Alex Coder – Трон трех сестер. Яд, сталь и море (страница 10)
На секунду ей показалось, что стекло стало окном в прошлое.
Из зазеркалья на неё смотрела не она. Та девушка с мраморно-белым лицом, чьи темные глаза выделялись на фоне снежного платья как два провала в бездну, была пугающе, невыносимо красива. И абсолютно чужая.
Нет, не чужая.
Элиф помнила этот образ. Она видела его на старом портрете в отцовском кабинете, который сняли со стены десять лет назад. Мама.
В день своей свадьбы.
Элиф никогда не думала, что сходство настолько сильно. Те же высокие скулы, тот же изгиб шеи, тот же взгляд – гордый и немного печальный. Белое платье сделало её двойником призрака.
Тяжелые двери распахнулись. Стук посоха о пол возвестил о приходе Князя.
Швеи тут же склонились в низких поклонах, шурша юбками. Элиф не шелохнулась. Она лишь медленно развернулась от зеркала, встречая отца лицом к лицу.
– Вы звали меня, отец? – спросила она.
Князь вошел в комнату уверенным шагом хозяина, который пришел оценить дорогой товар перед отправкой.
– Я хочу убедиться, что всё соответст…
Голос оборвался.
Он застыл на середине комнаты, словно наткнулся на невидимую стену. Его рука, сжимавшая навершие трости, побелела.
В комнате повисла оглушительная тишина. Слышно было только дыхание швей.
Глаза Князя расширились. Он смотрел на Элиф, но видел не дочь. Время для него сжалось и лопнуло. Семнадцать лет назад в этом самом зале стояла другая женщина в таком же белом платье. Женщина, которую он боготворил. Женщина, которая обещала ему вечность, а подарила только предательство и позорный побег в ночь.
– Лилит… – прошептал он одними губами. Имя матери, запрещенное в этом доме, сорвалось с его языка как проклятие.
Элиф видела, как краска сходит с его лица, сменяясь пепельной серостью.
Сначала в его глазах вспыхнула боль – острая, режущая, человеческая. Боль мужчины, который видит воскресшую любовь всей своей жизни. Элиф даже на мгновение дернулась к нему, обманутая этой эмоцией.
Но секундой позже боль сгорела в огне чистой, черной ненависти.
Его лицо исказила судорога. Это была маска отвращения. Как будто перед ним стоял оживший труп. Живое напоминание о его слабости. О том, что эту женщину, чья кровь текла в венах Элиф, он так и не смог ни удержать, ни забыть.
– Закройте! – вдруг хрипло рявкнул он, отступая на шаг назад и поднимая руку, словно защищаясь от удара.
Швеи вздрогнули, выпрямляясь.
– Господин?
– Накройте её! – голос Князя сорвался на визг, полный ужаса и ярости. – Сейчас же! Где вуаль?! Скройте это лицо! Я не хочу этого видеть!
Он не мог смотреть на неё. Элиф поняла это с леденящей ясностью. Он не мог вынести её взгляда, потому что это был взгляд его жены.
Старшая швея, дрожащими руками, схватила с подноса длинную, плотную вуаль из белого кружева.
Она подбежала к Элиф.
– Простите, госпожа… наклонитесь…
Элиф стояла прямо.
– Нет, – сказала она тихо.
– Элиф! – зарычал отец. Теперь он уже не смотрел на неё, он смотрел в пол, дыша тяжело, как загнанный зверь. – Скройся с глаз моих. Стань невидимой. Или я прикажу зашить тебе лицо в мешок.
Швея в панике набросила вуаль ей на голову. Белое кружево упало на лицо, размывая мир, превращая комнату в туман.
Как только черты её лица скрылись за плотной тканью, плечи Князя опустились. Напряжение покинуло его, сменившись привычной холодной брезгливостью. Перед ним больше не было женщины, которую он любил и ненавидел. Перед ним снова был просто "объект". Товар. Залог мира.
– Вот так, – пробормотал он, разворачиваясь к выходу. – Так лучше. Не снимать до самого Ритуала. Пусть Гримм сам разбирается с этим… наваждением.
Он вышел, хлопнув дверью, почти сбегая.
Элиф осталась стоять под белым саваном.
Её сердце билось ровно. Страх исчез. Теперь она знала правду. Всё это время она думала, что отец не любит её, потому что она никчемная дочь. Потому что она лишний рот. Потому что она скучная.
Он боялся не будущего. Он боялся прошлого, которое смотрело на него её глазами. И этот страх делал его слабым.
Элиф улыбнулась под вуалью – жесткой, хищной улыбкой, которую никто не мог увидеть.
Глава 13: Попытка спастись
В замке наступила та особенная, глухая тишина, которая бывает только перед рассветом. Время, когда стража уже устала, а петухи еще не проснулись.
Элиф не спала. Она сидела на кровати, одетая в то самое серое платье, в котором ходила до начала свадебного безумия. Вуаль и белый шелк лежали на кресле грудой мертвой материи.
Решение пришло к ней не как вспышка, а как холодная необходимость.
Она встала. В ботинок, за голенище, она сунула украденный еще днем острый канцелярский нож для заточки перьев – единственное оружие, до которого смогла добраться. В карман спрятала массивный золотой перстень с рубином, который выкрала из шкатулки Кая, пока тот пьянствовал.
Первая цель – кабинет отца.
Дверь библиотеки не скрипнула – Элиф смазывала петли жиром со свечи еще три дня назад. Внутри пахло старой бумагой и пылью. Лунный свет падал через высокие окна, освещая ряды книг.
Ей не нужны были книги. Ей нужна была карта.
Она знала, где отец хранит подробные планы приграничных земель. Нижний ящик стола, запертый на ключ. Но замок был примитивным. Острие ножа вошло в скважину, Элиф повернула его, чувствуя, как поддается механизм.
Щелчок.
Она выхватила пергамент, свернула его и сунула за пазуху. Сердце колотилось в горле, но руки действовали четко.
Теперь самое сложное. Конюшни.
Двор встретил её ледяным ветром. Элиф прижалась к тени стены, огибая спящий пост стражи. Храп часового был ей союзником. Она проскользнула через хозяйственный двор, ступая по мокрой брусчатке так тихо, как могла только она – призрак собственного дома.
Вот они. Массивные ворота конюшни.
Элиф потянула за ручку. Заперто. Тяжелый засов висел снаружи, но на нем висел амбарный замок. Конечно. Отец не дурак, он знал, что лошади – это свобода.
Она закусила губу. Взломать такой замок ножом не выйдет. Ей нужен ключ. Или тот, у кого он есть.
Сквозь щель в воротах пробивался слабый свет фонаря. Внутри кто-то был.
Дежурный.
Элиф прильнула к щели. На охапке сена, прислонившись спиной к стойлу, дремал Стен. Молодой конюх, сын кузнеца. Ему было не больше двадцати. Крепкий, румяный парень с соломенными волосами.
Элиф помнила его. Когда она приходила смотреть на лошадей (которых ей запрещали седлать), Стен всегда краснел, суетился, стараясь почистить щеткой и без того чистую сбрую. Он смотрел на неё украдкой, взглядом побитого щенка, полным благоговения и щенячьего обожания.
Она постучала. Тихо. Три раза.
Стен дернулся, фонарь качнулся, отбрасывая пляшущие тени.
– Кто там? – его голос дрожал со сна.