Alex Coder – Агроном 3: Двойной след (страница 5)
А римскому "заморышу" большего было и не надо. Тит даже не ударил мечом. Коротким, взрывным поворотом бедра и толчком локтя легионер просто выбросил весь собственный компактный вес вперед, впечатывая гигантскую выступающую металлическую "шишку" своего щита — стальной сферический умбон — тяжелым апперкотом прямо снизу вверх, точно под нижнюю, незащищенную челюсть пролетевшего мимо Ратмира.
Громкий, мокрый хряст столкновения металла с лицевой костью оборвал смех над площадью мгновенно. Мозг гиганта отрубился быстрее, чем он осознал боль. Закатанные глаза лесовика подернулись белой пеленой. Огромное стокилограммовое тело Ратмира без звука рухнуло назад, как спиленное старое дерево, шмякнувшись затылком в мокрую грязную слякоть двора, так и не выпустив застрявшую под собой дубину.
Венедский исполин остался лежать мешком с мясом у ног крошечного римлянина, с вывернутой скулой, из разбитого, распухшего в секунду рта медленно пополз кроваво-красный слюнявый пузырь. Абсолютный, позорный и бесповоротный нокаут с одного удара доской. Без применения "честных лесных мужских правил" обмена топорищами и криками!
Легионер Тит, не сбив дыхания, всё так же монолитно удерживал щит в "лицевой застёжке", не смотря на павшего. Повинуясь молчаливому кивку подошедшего центуриона Варрона, солдат сделал два четких шага назад — и слился обратно со стоящим монолитным отрядом "Ромейской черепахи". Занял свой паззл в невозмутимой цепи "Коробочных Квадратиков". Рим пережевал дикого лося даже не сдвинув ремень на калиге!
Андрей заложил руки за спину, обходя бездыханного храпящего богатыря, и тяжело устремил леденящий, диктаторский техно-инженерный взгляд на разинувшую в обморочном благоговении и тотальном мистическом шоке челюсти, бледную армию местных смердов:
— Эта Ваша дуболомная Лесовичная "каждый сам за себя удаль вольного героя"... Издыхает здесь, в этих соплях ровно на этом ударе о Железную римскую бляшку!! — резанул по затихшему бараку рык Инженера-победителя. Вождь ударил кулаком в красный легионный щит, разрывая их хлипкий языческий гонор о реалии профессиональной науки убийства античного Мироустройства:
— Пока Вы орете с пеной у ртов поодиночке и выпендриваетесь своими бицепсами перед девками на деревне... Этот "Квадратноходящий, смешной коротыш" с юга будет рвать Вашим стадам глотки тупым углом доски! Потому что эти мужики... владеют Физикой упора, углами гашения атак, тактикой геометрии Сплошной Машины... а Вы, дикари из мха — только вопите матом!! Когда из-за ваших родных Лесов выкатится стальная коалиция в двести таких же профессионалов Саксонов... Они даже вспотеть не успеют, намотав вашу толстую мясогеройскую кишку на свои скрепы!! И вас будут выжигать ротами вместе с хатами! Усвоили Науку... Мудаки Невоинственные!?... Уразумели Отличия Опыта Эпох от Свиной Резни!?
Громадный невр Зубр крякнув повалил ведро на изрубцеванном снегу. Лесовики Андреева привольного табора без звука брякающих побрякушек тупо, почтительно потупили грязные головы... Оправдывать дикие, свободные махачи кувалдой было нечем. Античная Армия стерла Лесной Понт без обнаженного мечевого лоска!! Римская армейщина в лице сержанта из провинции прострелила непонимание: Физический закон Рычага из досок страшнее медвежьего веса!!
Андрей медленно повернулся к не шелохнувшемуся строю Дакийцев, глаза Легата Валерия блеснули торжеством Учителя над партаком Будущего поколения, и Инженер сгреб перстом всё трёхсотголовье вскочивших извиняющихся на обучение пацанов: — Разделить их... По шеренге римлян в центр. Заковать их мужество в Фалангу... Бить щитами по кадыкам, по коленкам с деревянным тренировочным упором!!... От сегодня и Навсегда!... Вы забудете слово Лесная Тропка Героя!! Вы будете ползти боками, умываться грязью... Но Вы блядь научитесь у этих Южных Гостей Сшиваться как стальной гвоздь... "Черепашники"... Конец варварскому броуновскому танцу. Тренируемся шагать под Мой Барабан в квадратики... И пока этот медведь-дурилка на снегу Ратмирка не дотянет щитом удар... спать он больше под крышу Домов Не Зайдет!... Шагом В Ряд — Твою за Мати!!!! Работайте Строевиком!! И в мерзлые майские слякоти Темной Истории — первый Объединённый Спецназ ПротоРуси, скованный Латынью-оружиезнанием из античного устава, с диким рыдающим скрежетом палок перенимал Опорно-Клиническую механику Брони... Дробь Римских ботинок стирала местный партизанский романтизм дикарей!! Фаланги ковали Империю из позорных избиянок с шишом на досочках. Войска собирали свои ледяные, смертоносные легионерские модули СТЕНА К СТЕНЕ... Конец Атаманщины ознаменован хрустнувшей рожей в грязевых ручейках тренировок.
Железная клетка порядка (Муштра Варрона)
Разбитая скула венеда Ратмира зажила только через две недели, но холодный урок, преподанный легионером Титом, впечатался в умы местного ополчения навсегда. Иллюзия того, что «дурная медвежья сила» и крик решают исход битвы, разбилась в кровь о простой деревянный щит, за которым стояли столетия римской тактики.
Андрей не стал тратить время на утешение уязвленной гордости. Он просто передал три сотни мужиков-лесовиков и пришлых степняков в мозолистые, беспощадные руки центуриона Варрона.
— Они думают, что война — это потешная рубка на ярмарке, Марк, — сказал Агроном римлянину, глядя на топчущуюся в мартовской грязи пеструю толпу крестьян. — У меня нет карцеров и лишнего времени. Ломай их привычки. Если кто-то попытается в строю показать свой «героизм» — бей витисом (виноградной лозой) так, чтобы шкуру сняло. Когда придут саксы или гунны, эти люди не должны рассыпаться.
Для старого командира дакийских лимитанов это был язык, который он понимал идеально. Следующий месяц для наспех собранного ополчения превратился в методичный, грязный и тошнотворный ад. Варрон даже не подумал выдавать им настоящее железо. Железо в пятом веке стоило баснословно дорого. Добыть и выплавить пригодную сталь из убогой местной болотной руды было каторжным трудом для кузницы Вульфа, и тратить дефицитный металл на обучение вчерашних пахарей никто бы не позволил.
Каждому мужику выдали тяжелый, грубо отесанный сосновый щит (специально сделанный в два раза тяжелее боевого) и обычную толстую ясеневую палку вместо меча.
Весенний плац за крепостной стеной превратился в месиво. А над хлюпающей слякотью с рассвета до заката разносился хриплый, надсадный лай римского ветерана: — Сомкнуть край!! Плечо к плечу, дикари! Ты куда шагнул, смерд?! В лесу будешь скакать, а здесь ты — кусок доски в моей стене!! Назад в линию!
Варварская, кипящая индивидуализмом кровь местных парней поначалу бунтовала. То один, то другой здоровила, сплевывая разбитые в кровь губы, бросал деревянный щит под ноги и бросался на инструкторов с кулаками. Но наказание следовало молниеносно. Варрон не кричал. Он делал неуловимый жест, и трое истощенных, но закованных в профессиональную привычку легионеров просто сминали бунтаря втроем. Славянин или чухонец, способный поднять телегу, через несколько секунд захлебывался в луже собственной крови, с прижатым к шее щитом, избитый тупыми концами тренировочных гладиусов. И так до тех пор, пока бунтарь не понимал: перед слаженным организмом толпа героев — просто мясо.
***
К маю характер учений на плацу необратимо изменился. Упрямая деревенская дурь выгорела в соленом поту.
Андрей, прищурившись от яркого солнца, стоял на вышке над недостроенным частоколом Южного Посада вместе с Гаем Валерием и Юлией. Внизу, за пределами рва, дышали пылью другие люди — каторжане. Пленные балты-голядь и недобитые дружинники князя Боривоя в грязных дерюгах толкали тяжелые тачки с кирпичной крошкой под надзором угрюмого немца Клауса. Предателей не сделали солдатами; они навсегда остались "двигателем" черных, выгребных и земляных работ Городища, добывая тот самый строительный фундамент, по которому маршировала охрана. Им бросали миски с пшенкой чуть сытнее, чем зимой, но бич Клауса всё так же звенел над спинами, напоминая о месте в иерархии.
Но в центре поля зрение приковывала совершенно иная картина.
Там двигались двести пятьдесят человек ополчения. Это больше не была цветастая, беспорядочная ватага. Мужики перестраивались медленно, тяжело, в вязкой грязи, но они шли ровным квадратом. По лающей команде Варрона над их головами смыкалась сплошная крыша из поднятых деревянных щитов — примитивная, но работающая «Черепаха» (Testudo). Когда с вышек стражники ради проверки обрушили на них мешки с тяжелым, влажным речным песком и щебнем — "коробочка" крякнула, мужики осели на полусогнутых, но строй не порвался, сбросив груз по краям щитов.
— Работает. Инстинкт лесоруба выбили, — с мрачным удовлетворением произнес Андрей. — Они начали доверять соседу слева. — Как в лучших лудусах гладиаторов, Доминус, — усмехнулся Гай Валерий, запахивая шерстяной плащ. — Мы вытравили из них желание умирать красиво. Но их нужно вооружить. Без железа любая черепаха — это просто орех для щипцов степной конницы.