Alex Aris – Ты-Я (страница 5)

На заднем плане у неё закипел чайник. Вадим представил кухню: синяя кружка возле раковины, раскрытое окно, билет на холодильнике. Через девять дней они должны были уехать за город. Ирина уже дважды спрашивала, не совпадёт ли поездка с новым испытанием. Он дважды ответил, что график закрыт.

— Рассказывай, — сказала она. — Что получилось?

— Лада нашла закладку с первой попытки. Прошла незнакомый маршрут, проигнорировала корм, обозначила правой лапой.

— Как Альма?

— Да.

— И чему вы радуетесь: что Лада научилась или что стала похожа на Альму?

Вадим откинулся в кресле. У Ирины была привычка задавать вопрос в форме простой развилки, хотя она уже видела третью возможность. В клинике это помогало пациентам заметить ошибку в собственном выборе. Дома раздражало.

— Она не стала похожа на Альму. Получила конкретный поисковый комплекс.

— Ты сам сказал: та же лапа.

— Жест входит в навык.

— А если бы Альма после находки скулила?

Вадим посмотрел на закрытый видеофайл с сорока секундами после опыта.

— Не скулила.

— Я спрашиваю, что считалось бы навыком. Найти запах? Сесть? Поднять лапу? Ждать конкретного человека после работы?

— Последнее не переносилось.

Ответ вышел слишком быстрым.

— Но произошло что-то похожее, — сказала Ирина.

— Почему ты решила?

— Потому что ты говоришь «не переносилось», когда я спросила «считалось бы». Обычно ты сначала исправляешь термин.

На экране полоса анализа дошла до одной целой двух десятых процента. Расчёт обещал закончиться вечером. Вадим мог открыть спорный график, описать поведение у стекла и услышать профессиональный ответ. Ирина работала с нарушениями памяти. Она не стала бы говорить о душе, как боялся директор. Спросила бы, почему данные исключены из протокола и кто разрешил переносить больше заявленного.

— Лада перевозбудилась после теста, — сказал он. — Роман увидел сходство с поведением Альмы. Пока это наблюдение без контроля.

— Ты сохранил запись?

— Разумеется.

Он не уточнил где.

— Альма жива?

— Да.

— А с ней всё в порядке?

Вадим вспомнил старую собаку у решётки, отказ от мяча и формулировку в бюджете.

— За ней наблюдают.

— Это снова ответ про процедуру.

— Другого пока нет.

Ирина помолчала. Чайник выключился. В наступившей тишине Вадим услышал, как она поставила кружку на стол, но не налила воду.

— Ты вернёшься и всё равно откроешь данные дома, — сказала она.

— Не открою.

— Тогда зачем тебе ещё час?

— Запустить расчёт и оформить журнал.

— Хорошо. В девять тридцать я закрою ноутбук, даже если ты принесёшь его с собой.

— Это угроза оборудованию?

— Последствие.

Он улыбнулся. Слово было её способом вернуть ему собственную манеру говорить.

— В девять тридцать, — повторил Вадим.

После звонка он открыл общий протокол. Курсор стоял в строке «непредусмотренные реакции». Поле оставалось пустым. Вадим напечатал: «Кратковременное возбуждение после завершения задачи; требуется повторное наблюдение». Ни Лады у стекла, ни одновременного поведения Альмы, ни сходства карт активности в формулировке не осталось.

Перед сохранением он открыл сравнительную диаграмму ещё раз. Синим была отмечена активность Альмы во время ожидания Романа после занятий, красным — активность Лады после переноса. Линии не совпадали полностью. Красная запаздывала, давала более резкий пик на звук шагов и раньше спадала. Комиссия увидела бы в этом аргумент против переноса личности: сходство статистическое, поведение можно объяснить возбуждением.

Вадим наложил третью запись — Лада до процедуры. Красная линия до переноса оставалась почти ровной. Изменение возникло именно после сеанса и повторяло не задачу с запахом, а ожидание конкретного человека, которого Лада прежде не знала.

Он попытался построить простое объяснение. Роман кормил обеих собак. Запах халата. Положение у двери. Случайное подкрепление. Каждая версия объясняла часть, но не одновременное движение лапы и поворот головы на шаги в коридоре. Поведение было слишком сложным для одного переданного навыка и слишком неполным для целой памяти.

Именно неполнота удерживала его у экрана. Если бы Лада стала Альмой, опыт следовало немедленно закрыть. Если бы не изменилось ничего, проект остался бы системой ускоренного обучения. Между этими исходами существовала область, где можно было передать структуру выбора, не перенося субъекта целиком.

Вадим создал копию исходных данных и попробовал удалить последние сорок секунд. Программа предупредила: нарушится непрерывность временной шкалы. Тогда он оставил сырой файл, но исключил участок из автоматической разметки. В отчёте появлялся аккуратный пробел между завершением задачи и возвращением животного в вольер.

Он увеличил масштаб. Сорок секунд выглядели тонкой серой полосой.

Так мало времени отделяло успешный эксперимент от другого эксперимента, на который никто не давал разрешения.

Он сохранил документ, проверил время и установил напоминание на девять двадцать.

Перед уходом Вадим спустился в виварий. Лада спала у дальней стены, положив морду на лапы. Альма находилась в соседнем боксе и не спала. Когда Вадим вошёл, обе собаки одновременно подняли головы.

Роман заполнял журнал кормления.

— Они так весь вечер, — сказал он. — Одна слышит, другая повторяет.

— Между боксами нет зрительного контакта.

— Я знаю.

Вадим встал так, чтобы собаки не видели его. Постучал ногтем по металлической стойке. Альма повернула голову первой, Лада — через долю секунды. Он повторил с другим ритмом. Теперь первой отреагировала Лада.

— Записать? — спросил Роман.

— Нет. До утра ничего не меняй в режиме.

— Это наблюдение.

— Пока нет контрольной серии, это шум.

Роман всё равно сделал пометку в личном блокноте. Вадим заметил, но не потребовал зачеркнуть. Если эпизод окажется случайностью, запись никому не повредит. Если повторится, у события уже будет второй свидетель — и Вадим потеряет возможность считать его только своей гипотезой.

— Дай посмотреть, — сказал Вадим.

Роман протянул блокнот. Он записал время, положение собак и два ритма стука. Последней строкой: «Лада ожидает человека, которого до процедуры не знала».

— Это вывод, — сказал Вадим. — Не наблюдение.

— Тогда исправь.