Alex Aris – Оптиком (страница 2)

Илья попросил опечатать коллектор. Журнал двери мог доказать, что третьего человека не было рядом с телом. Он ничего не говорил о том, кто находился на другом конце линии.

На этот раз капитан отвела взгляд.

Илья обошёл тело по разрешённой дуге. На стеклянной стене за спиной погибшей виднелась россыпь крошечных световых точек. Они складывались в сетку, повторявшую форму человеческой головы. Несколько диодов продолжали мерцать в дежурном режиме.

— Это и есть ваша установка?

— Оптическая решётка. Я не технический специалист.

— Она воздействует снаружи?

— Свет подаётся через соединение с имплантом.

За правым ухом Корина темнел круглый след размером с монету. Илья принял его за пластырь. Теперь разглядел в центре металлическую точку.

— Его уже осматривали?

— Только на угрозу жизни. От полного сканирования отказался до адвоката.

— Разумно.

— Он признался в убийстве без адвоката.

— Это другое.

Капитан выключила схему.

— Для вас, может быть.

Илья ещё раз посмотрел на погибшую. Рука у фиолетовой карточки. Чай. Яблоко. Пистолет, разобранный по инструкции. Между выстрелом и вызовом охраны — два часа света, поданного в мозг убийцы.

Слишком много порядка для внезапной ссоры. Слишком мало для хорошо подготовленного бегства.

Перед опросом Илья попросил криминалистов собрать только то, что можно было установить без показаний Максима.

Температура чая составляла двадцать девять градусов. По мощности кружки и климату комнаты эксперт оценил: Вера налила его между 20:58 и 21:05. Яблоко разрезали не раньше чем за двадцать минут до выстрела; поверхность ещё не успела потемнеть. Один ломтик лежал ближе к месту Веры, второй — напротив.

— Ждала гостя, — сказала капитан охраны.

— Или собиралась съесть оба, — ответил Илья.

На матовом столе нашли два участка, очищенных от пыли рукавами. Один человек сидел со стороны погибшей, второй либо сидел напротив, либо опирался ладонями. Стул в комнате отсутствовал: его убрали перед защищённым сеансом. Значит, следы могли остаться раньше.

Датчик веса в полу зарегистрировал Веру в 21:11. Первые две минуты она перемещалась между столом и оптической панелью. В 21:13 положила на стол предмет массой от двадцати до сорока граммов — вероятно фиолетовую карточку. Когда вошёл Максим, система отметила дополнительный вес у двери и короткое приближение к столу.

В 21:15 оба находились неподвижно на расстоянии около полутора метров. В 21:16 Вера сделала три шага к стене, затем вернулась. В 21:17 Максим переместился к двери. За девять секунд до выстрела датчик потерял различие между их контурами: они оказались слишком близко.

— Она подошла к нему, — сказала капитан.

— Или он к ней.

— Его отметка у двери.

— Пока алгоритм ещё различал их. Последние девять секунд — общая масса и центр давления.

Эксперт вывел на стену вероятные траектории. Синяя линия Веры, серая Максима, красный круг неопределённости. Линии сходились у края стола, расходились и снова соединялись перед выстрелом. Визуализация выглядела убедительнее исходных датчиков, хотя треть сцены была математическим восстановлением.

Илья попросил убрать линии и сохранить таблицу значений отдельно. В протокол внесли: «взаимное расположение в последние девять секунд не установлено».

Под ногтями Веры нашли прозрачное волокно от защитной перчатки и частицу синего покрытия. На рукаве Максима видимых повреждений не было. Синий материал не совпадал ни со столом, ни с дверью. Его упаковали без версии.

Пульс Веры начал расти в 21:13:24 — почти сразу после появления карточки и за несколько секунд до входа Максима. Значит, страх или физическая нагрузка возникли раньше, чем она увидела оружие. Но датчик измерял сердце, а не причину.

— Она уже знала, что что-то пошло не так, — сказала капитан.

— Она знала что-то, от чего вырос пульс.

Илья записал обе фразы: первую как предположение свидетеля, вторую как предел данных. К утру разница между ними могла решить, начнут ли искать заранее подготовленную ловушку или обычную встречу, закончившуюся убийством.

Последний установленный жест Веры произошёл после ранения. Левая ладонь сдвинулась на семь сантиметров к карточке. Давление пальцев было слабым, но датчик стола его зарегистрировал.

Она могла пытаться взять ключ, передать его Максиму или просто искать опору. Мёртвое движение не объясняло себя. Оно только не позволяло считать карточку случайно лежавшим предметом.

Он попросил включить звук в комнате ожидания.

Максим Корин поднял глаза, когда Илья вошёл. Радужка была светло-серой, почти прозрачной под потолочными лампами. Зрачки реагировали одинаково. Ни явной заторможенности, ни дрожи. Только правая ладонь время от времени сжималась, и большой палец искал на указательном несуществующую неровность.

Илья сел напротив. Между ними не было стола.

— Следователь Ветров. Вы понимаете, где находитесь?

— В комнате первичного опроса лабораторного блока номер четыре.

— Я спрашивал не адрес.

Максим подумал.

— Меня задержали по подозрению в убийстве Веры Соколовой.

— Вам разъясняли право не отвечать без адвоката?

— Трижды.

— И всё-таки отвечаете.

— Вы всё равно установите последовательность. Я могу сэкономить время.

Голос был негромкий, без вызова. Так говорят специалисты, когда объясняют очевидное человеку из соседнего отдела.

— Хорошо. Сэкономьте. Что произошло?

Максим посмотрел на стекло. Теперь оно было затемнено, но очертание накрытого тела ещё угадывалось.

— Вера вошла в Белую комнату в двадцать один одиннадцать. Я вошёл через три минуты. Она стояла у стола. Спросила, принёс ли я внешний накопитель. Я сказал, что накопителя нет. Она подошла ближе. Я достал пистолет. Она увидела его и отступила на один шаг. Я выстрелил один раз.

— Откуда вы знаете точное время?

— Часы показали двадцать один восемнадцать.

— Что она сказала перед выстрелом?

— «Макс, посмотри на меня».

Большой палец снова провёл по указательному.

— Вы посмотрели?

— Да.

— И выстрелили.

— Да.

— Куда целились?

— В середину груди. Она двигалась, поэтому попал левее.

— После выстрела?