Alex Coder – Агроном 3: Двойной след (страница 6)
Но снабжать ополчение так же богато, как элиту (Гвардию Готов Ардарика), Агроном не собирался. Ни серебра от проданного янтаря, ни производственных мощностей старика-Вульфа не хватило бы, чтобы отлить триста мечей и кольчуг в столь сжатые сроки весны 5-го столетия.
Спуск вниз, на торговую площадь Острога, доказал гениальность расчетливой логистики Юлии. Римлянка организовала выдачу первой армейской «униформы», опираясь не на драгоценный дефицит руды, а на избыток сельскохозяйственного текстиля. Ткачихи Милуши трудились сутками, пуская в дело горы льняного сырца и вычесанной шерсти.
Каждый ополченец, прошедший мартовскую мясорубку легионера, получил свою амуницию. Вместо недоступных железных панцирей — плотный, простеганный суровыми нитками в шесть слоев холщовый гамбезон(подкольчужник-ватник). В эти "кафтаны" ткачихи плотно набивали паклю, конский волос и проваривали их в соляном щелоке. Выглядело неказисто, но такой простеганный доспех прекрасно гасил дробящий удар топорища и вязко держал легкую кремневую стрелу на излете. Это был дешевый, теплый и абсолютно функциональный щит для нищего Средневековья.
Щиты (крупные плоские доски) обтягивали мокрой бычьей кожей и намертво просмаливали для жесткости. Единственной металлической деталью на щите был железный куполообразный умбонпо центру, куда мужик мог спрятать кисть для удара "снизу в челюсть", как учил заморыш Тит.
Мечи, на которые пускали слюни венеды, так и остались уделом офицеров (римлян и готов). Ополчению раздали длинные, прочные еловые и дубовые копья с острыми гранеными металлическими жалами, скованными в потоковом, самом примитивном, но убойном темпе конвейера подмастерьем Нежданом. Вместо блестящих римских шлемов на головы защитникам нахлобучили жесткие войлочные шапки, усиленные нашитыми перекрестьями из медных и железных пластин-огрызков, оставшихся от южных трофеев.
Андрей осмотрел выстроившуюся «Лесную милицию». Их внешний вид не поражал имперским, киношным сиянием золотой стали и пурпурных плюмажей. Мужики были одеты грубо, топорно, пропахли клеем, варом и прокисшим потом под холстиной. Но когда двести пятьдесят человек, облаченных в совершенно одинаковые белесые стеганки, встав по команде плечом к плечу, одновременно ударили окованными копейными древками в тяжелые, унифицированные щиты, заставив весенний воздух содрогнуться... На лицах окрестных торговцев проступил откровенный, парализующий страх перед Новой Машиной.
То, что выковывал в Городище Вульф с римскими надзирателями — это не армия легендарных богатырей. Андрей выстругал первый прототип монолитной, полупрофессиональной "Регулярной Дружины". Инструмент обороны, основанный на дешевой мануфактуре и спартанской бесчеловечности коллектива. Бедные, замученные пахари только что ощутили вкус принадлежности к чему-то массивному, чему племенная анархия никогда больше не сможет перерезать горло по одиночке. Эпоха Окопной Осады переступала черту лесных засад... Владыке печей было чем ответить на засилье пиратских драккаров и степных конников, если те рискнут обернуться в его просеку.
Урок геометрии (Тестудо)
Мартовская распутица превратила тренировочный плац за южной стеной Городища в скользкое, чавкающее месиво. Холодный ветер забивался под полы плотных льняных подкольчужников, но три сотни ополченцев, набранных из местных лесовиков и пришлых антов, этого почти не замечали. С них ручьями тек горячий, едкий пот.
Римский центурион Варрон, затянув потертый красный плащ, стоял на широком пне, как каменное изваяние божества войны.
—
Глухо ударили в мерзлую землю нижние кромки тяжелых, обтянутых воловьей кожей щитов первой шеренги. Второй ряд мужиков торопливо поднял свои щиты над головами первого, пытаясь образовать сплошную деревянную крышу. Третий и четвертый ряды должны были сомкнуть этот купол, накрывая весь отряд глухим панцирем.
Но лесной народ, столетиями воевавший в рассыпном строю, категорически не умел думать "квадратами". Один из кривичей во втором ряду слишком высоко задрал руку, открывая щель. Сосед слева, оступившись в жидкой грязи, наступил на пятку переднему пахарю. Строй дернулся. Крайний щит предательски пополз вниз, нарушая геометрию настила, и вся «бронированная крыша» неуклюже посыпалась, обнажая потные, раскрасневшиеся и недоумевающие лица мужиков.
Варрон даже не изменился в лице. Он лишь коротко махнул рукой.
Легионеры-ветераны, назначенные десятниками над этим сбродом, без единого слова врезались в сломавшийся строй. В их руках сухо свистели толстые ореховые палки — тяжелые, вымоченные в рассоле римские витисы.
Глухие, звонкие удары посыпались по деревянным обтяжкам щитов, по плотным войлочным и кожаным шапкам-шлемам (с нашитыми крест-накрест обрезками Вульфовой стали). Римляне били не из садизма, а с безжалостной механической точностью хирургов, вырезающих гнойник индивидуализма.
— Умри сам, но держи свод над братом!! — рявкнул старый оптион Гай, с размаху обрушив дубинку прямо на усиленную медными полосами макушку осевшего мужика. Ополченец крякнул и присел, пытаясь выставить перед собой рогатину. — Куда ты лезешь, смерд?! В этой черепахе у тебя нет глаз! У тебя есть только плечо соседа и команда шага! Встал! Собрал крышу!!
Мужики закипали. Для вольного венеда или анта-степняка не видеть перед собой врага, тупо упершись лбом в чужую грязную спину и подняв тяжеленный дубовый щит в слепое небо, казалось абсолютной, позорной глупостью. Как можно идти в бой, закрыв глаза досками?!
— Хватит! Пошли вы к Лешему со своими римскими загадками! — внезапно рявкнул здоровенный, покрытый шрамами зверобой из «Щучьей Заводи», бросая свой щит в слякоть. — Да мы в таком слепом загоне споткнемся об первый же пень! Зачем нам этот ящик из дров на башке носить? Бабы на смех поднимут!
С десяток недовольных ополченцев, тяжело дыша и растирая ушибленные плечи, поддерживающе загомонили. Тренировка встала на грань откровенного бунта против чужеземных надсмотрщиков. Римские ветераны инстинктивно стянулись в полукруг, ладони легли на рукояти настоящих мечей-гладиусов. Учить варваров оказалось сложнее, чем резать.
— Варрон. Стой, — раздался громкий, спокойный голос.
Толпа расступилась. Андрей, всё это время молча наблюдавший за муштрой с небольшого помоста у края полигона, тяжелым шагом спустился в раскисшую грязь. На нём не было царственных атрибутов, только плотная стеганая куртка и вымазанные в глине сапоги. Он подошел к бунтующему охотнику.
Агроном не стал орать или размахивать посохом. Он понимал физиологию мужицкого сопротивления — нельзя объяснить тракторостроителю преимущества чертежа, если он привык просто бить кувалдой.
— Ты считаешь, что выстраивать этот деревянный навес — глупая бабья работа, охотник? — спросил Инженер по-венедски. Его тон был ледяным, но лишенным презрения.
Мужик упрямо мотнул бородой: — Сам посуди, Князь. Пока мы под этими щитами сгорбившись, как слепые кроты по лужам топаем — дикарь или степняк подскачет сбоку, ткнет вилами под колено, и вся наша черепашья радость в крови захлебнется! Нам обзор нужон, чтобы бить первым!
— А ты, видимо, думаешь, что степной гунн Баламбера будет ждать, пока ты разглядишь его из кустов? — горько и едко усмехнулся Андрей, поворачиваясь к строю. — Этери! Ванька! На вал!
Один короткий взмах руки. Деревенские даже не поняли, как быстро изменилась обстановка. Со стен крепости, из-под нависающего дощатого бруствера-заборола, одновременно выглянули два десятка арбалетчиков. Этери и молодняк Городища вскинули заряженные тяжелыми коваными "гвоздями" машины. Целились они прямо в толпу недовольных, тяжело дышащих ополченцев.
Здоровяк, минуту назад качавший права, побледнел как мел. Легенды об убойной мощи Андреевых «молотков» знал каждый крестьянин: эти железные шилья месяц назад превратили атакующих балтов-голядцев в решето с пятидесяти шагов. И сейчас смертоносные желоба с туго взведенными сухожилиями смотрели им прямо в лица.
— Вы стоите здесь и орете, как вы хороши один на один с секирой, — повысил голос Андрей так, что эхо отбилось от каменного цоколя стены. Инженер ударил сапогом по брошенному в грязь деревянному щиту ополченца. — А когда с неба, навесом, от степной орды или с укрепленных башен франков на вас польется черный, непроглядный ливень из тысяч таких железных болтов и стрел — ваш "глазомер" и богатырские замахи не будут стоить собачьего дерьма! Стреле наплевать на ваши мышцы. Она просто пробьет вашу тупую, смотрящую на небо башку!
Он обернулся к Центуриону Варрону. — Легионеры. Дайте показ варварам. Смыкайте купол! Сорок римских солдат мгновенно, с холодным безразличием повиновались. Два удара сердца, хряск дерева, лязг наплечников — и на грязном плацу возник идеальный, плотный, чешуйчатый домик из красных, обитых железом скутумов. Полог был глухим, непроницаемым, без малейшей бреши. Римский асфальтоукладчик замер, защищенный спереди и сверху.
— Бей по крыше. Тупыми и навесом! — коротко отрезал Агроном стрелкам на башне. Толпа ополченцев с ужасом вжала головы в плечи.