Alex Si – Команда Вектор (страница 1)

Команда Вектор

Пролог

Три года назад

Зона операции «Нейрошторм», где-то в Подмосковье

Они вошли в здание в три часа ночи.

Группа «Альфа» — четверо бойцов, лучшие из лучших. Кремень шёл первым, прижимаясь к стене. Позади, в десяти метрах, двигался Серёга — его друг, его напарник, человек, с которым он прошёл две войны и десяток операций. Аналитик дала прогноз: «Вероятность засады — четыре процента. Сектор чист». Кремень помнил её имя — Майя Резник. Говорили, она лучший специалист по поведенческим паттернам. Он поверил цифрам.

— Чисто, — шепнул он в гарнитуру. — Продвигаемся.

И тогда открылся ад.

Огневые точки вспыхнули со всех сторон. Пули ударили в бетон, вскидывая крошку. Крики, выстрелы, грохот. Кремень развернулся, пытаясь прикрыть группу. Он успел заметить, как Серёга падает — медленно, страшно медленно, хватаясь за грудь.

— Серёга!

Он подполз к нему под огнём, прижимая ладонь к ране. Кровь текла сквозь пальцы — горячая, липкая, неостановимая. Серёга смотрел на него расширенными зрачками и пытался что-то сказать.

— Они... знали, — прохрипел он. — Они знали, что мы придём.

— Не говори. Береги силы.

— Они знали... — повторил Серёга и затих.

Кремень держал его, пока пули крошили бетон над головой, пока группа отступала, пока подкрепление прорывалось сквозь огонь. Он держал его и знал: этот счёт он не закроет никогда.

Позже, когда выжившие выбрались из ада, когда аналитика Майю Резник с позором уволили, когда внутреннее расследование признало случившееся «вероятностным фактором», Кремень сидел в казарме и смотрел на фотографию Серёги. Он думал о цифрах. О четырёх процентах. О женщине, которая их насчитала.

И о том, что Серёга сказал перед смертью.

Они знали.

---

Наши дни

Глава 1. Майя: Обратный отсчёт

Я всегда считала, что самые опасные люди — не те, кто стреляет без промаха. А те, кто заставляет тебя поверить, что ты сама во всём виновата.

Три года назад я была лучшим аналитиком «Вектора». Три года назад я верила в данные, алгоритмы и поведенческие паттерны. Три года назад один мой прогноз стоил жизни бойцу. И с тех пор каждое утро я просыпалась с мыслью, что этот счёт не закрыт.

Звонок раздался в четверг, в семь утра. Я сидела на подоконнике съёмной квартиры с кружкой растворимого кофе — лавандовый раф остался в прошлой жизни, вместе с допуском, зарплатой и иллюзией, что я контролирую свою жизнь. На коленях лежал ноутбук с открытым окном терминала — я консультировала частников по кибербезопасности. Мелкие заказы, мелкие деньги, никакого риска. Никакой крови.

Телефон завибрировал, и на экране высветился номер, которого не было в моей адресной книге. Но я знала, кто это. Такие номера не забываются.

— Резник, — сказала я, поднося трубку к уху.

— Майя, — голос куратора не изменился. Сухой, бесцветный, как отладочный протокол. — Нужно встретиться.

— Я больше не работаю на «Вектор».

— Знаю. Но ты нужна нам.

Я сделала глоток кофе. Он был горьким и холодным — я заварила его час назад и забыла допить.

— Кому «нам»? — спросила я. — Тебе? Подразделению? Или тем, кто списал меня после «Нейрошторма»?

— Всем, — коротко ответил он. — Приходи в офис. Сегодня в полдень. Это не просьба, Резник.

— Я гражданская. Ты не можешь мне приказывать.

— Могу, — в его голосе мелькнуло что-то похожее на усталость. — Потому что дело касается Андрея Морозова.

Я замерла. Кофе в кружке дрогнул. Морозов. Беглый финдиректор «Нексуса», который полгода назад нанял Штерна для кражи «Аргуса». Которого искали все — «Вектор», ФСБ, даже частники из «Кода Доверия». И который исчез, как строка кода, стёртая из логов.

— Откуда ты знаешь, что мне интересен Морозов? — спросила я тихо.

— Потому что я знаю тебя, Резник. Ты хочешь закрыть счёт. И я даю тебе такую возможность. Полдень. Не опаздывай.

Он отключился. Я смотрела на погасший экран, чувствуя, как внутри что-то просыпается. То, что я три года глушила рутинной работой, дешёвым кофе и одиночеством. Азарт. Или месть. Или и то, и другое.

Я закрыла ноутбук и пошла одеваться.

Офис «Вектора» не изменился. Те же серые стены, та же лампа дневного света, тот же запах — смесь озона от серверов и казённого мыла. Я не была здесь три года, но ориентировалась так, будто ушла вчера. Мышечная память — её не сотрёшь, как не сотрёшь логи из глубинного архива.

Куратор сидел за столом. Напротив него, скрестив руки на груди, стоял мужчина, которого я узнала сразу. Кремень. Командир группы «Альфа». Сухощавый, жилистый, с тяжёлым взглядом и шрамом через всё предплечье — белая полоса на загорелой коже. Он был старше, чем я помнила. Жёстче. И он смотрел на меня так, будто я была вирусом, проникшим в его систему.

— Резник, — произнёс он вместо приветствия.

— Ковалёв, — ответила я тем же тоном. Мы не виделись с того самого дня, когда мой прогноз не оправдался и группа «Альфа» попала в засаду. Его друг погиб. Я выжила. И он никогда мне этого не простил.

— Рада, что вы знакомы, — сухо сказал куратор, не поднимая глаз от планшета. — Это сэкономит время. Садитесь, Майя.

Я села. Кремень остался стоять. Куратор развернул к нам экран с фотографией Морозова.

— Андрей Морозов, — начал он. — Бывший финансовый директор «Нексуса», организатор кражи «Аргуса». Полгода в бегах. Две недели назад мы получили сигнал: он снова активен. Но теперь он финансирует не хакеров. Он финансирует нейросеть.

— Нейросеть? — переспросила я.

— Проект «Мнемозина», — куратор перелистнул слайд. — Разработчик — доктор Ирина Штерн, нейробиолог. Сестра Виктора Штерна.

Я переглянулась с Кремнем. Он смотрел на экран с выражением, которое я не могла расшифровать. Не удивление. Не тревога. Что-то глубже.

— «Мнемозина» — это система прогнозирования поведения, — продолжил куратор. — Она анализирует биометрику, речевую активность, микромимику и предсказывает действия человека. С точностью до девяносто семи процентов. На полигоне она уже обошла все наши защитные протоколы.

— Вы тестировали её на полигоне? — спросила я.

— Нет. Она тестировала нас. У нас утечка. Кто-то сливает данные «Вектора» Морозову и Штерн. Но мы не можем найти крота.

— Потому что крота нет, — медленно произнесла я, складывая картинку в голове. — «Мнемозина» предсказывает ваши действия. Она знает, куда вы двинете группу, какие протоколы включите, кого допросите первым. Ей не нужен крот. Она сама — крот.

Куратор кивнул.

— Именно. Поэтому ты здесь, Резник. Ты была лучшим аналитиком поведенческих паттернов. Ты умеешь думать как машина. И ты нужна нам, чтобы обмануть «Мнемозину».

— И для этого вы приставили ко мне Ковалёва? — я кивнула в сторону Кремня.

— Он командир группы. Ты — аналитик. Работаете вместе.

— Исключено, — отрезал Кремень.

— Это не обсуждение, — куратор поднял взгляд. — У тебя есть приказ, Ковалёв. У тебя — контракт, Резник. Приступайте немедленно. Полигон «Вектора», сектор семь. Данные по «Мнемозине» уже загружены на ваш сервер. Вопросы?

Я помотала головой. Кремень сжал челюсти и вышел, не сказав ни слова.

Куратор посмотрел на меня долгим взглядом.

— Он тебя не простил, Майя, — сказал он тихо. — Но он профессионал. Сработаетесь.

— Я не нуждаюсь в прощении, — я встала. — Мне нужен Морозов.

— Знаю, — куратор вернулся к планшету. — Именно поэтому ты здесь.

Я вышла в коридор. Кремень стоял у стены, скрестив руки, и смотрел в одну точку. Его профиль был жёстким, как вырезанным из гранита.