Alex Coder – Трон трех сестер. Яд, сталь и море (страница 21)
– Держись, – произнес он на общем наречии.
Голос звучал прямо над ней, гулко отдаваясь в его грудной клетке, к которой она была прижата боком.
– Держись, если хочешь жить.
И это был не совет. Это была констатация факта. Никто не стал связывать ей руки. Веревки были не нужны.
– Вперед! – скомандовал Торстен.
Он ударил коня шпорами. Мощное животное под ним взорвалось энергией. Это был не галоп прогулочной лошадки, это был аллюр боевой машины весом в тонну.
Земля смазалась в серую полосу. Брызги грязи полетели в лицо Элиф, залепляя глаза, набиваясь в рот. Её трясло и подбрасывало на жестком седле. Каждый удар копыт о землю отзывался глухим ударом в её животе.
Инстинкт выживания оказался сильнее гордости. Элиф вцепилась пальцами в ремни сбруи, в жесткую гриву коня, в край седла. Она вжалась в холодный доспех своего похитителя, цепляясь за жизнь.
Сквозь болтающуюся, изорванную вуаль, перевернутая вверх ногами, она видела уходящий назад мир.
Там, далеко, у кромки леса, остались стоять Тотемы. И крошечные фигурки.
Одна – сгорбленная, закутанная в меха. Отец. И крестьне.
Они уменьшались с каждым скачком лошади. Превращались в пятна. В точки. В ничто.
По её щекам текла вода – это был дождь, а не слезы. Слезы кончились. Внутри неё образовалась черная дыра, которая поглотила любовь, надежду и детскую веру в справедливость.
Она смотрела на отца, пока туман окончательно не скрыл его.
Отряд скрылся в чаще. Цивилизация осталась позади. Теперь она была всего лишь мешком с костями на седле у Варвара. Но в этом мешке билось сердце, полное холодной, расчетливой ненависти. Она запоминала. Каждую яму, каждый поворот, каждый удар сердца. Она запоминала путь, чтобы однажды вернуться по нему – но уже не жертвой.
Глава 34: Первый галоп
Это было не путешествие. Это была пытка, растянутая во времени и пространстве.
Мир сузился до пятна грязи, которое с бешеной скоростью неслось перед глазами. Элиф висела головой вниз, и каждый удар копыт о размокшую землю отдавался в ее черепе пушечным залпом.
Кровь прилила к голове, наполняя лицо свинцовой тяжестью. В ушах звенело, перекрывая даже грохот сотни всадников. Желудок, пустой со вчерашнего вечера, скрутило болезненным спазмом. Тошнота подкатывала к горлу волнами, синхронно с ритмом скачки этого проклятого коня.
Она попыталась закрыть глаза, но тогда вертиго становилось невыносимым. Приходилось смотреть.
Трава, камни, лужи – всё слилось в одну серо-бурую полосу. В брызгах грязи мелькали черные, мохнатые ноги коня, огромные, как стволы деревьев. Удар – и из-под копыта вылетает ком земли, ударяя ее в плечо.
Подол ее белого платья, когда-то стоившего целое состояние, запутался в сложной системе ремней и стремян. Элиф дернулась от очередного толчка, и ткань с визгом лопнула. Длинный лоскут шелка остался болтаться на шпоре Торстена, как белый флаг капитуляции, который тут же почернел от грязи.
Ветер был безжалостен. Он хлестал по лицу мокрым полотенцем, забивал нос, не давал вдохнуть. Длинная коса, которую так старательно заплетали швеи, расплелась, и теперь волосы бились о лицо Элиф, залепляя рот.
Ребра… Господи, ее ребра.
Жесткая передняя лука седла впивалась в диафрагму. Сломанная косточка корсета, превратившаяся в маленькую пилу, с каждым шагом коня вонзалась глубже в бок. Боль была острой и горячей, единственным, что удерживало Элиф в сознании.
Лес вокруг превратился в безумную карусель. Серые стволы деревьев слились в сплошную стену, несущуюся назад. Небо, земля, деревья – всё смешалось в тошнотворный водоворот.
В какой-то момент Элиф показалось, что она задыхается. Кровь в голове пульсировала так сильно, что перед глазами поплыли черные круги. Ей нужно было сменить позу. Хоть на секунду.
Она собрала остатки сил. Уперлась ладонями в мокрое, скользкое крыло седла и попыталась приподняться. Выгнуть спину. Поднять голову выше уровня сердца, чтобы сделать глоток чистого воздуха.
Она оторвалась от седла на дюйм.
И тут же почувствовала тяжесть.
Ладонь Торстена, закованная в железо и кожу, опустилась ей на лопатки. Он даже не посмотрел на нее. Он просто надавил. Спокойно, методично, непреодолимо. Как человек прижимает крышку чемодана, который не хочет закрываться.
Сила давления впечатала её обратно в жесткую кожу седла. Грудь снова ударилась о луку, выбив жалкий хрип вместо вдоха.
–
Он не хотел ее убить. Он просто фиксировал груз. Если груз ерзает – это нарушает баланс лошади.
Элиф обмякла. Сопротивление было бесполезно. Физика была против неё. Гравитация была против неё. Эти люди были против неё.
Она свесилась вниз, позволяя телу болтаться в такт адскому ритму. Единственное, что она могла делать – это дышать через раз и смотреть, как мир вокруг погружается в серый, грязный туман, ожидая, когда это кончится. Либо привалом, либо ее смертью.
Глава 35: Темнота
Сначала исчезло время.
Элиф перестала понимать, сколько они скачут – минуту, час или вечность. У времени исчез ритм. Оно превратилось в одну бесконечную, тягучую секунду боли.
Потом начало отказывать зрение.
Серая лента дороги, на которую она смотрела не мигая, вдруг рассыпалась. Вместо грязи и камней перед глазами поплыли яркие, кислотные пятна. Фиолетовые круги, зеленые вспышки, черные провалы. Они пульсировали в такт ударам сердца, которые отдавались в висках кузнечным молотом.
–
Голос прозвучал рядом, но словно из-под толщи воды. Грубые, лающие звуки речи викингов растянулись, превратившись в гулкое, низкое гудение. Звон сбруи, стук копыт, свист ветра – всё это слилось в монотонный, давящий шум, похожий на шум крови в ушах.
Она попыталась вдохнуть, но легкие отказались повиноваться. Сдавленная диафрагма заблокировала воздух. Темнота начала подступать с краев зрения, сужая мир до крошечного, мутного тоннеля.
Пальцы Элиф, судорожно сжимавшие ремень седла, разжались сами собой. Они онемели. Она больше не чувствовала ни холода стали, ни жесткой кожи. Тело перестало принадлежать ей. Оно стало чужим, тяжелым, набитым свинцом мешком.
Внезапно ритм изменился.
Землетрясение под животом прекратилось. Грохот стих. Огромное животное замедлило ход, переходя на шаг, а затем остановилось. Жесткая инерция толкнула Элиф вперед, и она едва не соскользнула под копыта.
–
Чьи-то руки схватили её.
Это не было заботливым прикосновением. Грубая хватка за талию и за шиворот платья. Рывок.
Её сдернули с седла так же, как закинули туда – без предупреждения. Мир крутанулся в последний раз. Земля, пахнущая мокрой травой и прелью, стремительно бросилась ей в лицо.
Удара она почти не почувствовала. Может, её кто-то поймал, а может, она рухнула в мох – чувства притупились настолько, что разницы не было.
Последней мыслью, мелькнувшей в угасающем сознании, была мысль не о доме и не о ноже.
Цветные пятна перед глазами погасли, словно кто-то задул свечу. Черный бархат накрыл её с головой, утягивая в глубокий, спасительный колодец беспамятства.
Глава 36: Лагерь
Запах ворвался в сознание первым.
Он был густым, жирным и невероятно аппетитным, что казалось кощунством в её положении. Пахло дымом смолистой сосны и мясом, которое жарится на открытом огне. Сладковатый аромат горящего жира, капающего на угли, заставил желудок Элиф болезненно сжаться, вытягивая её из спасительной черноты беспамятства.
Она не открыла глаза. Инстинкт, обострившийся за последние сутки, скомандовал: «Замри».
Тело отозвалось на пробуждение хором ноющих болей. Спину кололо сотнями мелких игл. Она лежала на чем-то жестком и колючем – куче елового лапника, наспех брошенного прямо на сырую землю. Сверху на неё накинули попону. От грубой шерсти несло лошадиным потом, мокрой псиной и старым табаком, но это тяжелое, вонючее одеяло дарило единственное, что сейчас имело значение, – тепло.
Элиф попробовала пошевелить руками.