Alex Aris – Ты-Я (страница 3)

Тогда Вадим понял: вещь может выглядеть восстановленной и всё же быть другой.

В переговорной директор уже демонстрировал диаграмму сроков. На экране три обычных года подготовки служебной собаки сжимались до шести недель. Представители заказчика сидели напротив, женщина с планшетом листала материалы испытания. Роман занял место у двери.

Для Вадима оставили стул рядом с директором.

— Наконец-то, — сказал тот. — Коллеги хотят услышать предварительное заключение автора метода.

Вадим сел, положил очки на стол и заговорил без слайдов.

Он объяснил, что результат соответствует заранее установленным критериям. Подчеркнул, что одного испытания недостаточно. Перечислил необходимые проверки: новый маршрут, незнакомый кинолог, другие отвлекающие запахи, отсроченное тестирование через две и четыре недели. Представитель заказчика дважды попытался перевести разговор к срокам внедрения. Вадим возвращал его к валидации.

— Но принцип подтверждён? — спросила женщина с планшетом.

— Подтверждена передача комплекса поведенческих навыков.

— Без обучения реципиента?

— Без традиционного обучения. Была адаптационная сессия после процедуры.

— Собака-донор ничего не потеряла?

— Нет.

— То есть навык скопирован.

Директор улыбнулся. Это слово предназначалось для пресс-релиза, которого пока не существовало.

— В допустимом приближении, — сказал Вадим.

— А что ещё можно скопировать?

В комнате стало тихо. Директор чуть повернул голову, предупреждая его не усложнять.

Вадим видел перед собой Ладу у стекла. Правая лапа на прозрачной поверхности. Не поисковый жест, а просьба открыть дверь человеку, которого она не знала.

— Пока мы передаём только изолированные навыковые модели, — ответил он.

Это было правдой.

— Я спрашиваю о пределе.

— Предел определит способность мозга реципиента перестроиться, не утратив собственные функции.

— Память?

— Память не хранится отдельным файлом.

— Характер?

— Это не научный термин.

— Личность.

Роман у двери перестал смотреть в пол.

Вадим взял очки, но не надел их.

— Личность — устойчивый способ обработки информации, — сказал он. — Если способ имеет материальный носитель, его можно описать. Если его можно достаточно точно описать, вопрос воспроизведения становится техническим.

Директор вмешался прежде, чем женщина успела задать следующий вопрос.

— Это отдалённая теоретическая перспектива. Текущая программа ограничена специальной подготовкой животных.

Разговор вернулся к стоимости, срокам и количеству собак. Вадим отвечал, когда спрашивали. Роман больше не произнёс ни слова.

После совещания директор закрыл дверь и велел Вадиму остаться.

— Теоретическая перспектива? — переспросил Вадим.

— Им нужны собаки. Не философская революция.

— Она спросила о пределе метода.

— А ты мог сказать, что данных нет.

— Данные есть.

Директор посмотрел на него внимательнее.

— Какие?

Вадим выдержал паузу.

За стеклянной стеной переговорной сотрудники разбирали кофе и оставшиеся бутерброды. Один из инженеров поднял большой палец. Вадим ответил коротким кивком.

— Общая модель, — сказал он. — Если перенос устойчивых нейронных паттернов работает на навыке, нет оснований считать личность физически исключительной.

— Зато есть основания не произносить это перед заказчиком.

— Вы хотите финансирование только для собак?

— Я хочу, чтобы лаборатория существовала через год.

Директор собрал бумаги в папку, хотя мог оставить их на столе.

— Ты сделал отличную работу. Не испорти её желанием немедленно доказать следующий тезис.

— Следующий тезис уже внутри результата.

— Тогда пусть посидит там до повторных испытаний.

Вадим вышел, ничего не ответив.

Вместо кабинета он пошёл во второй корпус.

Виварий находился через крытый переход. После стерильной тишины лаборатории там всегда было слишком много жизни: цокали когти, звенели миски, кто-то лаял в дальнем ряду, вентиляция несла запах влажной шерсти и дезинфицирующего средства. У двери Вадим надел бахилы и расписался в журнале.

Роман сидел на корточках между двумя вольерами. В левом лежала Альма — тёмная немецкая овчарка с проседью на морде. Справа Лада ходила вдоль решётки, останавливаясь каждый раз напротив кинолога.

— Сюда нельзя после испытания без карантинного интервала, — сказал Роман, не оборачиваясь.

— Мне можно.

— Поэтому и пришли.

Вадим остановился в проходе. Альма подняла голову. На Ладу не посмотрела. Лада, наоборот, застыла и несколько секунд следила за движением старой собаки.

Роман вынул из кармана два одинаковых резиновых мяча.

— Альма никогда не любила новые. Пока не разомнёшь и не отдашь свой запах, не берёт. Лада хватает всё, что катится.

Он положил один мяч перед решёткой Альмы. Та отвернулась. Второй бросил Ладе. Молодая собака подбежала, раскрыла пасть — и остановилась. Обнюхала мяч, вернулась к решётке без него.

— Это вы уже проверяли? — спросил Вадим.

— Сразу после коридора.

— Почему не записали?