Alex Coder – Агроном 3: Двойной след (страница 7)

— А теперь слушайте меня, герои лесные! — рявкнул Андрей в звенящую над площадью тишину. Пахари и плотники стояли, с отвисшими челюстями уставившись на целых и невредимых, абсолютно спокойных римлян, чьи щиты даже не треснули.

Агроном подошел к главному бунтарю-охотнику и пнул обратно к его ногам брошенный деревянный щит. — Физика... Архитектура вашей выживаемости, болваны! Это — дом. Крыша над головой, перенесенная на поле боя. Скаты скидывают воду. Эти доски скидывают Смерть. Внутри этого гребаного передвижного «Домика» вы абсолютно неуязвимы для стрел с неба и дротиков! Рим не побеждал богов в честном мечевом бою... Рим просто строил глухие стены прямо на ходу!

Инженер-топ-менеджер обвел жестким взглядом раскаявшиеся лица крестьян, осознавших тотальную математическую разницу между диким мясом и регулярной воинской технологией защиты:

— Мне не нужны мертвые хвастливые медведи на окраинах моего леса! Мне нужна армия, которая подойдет к стенам викингов и не сдохнет от их камней! Которая выживет. Вставайте в Квадрат. Слушать старика Римлянина беспрекословно! И пока я не увижу Идеально ровную, непрошибаемую крышу, способную доползти от кузни до самого обрыва — ни один из вас к бабьей каше Милады сегодня вечером не притронется! Варрон! Начинай!

Стыд и внезапно наступившее технологическое озарение подавили славянскую общинную гордыню подчистую. Вчерашний страх умереть «слепо в строю» обернулся пониманием единственного шанса пережить летящий с неба свист болтов арбалета Андрея. Лесной ОМОН V века, матерясь сквозь пот, с хрустом покорно начал вновь сколачивать тяжелые, неуклюжие «клети-защит» деревянными обшивками над своими макушками... Древнерусская Ополченская Машина, сжатая клятвами Римской Диктатуры Агронома, ковала непобедимый скрежет железной пехотной дисциплины.

Живой Панцирь (Тест на прочность)

Свинцовое небо поливало двор Городища ледяной весенней моросью, смешивая пот и грязь на лицах новобранцев. Ополченцы, тяжело дыша, сжимали промокшие деревянные рукояти щитов.

Демонстрация римлян впечатлила лесовиков, но одно дело — смотреть на слаженную работу античных ветеранов, и совсем другое — самому встать вслепую, прижавшись грудью к грязной мокрой спине соседа, доверив свою голову чужим рукам. Однако угроза остаться без сытной каши Милады и глухой страх перед ледяным, давящим взглядом Андрея заставляли венедов и степняков подавить общинный гонор.

Центурион Варрон, чье изуродованное шрамами лицо сейчас напоминало безжалостную маску жреца смерти, медленно поднял покрытый зазубринами центурионский витис (лозу). — Coniungite!В свод! — гортанно рявкнул старый римлянин, и эхо его приказа ударилось о бревенчатые стены.

С глухим, тяжелым деревянным лязгом, прорываясь сквозь стоны непривычных к синхронности крестьян, над полем сомкнулась грубая, неровная, но всё-таки сплошная крыша из двух сотен толстых дощатых щитов, обтянутых воловьей кожей. Дыхание людей внутри "коробочки" мгновенно сперло. Сразу стало темно. Пахло немытой мокрой овчиной, сырым лесом и кислым человеческим страхом. Индивидуальности исчезли; каждый оказался заперт в тесной, клаустрофобной темноте движущегося леса из ног.

Андрей стоял на стене. В его сером, уставшем от бесконечных логистических просчетов взоре мерцал холодный инженерный расчет. Прораб смотрел на первый собранный узел механизма. Агроном медленно, плавно опустил поднятую вверх ладонь.

Рядом с ним на забороле Этери хищно, с каким-то мстительным удовольствием прищурила свои черные степные глаза. Сарматки и подростки-охотники Городища, которым Андрей строго приказал насадить на стрелы тяжелые тупые костяные «чесноки» и кожаные «куклы» (утяжелители, ломающие ребра, но не пробивающие плоть насмерть), вскинули короткие композитные луки. За ними напряженно топтались десятники Клауса с корзинами крупного речного окатыша.

— В центр... Сплошным навесом... Залп! — свирепо крикнула Этери на варварском.

Фьют-ть-ть!Невидимый, шелестящий град утяжеленных тренировочных стрел ударил в сырое небо, очертив смертельную дугу.

Там, внизу, в кромешной духоте деревянного панциря, кузнец-ополченец Веселин рефлекторно зажмурился и вжал голову в плечи. Секунда абсолютной тишины растянулась до размеров целой зимы. А затем на их сцепленные над головой доски обрушился адский, колотящий деревянный гром. ТУХ-ТРР-РАХ-ХХАК!!Дюжины тупых стрел-колотушек с визгливым, резким барабанным перестуком лупили по мокрой коже и дереву щитов. Вибрация страшными, гудящими волнами уходила в руки. Удары скашивались по углам "крыши", которую они инстинктивно наклонили в стороны по приказу римлянина, с диким шелестом улетая рикошетом в размокшую весеннюю слякоть плаца.

— Держи! Руку держи, лом лесной! — в панике, срываясь на визг, орал Ратмир во втором ряду, всем своим медвежьим корпусом подпирая покачнувшегося соседа, щит которого предательски поехал вниз от удара тяжелой стрелы. Ратмир собственным дубовым настилом перекрыл открывающуюся дыру в доле секунды, блокируя обвал. Ужас быть искалеченным заставил его тело думать быстрее мозга. Ошибка одного здесь физически означала увечье для всех: в черепахе смерть падала сквозь первую же брешь!

— Пошел Камень! Камнями бей! — хрипло гаркнул со стены Андрей, поднимая ставки жесткого дарвиновского краш-теста на выносливость несущих конструкций до предела.

Ополченцы на башнях ухнули и принялись кидать пудовые гладкие речные камни навесом.

Когда первые три булыжника глухо, со страшным костоломным звуком ломающихся коровьих туш бубухнулив середину щитового построения славян — "Черепаха" застонала! Доски застонали так жалобно, словно хотели разлететься на лучины. Груды мыщц внизу вздрогнули, присаживаясь от перегрузки на подкосившихся мокрых лаптях. Половина бойцов внутри захрипела. Грохот в глухой деревянной трубе, где сидели люди, был похож на землетрясение. Один из худых землепашцев, потеряв равновесие, оступился, скользя подошвой по размокшей кровавой глине. Его щит повело, он начал падать назад, угрожая раскрыть всё правое "крыло" конструкции под беспощадный каменный ливень со стен!

— Сука, стой!! — проревел сосед-чухонец, и... не разрывая собственной обороны левого плеча, молниеносно, мощно ударил свободным бедром падающего мужика, впечатав его обратно в строй, удерживая плечом чужой заваливающийся щит на месте до тех пор, пока тот не ухватился за кожаные петли заново. Мужланы сомкнули зубы. Легионная "цепь Рима", которую еще утром эти люди проклинали как иноземную блажь батюшки-Цезаря, начала липнуть друг к другу звериным спасительным инстинктом стаи, забитой в угол ущелья.

Стена камня продолжала сыпаться, тяжелые тупые болты барабанили по "Черепахе", не замолкая ни на миг. Варрон расхаживал рядом со строем, спокойно, как палач на эшафоте, методично стуча витисом (жезлом) по выступающим криво бокам строя, заставляя равнять "грани брони" даже под этим огнем.

И внезапно, под шквалистым громом ударов ослепшего деревянного панциря... напряжение в мышцах и затаенный деревенский мистический ужас у крестьян стали трансформироваться во что-то совершенно новое, жгучее, горячее и необъяснимое для 5-го столетия лесных засад! Они стояли под каменным градом, под штормом пробивающихся копий-сулиц и стрел с отвесного частокола. Тем дождем, который вчера ночью превращал бегущих в лесу воинов Боривоя и варягов в решето из рваной кровоточащей плоти, заставляя уползать в сугробы с оторванными кусками ног!

Но здесь... Внутри спрессованного, воняющего гнилыми досками, плесенью кожи и едким мужицким потом деревянного Ковчега Сплоченности... ИМ БЫЛО НЕ БОЛЬНО.Стрелы со свистом рикошетили от их купола. Камни тяжело вминали локоть соседа, но скатывались на обочину без капли сломанной головы. Они были живы!! Все до одного! Ни одной капли теплой соленой крови не капало на грязную жижу их мокрой весенней земли с прорванной черепушки! Физика настила Андрея работала, как монолитный кусок свинца. Рассыпаться нельзя!

Осознание этого ошеломляющего технологического спасения и полного превосходства структуры над страхом одиночки, перековало менталитет дремучих охотников прямо за эту одну грязную минутную бомбежку!! Густой, утробный, животный рев — сначала тихий, робкий... А потом набирающий лавинообразную, хрипящую дикую ярость восторга прорвался сквозь сплошную крышу панциря: — Уааарггхххх!!! Хааа!!! Ух!! Не берет!!! Дави её-о-оо!!! Держа-а-ть скат!!! Стоим!!!

Крик лесного мужика, переставшего быть забитой мишенью феодалов и шаманов! Это рычал новорожденный солдат! Они внезапно ощутили ту гигантскую, полярную античную магию дисциплины: каждый по отдельности был трусливым слабым хворостом... но склеенные римским ором старика и Агрономным проектом выживания в единый прямоугольник из сотен бревенчатых досок — они в эту секунду превратились в единого СТАЛЬНОГО ГИГАНТА. Машину! Сухопутный ползающий Бастион-Ледокол, раздавливающий копыта степей и прорубающийся в любую осажденную калитку сквозь ливни дерьма! Хтонический зверь из лесу стал Непробиваемым Панцирем Руси. Эйфория абсолютной непробиваемости и восторга дикого защищенного "Квадратного братства", ударило мужикам адреналином сильнее медвежьей крови в гуннской кружке. Эго выкипело... Оставив место только непоколебимому плечу в шеренге!