмотрела мне в глаза и сказала:

— Если ты хочеешь обсуждать «Нейрошторм», давай обсудим. Но не здесь. Не на полигоне. Когда у нас будет время и место. А сейчас у нас есть задача. И я хочу её выполнить.

— Профессионализм? — я усмехнулся.

— Нет. Месть, — она шагнула ближе. — Морозов нанял Штерна. Штерн убил отца Алисы Кольцовой. А теперь сестра Штерна создала нейросеть, которая едва не предсказала действия «Вектора». Если мы не остановим их сейчас, они продадут «Мнемозину» за рубеж. И тогда погибнут не один-два бойца. Погибнут десятки.

Я смотрел на неё. В её глазах горел холодный огонь. Тот самый, что я видел в зеркале каждое утро после гибели Серёги. Огонь мести.

— Ладно, — сказал я, убирая пистолет в кобуру. — Пошли в серверную. Данные по «Мнемозине» уже там.

Серверная полигона была маленькой и душной. Пять стоек с оборудованием, три монитора, запах озона и перегретого пластика. Майя села за терминал, и её пальцы залетали по клавиатуре. Я встал у неё за спиной, скрестив руки на груди.

— Что ты знаешь о «Мнемозине»? — спросила она, не оборачиваясь.

— Только то, что сказал куратор. Нейросеть. Предсказывает действия. Разработана Ириной Штерн.

— Мало, — она открыла несколько файлов. — Я прочитала предварительный отчёт. «Мнемозина» обучается на биометрике. Сердечный ритм, микромимика, паттерны дыхания, движение глаз. Она не просто анализирует данные — она создаёт цифровую модель личности. И предсказывает, что этот человек сделает в следующую секунду. С точностью до девяносто семи процентов.

— Это невозможно.

— Три года назад я бы сказала то же самое. Но теперь, — она развернула ко мне экран, — посмотри на это.

На мониторе бежали строки логов. Я узнал их — это были записи с полигонных учений «Вектора» за последние две недели. Каждое действие группы «Бета» было предсказано с пугающей точностью. Маршруты, время реакции, даже выбор оружия.

— Она предсказала всё, — сказал я.

— Именно. И это значит, что она знает наши протоколы. Наши привычки. Наши паттерны. Она знает нас лучше, чем мы сами.

— И как с этим бороться?

Майя повернулась ко мне, и в её глазах мелькнуло что-то опасное.

— Нужно создать ложный паттерн, — сказала она. — Обмануть «Мнемозину». Заставить её предсказать то, чего мы не сделаем. А потом ударить там, где она не ждёт.