Alex Coder – Агроном. Железо и Известь. Книга 1 (страница 39)
— Надо мириться, — робко предложила жена Драгана, баюкая больного внука. — Мириться? — взревел Драган. — С детоубийцами? Я лучше землю грызть буду, но не поклонюсь!
Это было безумие. Коллективное самоубийство, растянутое во времени. Они ослабли. Взгляд у мужчин стал тусклым, затравленным. Собаки, которых нечем было кормить, разбежались или были съедены. Деревни, которые веками стояли крепко, как дубы, превратились в гнилые пни. Изнутри их точил червь ненависти. Снаружи их добивал голод.
Они перестали выставлять дальние дозоры. «Кто к нам придет? Кому мы нужны, нищие и больные?» — думали они. Весь их мир сжался до узкой полоски реки, где сидел Враг. Они не смотрели на лес. А Лес смотрел на них.
На холме, в километре от Утеса, в густом ельнике, сидел человек. На нем была кольчуга, ржавая, но крепкая. На плечах — плащ из шкуры медведя. Его звали Рагнар. Он жевал вяленое мясо (не собачатину, а добрую говядину, отнятую у торгового обоза) и наблюдал за суетой внизу. Он видел дым. Слышал крики. Видел, как крестьяне ползают по грязи, боясь поднять голову.
— Глупые овцы, — усмехнулся Рагнар, вытирая жир с губ. — Они сами себя постригли. Нам осталось только шкуру снять. К нему подошел другой разбойник, с кривым носом и сарматской татуировкой на щеке. — Командир, там тихо. Они с голоду пухнут. Брать будем? — Будем, — кивнул Рагнар. — Но не сейчас. Пусть еще пару дней кровь пустят. Пусть устанут так, что топор поднять не смогут. Волки не торопятся. Волки ждут, когда лось упадет на колени.
Он откусил еще кусок мяса. Внизу, в долине, люди продолжали убивать друг друга из-за забытых обид, не замечая, что нож мясника уже занесен над их шеями.
Глаза из леса
Лес умел хранить секреты, но запах десяти немытых мужских тел скрыть было трудно. К счастью для этих десятерых, ветер дул с реки, унося их дух в чащу, где обитали только медведи да лешие.
Рагнар сидел на поваленном стволе векового дуба, который буря вывернула с корнем еще при прадедах нынешних вождей. С этой точки, скрытой лапником елей, открывался идеальный вид на муравьиную возню в долине.
Он был не стар, но его лицо напоминало старую кожаную подошву — всё в трещинах морщин и белых штрихах шрамов. Один глаз чуть косил — память о ударе кистенем под Виндобоной. Рагнар не был ни римлянином, ни германцем, ни сарматом. Он был
— Долго они еще будут плясать? — проворчал голос за его спиной.
Это был Батраз. Осетин-алан, с выбритым черепом и татуировкой змеи на шее. Он точил кинжал, монотонно проводя камнем по стали:
— Пусть пляшут, — Рагнар сплюнул жесткую жилку вяленого мяса. — Чем больше они машут топорами сейчас, тем меньше сил у них будет поднять руки, когда мы придем.
Он обернулся к лагерю. «Лагерем» это можно было назвать с натяжкой. Просто яма в овраге, где пятнадцать мужчин грелись друг об друга и о небольшой бездымный костер. Сброд. Пена, которую война выплеснула на берег.
Вот Гунтер и Клаус. Два брата-германца из племени Херусков. Огромные, рыжие, тупые как валуны, но послушные. Они дезертировали из вспомогательного легиона, прихватив с собой лорики хамата (кольчуги) и привычку рубить все, что ниже их ростом. Вот Ждан. Местный, славянин. Убил своего отца по пьяни, сбежал в лес и прибился к стае. Он знает тропы. Он знает язык. Он ненавидит своих бывших соплеменников сильнее, чем чужаков. Вот Скорпион. Никто не знал его имени. Бывший гладиатор из Дакии? Или беглый раб с галер? Он был покрыт шрамами от кнута, молчал и умел убивать голыми руками.
Всего пятнадцать. Против двух деревень, где было под сотню мужиков. Математика самоубийц? Нет. Математика волков.
— Гляди, — Рагнар указал грязным ногтем вниз. — Видишь, у того сарая? Двое из Утеса караулят. Спят на ходу. Топоры валяются в траве. А вон, за рекой, бабы воду из лужи черпают, потому что к реке боятся подойти.
Батраз ухмыльнулся, пробуя лезвие пальцем. — Овцы. — Хуже. Овцы сбиваются в кучу, когда видят волка. А эти... Они кусают друг друга за задницы, пока мы точим ножи.
Для Рагнара крестьяне внизу не были людьми. Это был «ресурс». Как грибы в лесу. Они вырастили зерно, выкормили свиней, наткали полотна. Но они не заслужили владеть этим, потому что забыли главный закон:
— Клаус! — негромко позвал Рагнар. Один из германцев поднял лохматую голову. — Проверь тетивы. Влажно сегодня. Если у кого жила лопнет в бою — сам кишки выпущу на замену. — Яволь, командир, — буркнул верзила, проверяя натяжение тяжелого лука.
Ждан, сидевший у огня и обжаривающий крысу (с едой было туго, это мотивировало лучше любых речей), поднял глаза: — А бабы? — Бабы будут, — кивнул Рагнар. — Но потом. Сначала дело.
Он снова посмотрел вниз. В деревне "Орлиный Утес" кого-то хоронили. Женский плач долетал даже сюда, на вершину холма. Смерть уже ходила там, внизу, готовя для них стол. Эти люди ослабили друг друга. Отравили воду. Сожгли защиту. Они сами открыли ворота, просто еще не поняли этого.
— Ждем ночи, — решил Рагнар. — Ночи темные, новолуние. Ждан поведет к Утесу с тыла, там, где частокол прогнил. Гунтер, Клаус — на вас ворота. Подпираем колами, чтобы не выбежали сразу. — А Падь? — спросил Батраз. — А Падь подождет до утра. Пусть смотрят, как горят соседи. Может, еще и помогут нам тушить... своей кровью.
Рагнар вынул из ножен меч. Это был римский гладиус, короткий, функциональный, лишенный украшений. Сталь была темной, матовой, чтобы не блестела на луне. — Готовьтесь, псы. Завтра мы будем есть свинину и спать на перинах. А они будут кормить червей.
Глаза из леса закрылись на секунду, чтобы отдохнуть перед резней. В лесу стало тихо. Только внизу, у реки, две деревни продолжали свой безумный, самоубийственный танец вражды, не зная, что музыка уже кончилась.
Ночь длинных ножей
Самой страшной была тишина. Не та, что стоит в пустой церкви, а тяжелая, ватная тишина спящего в напряжении поселка. «Орлиный Утес» спал вполглаза. Дозоры мерзли у реки, вглядываясь в туманную полосу воды, ожидая, что подлые «жабы» снова поплывут с ядом или факелами. Они смотрели вниз. Никто не смотрел назад, в лес.
Рагнар поднял кулак. Жест был виден в бледном свете звезд лишь на мгновение, но отряд замер. Они стояли у самого частокола с тыльной стороны. Там, где бревна подгнили и покосились, где хозяева поленились заменить труху, занятые склоками. Ждан, предатель из местных, указал на узкую щель. — Здесь свиньи пролезают, — шепнул он. — И мы пролезем.
Первым пошел Скорпион. Беззвучный, как змея. В его руке тускло блеснул кривой кинжал. За стеной послышался шорох, похожий на вздох ветра. Часовой — сонный парень в тулупе — даже не понял, что умер. Удар в основание черепа, мгновенный паралич, рука, зажимающая рот. Тело мягко осело в грязь.
Рагнар проскользнул следом. Деревня открылась перед ними, как незащищенное брюхо. Избы стояли тесно. Соломенные крыши свисали низко, сухие, как порох. Люди экономили дрова, обкладывая завалинки сеном. Идеальное топливище.
— Четыре угла, — прошептал Рагнар. — Ганс, Клаус — левая сторона. Ждан, Батраз — правая. Факелы не зажигать, пока не займете позиции. Увидите искру — бейте.
Разбойники, профессиональные убийцы, для которых ночная резня была рутиной, растеклись по темным улицам. Они не лязгали оружием. Они двигались, прижимаясь к стенам сараев, обходя пятна света. Им не нужно было драться. Им нужно было создать Ад.
Прошло пять минут. Рагнар стоял у дома Старосты Ярополка. Он достал кресало. Сухая пакля, пропитанная жиром, вспыхнула мгновенно. Рагнар швырнул огненный ком прямо под крышу. Пламя лизнуло солому, радостно затрещало и рванулось вверх. В ту же секунду вспыхнули огоньки с трех других сторон деревни.
— ПОДЪЕМ!!! — заорал Рагнар голосом, от которого лошади приседают на задние ноги. — ГОРИМ!!!
Крик разбил сон. Деревня взорвалась паникой. Люди выбегали на улицу в чем мать родила. Они видели огонь. Их первый инстинкт — спасать, тащить ведра, выводить скот. Они не брали топоры. Они хватали детей и баулы с добром. Они думали, это пожар. Случайность. Или диверсия соседей.
Они не знали, что на пороге каждого третьего дома уже стоит тень с мечом.
— Руби! — рявкнул Клаус, взмахнув топором. Первый крестьянин, выбежавший с ведром, получил лезвие в грудь. Он упал без звука, обливаясь водой и кровью. Резня началась.
Это была не битва. В битве есть две стороны. Здесь была бойня. Волки ворвались в овчарню. Разбойники действовали парами. Один бьет выбегающего, второй страхует. Мужики, спросонья, ослепленные огнем и дымом, метались по дворам. Они кричали имена жен, звали на помощь. Их резали. Холодно, экономно. Удар под ребро, шаг в сторону. Следующий.