Alex Coder – Агроном. Железо и Известь. Книга 1 (страница 40)

Староста Ярополк выбил ногой дверь горящей избы. Он выскочил на крыльцо, держа в руке старый меч. Его седая борода развевалась на горячем ветру. Он увидел Рагнара. Человека в железной чешуе, который стоял посреди ада и улыбался. — Соседи! — взревел Ярополк. — Бейте гадов! Они с тыла зашли!

Староста кинулся в атаку. Он был крепок для своих лет, но он был крестьянином. Рагнар даже не вынул руки из-за пояса. Он просто чуть отклонился. Скорпион, тенью возникший за спиной Ярополка, перерезал ему сухожилие под коленом. Старик рухнул. Меч выпал из ослабевшей руки. Рагнар подошел и наступил сапогом ему на грудь.

— Не соседи, старик, — сказал он спокойно, глядя, как к горлу Ярополка приставляют нож. — Гости.

С другой стороны улицы донесся вой. Борислав, охотник, тот самый, что начал эту войну, выпрыгнул из окна своего горящего дома. Он держал рогатину. Он успел понять, что происходит. — Батя! — заорал он, видя поверженного отца. Борислав рванулся вперед, насаживая на рогатину одного из наемников (тот зазевался, грабя труп). Наемник захрипел, умирая. — Крови!!! — ревел Борислав, круша всё вокруг себя в припадке берсерка.

Но против лома нет приема, если нет приема. Батраз метнул аркан. Веревка обвила шею Борислава. Аланский наездник, знающий толк в ловле людей, дернул. Борислав упал, хрипя и хватаясь за горло. Ждан тут же прыгнул сверху, оглушив его рукоятью топора. — Этот крепкий, — оценил Ждан. — На рудниках дорого купят. Вяжи.

Огонь пожирал деревню. Крыши рушились, поднимая снопы искр в черное небо. Запах горелого мяса — свиного и человеческого — был невыносим. Крики затихали. Оставался только плач женщин и треск дерева. Остатки защитников, согнанные в кучу у единственного уцелевшего колодца, бросали вилы и падали на колени. Они были измотаны неделями голода и страха перед соседями. У них не было сил драться с профессионалами.

Рагнар прошелся вдоль строя перепуганных, плачущих людей. Огонь плясал в его глазах. Он увидел старика Ярополка, которому вязали руки. — Мы ждали их с реки... — шептал староста разбитыми губами, глядя на горящий Утес. — Мы смотрели на воду... Мы выставили посты там...

Рагнар рассмеялся. Это был лающий, отрывистый смех, похожий на кашель. Он наклонился к лицу поверженного вождя. — Вы смотрели на реку, потому что там были ваши враги по глупости. А смерть — она как воздух. Она везде. Она заходит в спину, пока ты грозишь кулаком зеркалу.

Он выпрямился и махнул рукой в сторону пылающих домов. — Заканчивайте. Мужиков, кто цел — в колодки. Баб — в круг. Детей не трогать, пока сами не сдохнут. Он повернулся к другому берегу реки, где, как он знал, жители "Бобровой Пади" уже проснулись и видели зарево. — А теперь... пусть вторые порадуются. Пусть думают, что боги покарали вас. Они откроют ворота сами.

В ночи, озаренной пламенем уничтоженного рода, Рагнар выглядел как демон, пришедший собрать жатву глупости. "Ночь длинных ножей" только начиналась.

Падение Пади

Зарево над "Орлиным Утесом" было похоже на рассвет, взошедший не с той стороны света и слишком рано. Огненный столб рвал ночное небо, отражаясь в черной воде реки дрожащими, кровавыми полосами. Искры летели через воду, как светлячки, но тонули, не долетая до левого берега.

Жители "Бобровой Пади" не спали. Вдоль низкого частокола, прилипнув лицами к щелям, стояла почти вся деревня. Мужики в накинутых на плечи овчинах, бабы, закутанные в платки, дети, выглядывающие из-за материнских юбок. Их лица, освещенные отблесками далекого пожара, выражали не ужас. Не сочувствие. Не желание помочь. На них была написана чистая, незамутненная, мстительная радость.

— Горят! — сипло выкрикнул Драган, староста Пади. Он стоял на смотровой вышке, сжимая в руке кружку с брагой. — Глядите! Крыша Ярополка рухнула! Справедливость есть!

По толпе прошел гул одобрения. Кто-то свистнул. Кто-то захохотал. — Так им и надо, супостатам! — Боги услышали! Перун молнию кинул! — Нажрались, гады, нашей водой гнилой! Получили!

Никому в голову не пришло, что это могли быть чужаки. В их маленьком мире существовало только две стороны: "Мы" и "Они". Если "Они" горят, значит, победили "Мы" (или наши боги). Других вариантов уравнение ненависти не предусматривало.

— Наливай! — крикнула жена кузнеца Неждана, дородная баба, которая еще вчера плакала от страха. Сейчас её глаза горели лихорадкой. — Праздник нынче! Ворога не стало!

Бочки выкатили прямо на улицу. Осада кончилась. Блокада снята огнем. Драган, пьяный от зрелища чужой беды больше, чем от меда, махнул рукой стражникам у ворот. — Открывай! Пусть видят, что мы не боимся! Пусть смотрят с того берега, как мы гуляем на их поминках! Воздух нужен! Дышать хочу!

Тяжелые ворота со скрипом поползли в стороны. Засовы упали. Бревна, подпиравшие створки, отбросили в грязь. "Бобровая Падь" распахнула свое нутро навстречу ночи и реке. Навстречу победе, которая была призраком.

Люди высыпали на берег. Они пели срамные частушки, грозя кулаками горящему утесу. — Эй, Ярополк! — орал Драган, размахивая топором. — Тепло тебе, старый хрыч? Приходи греться!

Они пили. Они обнимались. Они были счастливы. Это была эйфория выживших, которые думали, что пережили чуму, тогда как чума просто переоделась.

***

На середине реки было тихо. Туман, который всегда стелился здесь плотным слоем, скрывал все, что было ниже уровня глаз стоящего человека. В этом тумане скользили тени. Их было пятнадцать. Они не плыли в лодках — лодки скрипят уключинами. Они шли вброд, там, где река делала перекат. Ледяная вода доходила им по грудь. Они держали оружие и щиты над головами. В зубах у многих были зажаты ножи.

Рагнар шел первым. Он слышал пьяный ор на берегу. Слышал песни. Видел распахнутые ворота, освещенные факелами. В его груди не было злорадства. Только холодное презрение профессионала. "Идиоты," — подумал он. — "Они сами накрыли на стол. Нам даже стучаться не надо."

Вода была обжигающе холодной, но адреналин согревал. Они вышли на берег в сотне шагов от празднующей толпы, скрытые кустами ивняка. — Оружие к бою, — прошептал Рагнар. — Клин. Клаус, Гунтер — острие. Батраз, Ждан — фланги. Резать всех, кто с железом. Баб глушить.

— Пошли.

***

Первым их заметил пастушонок, отбежавший к кустам по нужде. Он увидел, как из тумана вырастают гигантские, мокрые фигуры в железе. Мальчишка открыл рот, чтобы закричать, но звук застрял в горле. Страх парализовал его. Он просто стоял и смотрел, как Смерть выходит из воды. Гунтер, проходя мимо, даже не замедлил шаг. Он просто двинул парня кулаком в висок, и тот упал в траву без сознания.

Они вошли в толпу как нож в масло. Люди, пившие за победу, сначала не поняли. Они подумали, что это кто-то из своих перепил и начал буянить. Но когда голова веселого гармониста, игравшего на дудке, вдруг отлетела в сторону, а струя крови ударила в костер, музыка оборвалась.

Визг. Этот звук был страшнее любого пожара. Визг сотен глоток, осознавших ужас. — Чужие!!!

Мужики похватались за топоры, но было поздно. Разбойники не давали шанса собраться. Они работали "тройками". Германцы врубались в толпу с двухручными мечами, расчищая пространство. За ними шли легкие бойцы, добивая и оглушая. Это была не битва. Это был забой скота на скотобойне.

Староста Драган выронил кружку. Он стоял, глядя на Рагнара, который шел к нему, перешагивая через тела. Драган был сильным мужиком. Он мог завалить быка. Но он никогда не видел человека, чьи глаза были такими пустыми и страшными. — Кто вы... — прошептал он. — Мы же... мы же победили...

Рагнар не ответил. Он ударил щитом. Удар римского скутума в лицо ломает нос и выбивает дух. Драган рухнул на колени. Рагнар пнул его в грудь, опрокидывая навзничь. — Победители, — сплюнул он. — Победители смотрят по сторонам, а не в кружку.

Кузнец Неждан, единственный, кто не был пьян, попытался организовать оборону. — К кузне! — заорал он, хватая огромный молот. — Мужики, спина к спине! Вокруг него сбились человек десять. Они ощетинились вилами и ножами. Это был единственный островок сопротивления.

Рагнар оценил ситуацию. Штурмовать кузнеца с молотом — потерять бойца. Нерационально. — Батраз! — крикнул он. Алан с татуировкой змеи кивнул. Он не полез в ближний бой. Он достал аркан. И пока Гунтер отвлекал кузнеца ложными выпадами, Батраз метнул петлю. Веревка обвила ногу Неждана. Рывок. Кузнец рухнул, молот выпал из рук. Остальных, лишенных лидера, добили за минуту.

К рассвету в "Бобровой Пади" стало тихо. Дома не подожгли — Рагнар запретил. ("Нам тут зимовать"). Но улицы были красными. Выживших согнали в загон для скота. Взгляд у пленников был безумным. Они все еще не могли поверить. Час назад они пили за гибель врагов. Они смеялись над чужим пожаром. А теперь они сами сидели в грязи, связанные, избитые, лишенные всего.

Рагнар подошел к плетню, за которым сидел Драган. Староста был избит до неузнаваемости, но жив. — Ну что, сосед, — усмехнулся Рагнар, вытирая меч о полу его кафтана. — Видел зарево? Красиво горело? Драган поднял на него заплывший глаз. — За что? — прохрипел он. — Мы же вам ничего не сделали... — Вот именно, — Рагнар наклонился к самому его уху. — Вы ничего не сделали. Вы просто радовались чужой беде. А беда не любит, когда над ней смеются. Она приходит в гости.