Alex Coder – Агроном. Железо и Известь. Книга 1 (страница 50)
Лютомысл скривился, словно съел лимон. — Нету у нас других, Андрий. Нету. Хороший лук — это "сложносоставной". Клееный. Это надо березу, тис, жилы бычьи. Клей рыбный варить. Сушить годами. Секрет этот аланы знают, сарматы. А мы — лесные люди. Нам и простой палки хватало. Охотник забрал лук, натянул его профессиональным, экономным движением и выпустил стрелу. Она вошла в сено. — Видишь? Оленя возьмет. Человека... ну, если в глаз попасть. — В глаз попасть сложно, когда человек бежит на тебя с топором и орет, — возразил Андрей. — И самое главное — умение. Сколько ты учился бить белку? — Всю жизнь, — гордо ответил Лютомысл. — С пяти лет с отцом ходил. — Вот именно. Всю жизнь. Андрей посмотрел на Ваньку и Петруху. Они переминались с ноги на ногу, пряча замерзшие руки в рукава. У них не было "всей жизни" на тренировки. У них были, может быть, недели. Или дни. — А эти парни — пахари. Скотники. Их мышцы привыкли тянуть соху, а не держать тетиву в напряжении. Их спина слабая. Если завтра война — они трупы. Мишени для разбойников Рагнара, которые стреляют с седла, не глядя.
Андрей посмотрел на свои руки. На пальцы, огрубевшие от работы, но все же — пальцы инженера, а не лучника. Он тоже не сможет натянуть боевой степной лук, даже если найдет его. "Силы не хватит. Техники нет".
Он шагнул назад, к крыльцу, потирая переносицу. Мозг начал перебирать варианты. Как сделать так, чтобы слабый подросток убил сильного воина в броне? Как накопить энергию, которую не могут дать мышцы рук в моменте? — Рычаг, — прошептал он. — Архимед. Если мы не можем взять силой мышц, мы возьмем силой рычага. Нам не нужна «быстрая» рука. Нам нужна рука, которая может ждать. И механизм, который будет держать эту силу за нас.
Он резко развернулся и пошел в избу. — Милада! Уголь давай! И кожу гладкую, выделанную! — Зачем? — удивилась хозяйка, отрываясь от прялки. — Смерть рисовать буду. На расстоянии. В его голове уже всплывала схема. Четкая, простая, убийственная. Оружие, за которое папа Иннокентий II в будущем (или в прошлом его мира) предаст анафеме тех, кто использует его против христиан. Оружие, которое уравняло рыцаря, закованного в латы стоимостью в пять деревень, и грязного крестьянина в лаптях. Арбалет. Самострел.
Он сел за стол, разгладил кожу. Уголь заскрипел, выводя первые линии: приклад (ложе), дуга и, самое главное — спусковой механизм. Замок. "Орех". Техническая революция в военном деле началась.
Чертеж на коже
Вечерняя тишина в избе была обманчивой. Пока за окном мела ранняя поземка, внутри царило напряжение научной мысли. Андрей чувствовал себя не агрономом, а Леонардо да Винчи в изгнании, пытающимся объяснить дикарям принцип вертолета.
Милада сидела у окна, используя последние крохи дневного света, чтобы починить рубаху. Андрей занял стол. Он оттеснил в сторону миски и кружки, разложил кусок тщательно выделанной свиной кожи (пергамента не было, а береста скручивалась и ломалась). В руке он держал уголек. — Ванька, свет, — бросил он, не оборачиваясь. Подросток тут же поднес лучину, сгорая от любопытства. Ему нравилось, когда "дядька" начинал творить. Это было похоже на магию, только без крови и бубнов.
Андрей провел длинную прямую линию. — Ложе, — пробормотал он. — Приклад. Основа всего. Это будет дуб или береза. Твердая древесина, которая не расколется от удара. Поперек линии он начертил дугу. — Лук. Ванька заглянул через плечо, сморщил нос. — Крест? — спросил он разочарованно. — Ты крест рисуешь? От вампиров, что ли? — Это, Ваня, смерть на расстоянии. Это машина, которая сделает тебя сильнее любого богатыря.
Андрей начал рисовать детали. Паз для болта. Стремя для ноги. — Смотри. В обычном луке, чтобы выстрелить, ты должен тянуть тетиву. Твои мышцы напрягаются, руки дрожат. Чем дольше целишься — тем слабее становишься. А здесь... Он ткнул пальцем в место, где пересекались линии. — Здесь силу держит Зацеп. Механизм. Ты можешь натянуть тетиву (упершись ногой и работая спиной, что гораздо мощнее рук), зацепить её... и всё. Ты можешь сесть в кусты, ждать час, два... пить чай (ну, взвар), чесать нос. Сила никуда не денется. Она запасена. Она ждет твоего нажатия мизинцем.
Ванька слушал, раскрыв рот. Идея "запасания силы" была для него революционной. — А тетива не порвется? — Хорошая тетива — нет. А вот лук...
Андрей нахмурился. Главная проблема была в материале дуги (плеч арбалета). В его мире, в будущем, арбалеты делали из пружинной стали или карбона. Здесь... Он вспомнил вчерашний опыт в кузне. Болотное железо было дрянным. Если сделать дугу из него, она будет либо слишком мягкой и погнется (остаточная деформация), либо слишком хрупкой и лопнет, посекши лицо стрелку. Сталь отпадала. Пока они не научатся варить нормальную сталь, путь к металлическому луку закрыт.
— Дерево, — решил он вслух. — Только дерево. Но какое? Тис? Здесь его нет. Можжевельник? Слабый. Береза? Хрупкая. В памяти всплыли обрывки знаний о луках английских йоменов и китайских чо-ко-ну. — Составной. Мы сделаем рессору, Ваня. "Сэндвич". Он нарисовал схему плеча в разрезе. — Вяз — на "живот" (внутренняя часть дуги), он хорошо держит сжатие. Орешник или береза — на "спинку" (внешняя часть), на растяжение. И склеим их рыбным клеем. Нет, еще лучше... обмотаем жилами. Но пока попробуем просто дерево. Милада подняла голову от шитья. — Вяз на болоте есть. Кривой весь. — Найдем прямой. Или выпрямим паром.
Но самой сложной частью был Замок. Веревочная петля? Ненадежно. Деревянный штырь? Тетива его перепилит или он заклинит. Нужен был "Орех". Роликовый затвор. Цилиндр с вырезом для тетивы и зацепом для спускового крючка. Андрей начал рисовать деталь в увеличенном виде. Круг, вырез-четверть, упор. — Из чего делать? Железа мало, и выточить точно мы не сможем — нет напильников. Дерево расколется от удара тетивы (там нагрузка страшная, как удар молотком). Взгляд упал на нож, который он подарил Ждану. Рукоять была из рога лося. — Рог! — воскликнул Андрей. — Лосиный рог. Твердый, как камень, но не колется. Легко резать, шлифовать. Лютомысл!
Он понял, что план готов. Завтра утром изба станет мастерской. Завтра они попробуют перегнать время, создав оружие, которое должно было появиться здесь веков через пять-шесть. Андрей свернул кожу. Руки у него чесались. Это было интереснее, чем сажать репу. Это была настоящая инженерия.
Эксперимент №1. Хруст
Утро в сарае выдалось серым. За щелями досок выла первая метель, но Андрей пота не чувствовал. В сарае стоял густой, кислый запах стружки и сырой кожи. На верстаке лежал результат двух дней каторжной работы ножом.
Прототип выглядел уродливо. Ложе из сухой, сучковатой березы было вытесано грубо, топором. Андрей поленился (или поспешил) его ошкурить, и занозы грозили рукам. Дуга... дуга была проблемой. Он взял две самые крепкие палки орешника, связал их пенькой, промазал живицей (за неимением клея) и притянул к ложу. Вместо замка — примитивный крючок, как у китайских самострелов. Нажимаешь — веревка срывается. Просто, ненадежно, опасно.
— Ванька, не сопи над ухом, — бросил Андрей, чувствуя напряжение подростка за спиной. — Сейчас проверим, стоит ли овчинка выделки.
Он поставил арбалет прикладом в утоптанный земляной пол. Сунул ногу в ременную петлю (стремя), которую приколотил на носу гвоздями. Схватился за тетиву. Это была скрученная втрое сыромятная бычья жила, жесткая, как стальной трос. — И... раз! Андрей потянул. Дерево застонало. Орешник, изогнутый в дугу, сопротивлялся отчаянно. В отличие от длинного лука, здесь плечи были короткими, угол изгиба — запредельным. Мышцы спины заныли. Андрей, кряхтя, выпрямился, затягивая тетиву на зацеп.
Андрей выдохнул. Пот заливал глаза. Он взял болт. Это была не стрела с перьями, а толстый, короткий дрын, заостренный и обожженный на конце. Больше похожий на кол для вампира. Вложил в желоб. — Отойди! — скомандовал он Ваньке, который уже лез под руку смотреть. — За поленницу! Живо! Ванька нырнул в укрытие, выставив только любопытный нос и глаз.
Андрей поднял оружие. Оно было тяжелым, несбалансированным. Клюнуло носом. Цель — торец березового чурбана в десяти шагах. Он прижал ложе к плечу. Щекой коснулся холодной древесины. Прицелился по линии желоба. Палец лег на спусковой рычаг (просто палочку внизу). — Ну... с богом...
Он нажал.
Звук был похож на пистолетный выстрел, но глуше, суше. Мир взорвался. Андрей почувствовал удар по рукам, такой силы, словно он ударил ломом о камень. Что-то хлестнуло его по щеке — горячо, больно, резко. Арбалет вырвался из рук и упал в опилки.
Тишина. Только ветер воет за стеной.
Андрей стоял, зажимая ладонью правую щеку. Сквозь пальцы сочилось что-то теплое и липкое. Ванька высунулся из-за дров. Его глаза были круглыми, как те самые блюдца, в которые наливали молоко домовому. — Дядька! — пискнул он. — Ты... ты себя убил?!
— Живой, — прошипел Андрей. Он убрал руку. Кровь. Царапина шла от скулы до уха. Если бы на сантиметр выше — остался бы без глаза. Он посмотрел на пол. Его творение было мертво. Правое плечо дуги (орешника) лопнуло. Расщепилось в мочало, разлетевшись острыми, длинными щепками, одна из которых и «поцеловала» конструктора. Тетива висела тряпкой. Болт так и остался в желобе, даже не вылетел — энергия ушла не в полет, а в разрыв материала.