Alex Coder – Трон трех сестер. Яд, сталь и море (страница 16)
Она слышала слова жреца, но они не трогали её душу.
Страх, который сковывал её тело, был рациональным, холодным и острым.
Жрец, не дождавшись от неё ни крика, ни обморока, разочарованно цокнул языком.
– Холодная, – сплюнул он под ноги. – Как рыба. Но огонь придет. Огонь уже здесь.
Он резко отскочил от неё и указал скрюченным пальцем в сторону туманной чащи.
Земля дрогнула снова. На этот раз сильнее. Элиф поняла, что Волхв был лишь прелюдией. Настоящий кошмар только начинался.
Глава 23: Ожидание смерти
Жрец отступил в тень, оставив за собой шлейф смрада. Теперь Элиф стояла одна в центре круга, образованного скалящимися истуканами.
Время, казалось, превратилось в густую смолу. Секунды падали тяжело, медленно, каждая из них могла стать последней.
Кая здесь не было. Он остался в тепле и безопасности родового замка – доедать свои яблоки, пить вино и примерять роль единственного наследника. Ему это представление было не нужно. В этом была своя жестокая логика: брат уже вычеркнул её из жизни, как стирают чернильную кляксу.
У сломанной кареты, похожий на нахохлившуюся промокшую птицу, стоял Отец.
Элиф смотрела на него сквозь вуаль. Она видела, как дрожат его пальцы в дорогих кожаных перчатках. Они безостановочно, нервно теребили золотую застежку на шее.
Этот тихий металлический звук в мертвой тишине леса раздражал, как скрежет ножа по стеклу.
Отец не смотрел на Север. Он поминутно оглядывался назад, на размытую колею, ведущую к югу. В его взгляде металась трусливая, жалкая надежда: а вдруг никто не приедет? Вдруг варвары забыли, погибли, передумали? Тогда можно будет развернуть коней, вернуться домой и сказать, что духи отвергли жертву.
Но в ту же секунду в его глазах вспыхивал другой ужас: если они не приедут, сделка сорвется. И тогда вместо «мира» придет война, которая сожжет его земли дотла.
Он застрял между желанием спасти свою душу и желанием спасти свою шкуру. И шкура, конечно, перевешивала.
– Отец, – тихо позвала Элиф.
Он дернулся, но не посмотрел на неё. Он сделал вид, что очень внимательно изучает грязь на своих сапогах.
Ветер сменился. Теперь он дул прямо из чащи, ледяной, пронизывающий. Тонкий свадебный шелк, мокрый от тумана, мгновенно остыл, прилипая к коже ледяным панцирем. Элиф обхватила себя плечами, пытаясь унять дрожь. Губы её посинели.
Никто не двинулся с места.
У кареты стояли лакей и кучер. На плечах отца лежал тяжелый, подбитый мехом плащ. У него в карете были запасные одеяла. Но никто не предложил ей согреться.
Элиф поняла. Это не было забывчивостью.
Вещь, которую продали, больше не принадлежит хозяину. Зачем тратить на неё тепло? Зачем пачкать шерсть?
Она стала отрезанным ломтем. Чужой. Она стояла на земле своих предков, но для этих людей она уже умерла. Давать покойнику плащ – дурная примета и пустая трата.
Элиф медленно опустила руки. Дрожь никуда не делась, но гордость заставила её выпрямиться. Если они хотят видеть, как она мерзнет, она не доставит им такого удовольствия. Она застынет. Станет такой же холодной и бесчувственной, как деревянные идолы за её спиной.
Она перевела взгляд на лес.
Стена деревьев в тумане казалась живой. В переплетении черных веток, в глубоких тенях у корней ей мерещилось движение.
Там что-то было. Кто-то смотрел на неё из мглы, оценивая. Ждал, пока её страх "настоится", как вино.
– Выходят… – прошептала какая-то крестьянка из толпы за её спиной.
Тень в лесу отделилась от ствола и сделала шаг вперед. Элиф перестала дышать. Ожидание закончилось. Смерть, или то, что было хуже её, пришла за своей платой.
Глава 24: Дрожь земли
Сначала это было едва уловимым ощущением. Не звук, а фантомное прикосновение.
Элиф почувствовала, как по тонким подошвам её промокших сапог прошла слабая вибрация. Она пробежала вверх по ногам, отдаваясь в коленях, словно земля вздрогнула от озноба.
Она опустила взгляд.
У носка её сапога была небольшая, мутная лужа, скопившаяся в следе от колеса кареты. Серая вода, до этого неподвижная как зеркало, вдруг задрожала. По поверхности побежала мелкая рябь – концентрические круги, расходящиеся от краев к центру.
Они расходились ритмично.
Это было похоже на сердцебиение гиганта, спящего глубоко под землей.
В ту же секунду мир вокруг изменился.
Шелест листвы, редкое карканье ворон, далекий скрип старого дерева – всё исчезло. Лес не просто затих. Он словно перестал дышать. Птицы, сидевшие на ветвях вековых дубов, умолкли разом, будто их горла сдавила невидимая рука. Звери забились в норы. Сама природа, мудрая и древняя, почуяла приближение хищника, который был страшнее любого волка или медведя.
Жрец Гнили перестал раскачивать дымящийся пучок трав. Он застыл, вытянув шею, принюхиваясь к влажному воздуху, как гончая. Его мутные глаза расширились, зрачки сузились в точки.
– Едут… – прошипел он.
В этом звуке не было страха. В нём звучал фанатичный, почти болезненный восторг служителя, который наконец дождался прихода своего жестокого божества.
– Едут! – повторил он громче, и слюна брызнула с его черных губ. – Север проснулся!
Эти слова стали сигналом для крестьян.
Толпа за спиной Элиф в едином порыве рухнула вниз. Они не кланялись – они падали лицом в грязь, закрывая головы руками, вжимаясь в мокрую землю. Матери прижимали к себе детей, затыкая им рты. Старики шептали обрывки молитв, срываясь на плач.
Это был инстинктивный ужас стада перед бойней. Они знали легенды. Они знали, что те, кто едет из тумана, не знают жалости ни к женщинам, ни к детям.
Князь не упал на колени, но то, что с ним произошло, было еще более жалким.
В одно мгновение вся их надменная, золоченая южная спесь слетела с него, как шелуха. Князь побледнел до синевы. Его руки, которыми он только что брезгливо отряхивал плащ, затряслись так сильно, что ему пришлось схватиться за край колеса кареты, чтобы не упасть.
Он был "хозяином жизни" в своих теплых залах, когда хлестали плетьми слуг. Но здесь, на границе миров, перед лицом первобытной, несокрушимой силы, он мгновенно превратились в напуганного маленького человека, понимающих свою ничтожность.
Элиф осталась единственной, кто не двигался.
Она стояла посреди круга, белая статуя в сером мареве. Земля под ногами теперь тряслась отчетливо, ритмичный гул копыт отдавался в каждом нерве, заполняя всё пространство.
Ей хотелось закричать. Инстинкт вопил: «Беги! Прячься за тотемом! Падай в траву!». Колени подгибались, предательски дрожа.
Но она заставила себя выпрямить спину ещё сильнее. Корсет впился в ребра.
Она не станет падать в грязь. Она не покажет спину. Если это её смерть или рабство, она встретит их стоя.
Она подняла подбородок, глядя поверх голов кланяющихся крестьян и дрожащих родственников. Вибрация земли стала оглушительной. Они были здесь.
Глава 25: Тени в тумане
Сплошная стена белесой мглы не просто расступилась – она была грубо разорвана.
Из сырого марева начали выступать очертания. Это было похоже на кошмарный сон, когда тени обретают плоть. Сначала темные, размытые пятна, гигантские и бесформенные. Затем, шаг за шагом, они обретали четкость, превращаясь в пугающую реальность.
Звук копыт больше не был гулом земли. Теперь это было чавканье грязи под тяжестью сотен килограммов живого веса и стали.
Первыми показались морды коней.