Alex Coder – Трон трех сестер. Яд, сталь и море (страница 11)

– Стен, это я. Элиф.

Тишина. Затем шуршание соломы, быстрые шаги. В щели мелькнуло испуганное лицо парня.

– Госпожа? Что вы… Князь знает, что вы здесь?

– Открой, Стен. Пожалуйста. Это вопрос жизни и смерти.

Парень замялся. Элиф видела, как в его простых голубых глазах борются страх перед хозяином и привычное желание угодить «красивой барышне». Желание угодить победило.

Скрежет металла. Замок щелкнул. Калитка в воротах приоткрылась, впуская Элиф в теплое, пахнущее навозом и сеном нутро конюшни.

Лошади тревожно переступали в стойлах, фыркая.

Стен стоял перед ней, комкая шапку. Он огляделся по сторонам, словно ожидая увидеть погоню.

– Госпожа Элиф, вам нельзя здесь быть… Ночь глухая. Если отец узнает…

– Отец продал меня, Стен, – прямо сказала она, подходя к нему вплотную. Она знала, что её близость всегда смущала его. – Завтра меня увезут к варварам. Я не хочу умирать.

Глаза Стена округлились.

– К варварам? Это правда? Я слышал на кухне…

– Правда. И ты единственный, кто может меня спасти.

Элиф достала из кармана перстень Кая. Золото хищно блеснуло в свете масляного фонаря. Красный рубин горел как уголь.

– Мне нужна лошадь, Стен. Самая быстрая. И чтобы ты открыл задние ворота.

Она вложила перстень в его грубую, мозолистую ладонь. Парень уставился на драгоценность. Он никогда в жизни не держал в руках столько денег. Этот камень стоил больше, чем его жизнь, жизнь его отца и вся эта конюшня вместе взятые.

– Это… это золото, – прошептал он, и его голос изменился. В нем исчезла сонливость.

– Бери. Это всё твоё. Только оседлай коня. Сейчас же.

Глава 14: Темная сторона

Золотой перстень с глухим стуком упал на дно глубокого кармана грязных штанов конюха. Стен даже не посмотрел туда. Его взгляд был прикован к Элиф, и этот взгляд изменился до неузнаваемости.

Всего минуту назад перед ней стоял смущенный парень, который краснел, подавая ей поводья. Теперь же перед ней был незнакомец. Алкоголь и внезапное богатство сорвали с него маску покорности.

В тусклом свете фонаря его зрачки казались огромными черными дырами. В них не было ни рыцарства, ни преданности, ни даже элементарной жалости. Только липкая, тяжелая алчность и что-то ещё, более темное, животное.

– Золото – это хорошо, – протянул Стен, облизнув пересохшие губы. Он сделал шаг вперед, и доски пола скрипнули под его весом. – Богатый подарок. Только вот… ночь сегодня уж больно холодная, Княжна.

Слово «Княжна» он выплюнул с насмешкой, словно это был грязный титул.

Элиф инстинктивно сделала шаг назад, но её лопатки уперлись в шершавые доски денника. Бежать было некуда. Сзади фыркал потревоженный жеребец, спереди нависал Стен.

– Оседлай лошадь, Стен, – голос Элиф стал твердым, хотя внутри всё сжалось в ледяной комок. – Мы договорились. Ты получил плату.

– Договорились? – он ухмыльнулся, обнажая желтоватые зубы. – А я вот думаю, дешево ты свою свободу ценишь. Золото я и так забрал. Кто мне помешает? Ты? Или папочка твой, который тебя продал?

Он шагнул вплотную. Элиф ударил в нос тяжелый, тошнотворный запах. Смесь старого эля, кислого пота, прелой соломы и конского навоза. Это был запах «черни», от которого её оберегали всю жизнь.

Стен поднял руку. Его ладонь, широкая, грубая, с въевшейся в поры грязью, легла ей на плечо. Тяжелая. Властная.

Элиф дернулась, пытаясь сбросить руку, но пальцы Стена сжались, как клещи.

– Не дергайся, – прорычал он, и улыбка исчезла с его лица. – Ты теперь никто, Элиф. Просто беглая девка. Никто не хватится тебя до утра. А до утра… много времени.

Он надавил, прижимая её к деревянной перегородке. Грубая шерсть его кафтана царапнула её щеку. Элиф почувствовала себя маленькой и хрупкой, как фарфоровая кукла в лапах медведя.

– Ты едешь к дикарям, – зашептал он ей в лицо, обдавая зловонным дыханием перегара. – Говорят, они баб пускают по кругу. Так какая тебе разница, кто будет первым? Свой парень, который тебя всегда привечал, или вонючий варвар?

В его затуманенном мозгу это звучало почти как оправдание. Он считал, что она должна быть ему благодарна. Что она – «порченый товар», и он делает ей одолжение, снисходя до неё.

Его вторая рука скользнула с плеча вниз, грубо оглаживая ткань накидки, нащупывая изгибы тела под одеждой. Он хотел получить плату, которую сам себе назначил.

Элиф замерла. Крик застрял в горле – она знала, что кричать нельзя. Крик разбудит стражу. Стража вернет её отцу. Отец отдаст её Ярлу. Круг замкнется.

Её сердце билось о ребра, как птица в клетке, но разум внезапно стал кристально чистым и холодным. Страх отступил перед отвращением и яростью.

Стен принял её оцепенение за покорность.

– Вот так, – пробормотал он, прижимаясь к ней всем телом, вжимая её в доски. – Будь умницей. Согрей меня на прощание. И может быть… может быть, я дам тебе ту лошадь.

Его пальцы потянулись к завязкам её накидки.

В этот момент Элиф поняла одну простую истину, которой не учили в книгах. В этом мире нет "своих" и "чужих". Нет "добрых слуг" и "злых варваров". Есть только волки и овцы. И если ты не хочешь, чтобы тебя сожрали в стойле, нужно перестать быть овцой.

Её правая рука медленно, незаметно скользнула вниз, к голенищу сапога. Пальцы нащупали холодную рукоять канцелярского ножа.

Глава 15: Урок

Крик уже подступил к горлу, готовый вырваться наружу и разрушить всё, но Элиф проглотила его. Он оцарапал гортань, оставляя привкус желчи, но наружу не вышел.

Её рука, тянувшаяся к ножу в сапоге, замерла. Она поняла, что не успеет. Стен был слишком близко, слишком тяжелым, слишком сильным. Если она нагнется или попытается ударить сейчас, он перехватит её руку и сломает запястье. А потом возьмет своё с удвоенной жестокостью.

Ей нужно было пространство. Ей нужно было, чтобы он опустил руки.

Тошнота подступила к горлу ледяной волной. Элиф сглотнула её, заставила мышцы лица расслабиться. Это было самое трудное, что она делала в жизни – не оттолкнуть насильника, а посмотреть ему в глаза и изобразить… желание.

Её губы дрогнули и растянулись в улыбке. Кривой, вымученной, но в тусклом свете конюшни она, должно быть, выглядела как обещание.

– Конечно, Стен, – её голос прозвучал мягко, почти мурлыкающе, хотя внутри неё всё кричало от омерзения. – Ты прав. Какая разница?

Стен замер. Его руки, сжимавшие её плечи, ослабили хватку. Он моргнул, пытаясь переварить такую резкую перемену. Злость в его глазах сменилась тупым удивлением, а затем самодовольством.

– Я знал… – хмыкнул он, его грудь раздулась от гордости. – Я знал, что ты не такая ледяная, как кажешься.

– Но не здесь, – Элиф скользнула ладонями по его груди, мягко отталкивая его, создавая дистанцию. – Здесь воняет навозом, а доски жесткие. Я вся испачкаюсь.

Стен посмотрел по сторонам, словно только сейчас заметив грязь вокруг.

– И что?

– Пойдем на сеновал, – прошептала Элиф, кивнув в сторону деревянной лестницы, ведущей на чердак конюшни. – Там свежее сено. Там мягко. И там нас никто не увидит, даже если зайдет смена караула.

В глазах Стена вспыхнул маслянистый огонек. Идея "любовного гнездышка" ему понравилась. Он расслабился. Плечи опустились, хищная поза исчезла. Теперь он видел в ней не жертву, а покорную добычу, которая сама идет в руки.

– Умная девочка, – пробурчал он. – Мне это нравится. Идем.

Он развернулся к ней спиной, чтобы подойти к лестнице. Это была фатальная ошибка. Самонадеянность всегда ослепляет.

Элиф перестала улыбаться в ту же секунду. Её лицо превратилось в маску холодной ненависти.

Стен сделал два шага.

Взгляд Элиф заметался по сторонам. Нож в сапоге был слишком коротким. Ей нужно было что-то тяжелое. Что-то, что остановит его наверняка.

Ее взгляд упал на массивный кованый фонарь, стоявший на бочке. Он не горел, но весил не меньше трех фунтов железа и стекла. Рядом, прислоненные к стене, стояли двузубые вилы для сена.

Стен был уже у лестницы.

– Ну, чего ты ждешь? – бросил он через плечо, предвкушая.

Элиф схватила фонарь за ручку. Он был холодным и тяжелым. Она сделала бесшумный выпад вперед, вкладывая в удар всю свою злость, весь страх и всё отвращение.