Алеся Менькова – НАБЛЮДАТЕЛЬ НАЙДЕН (страница 3)

Глава 2. Наблюдатель никогда не спит

Способность к осознаванию собственных мыслей, эмоций, телесных ощущений и внешних стимулов не является приобретаемым навыком, который нужно развивать с помощью специальных упражнений или духовных практик. Эта способность присутствует у каждого человека с момента рождения, и более того, она составляет само условие возможности любого опыта. Вы никогда не находились в состоянии, когда осознавание полностью отсутствовало, потому что даже для того, чтобы зафиксировать его отсутствие, требуется само осознавание. Глубокий сон без сновидений часто приводят в пример как отсутствия осознавания, но и в этом случае можно говорить не об исчезновении способности, а о временном прекращении её направленности на какие-либо объекты. Когда вы просыпаетесь, вы не заново обретаете способность осознавать — вы просто снова направляете её на содержание вашего опыта. Сам же Наблюдатель, чистая способность к регистрации феноменов, не подвержен циклам сна и бодрствования в том смысле, что он не может быть выключен или повреждён.

Для того чтобы убедиться в врождённом характере этой способности, достаточно обратиться к раннему детскому опыту, хотя сам этот опыт, разумеется, не сохраняется в автобиографической памяти в виде отчётливых воспоминаний. Тем не менее вы можете косвенно судить о нём, наблюдая за поведением маленьких детей. Ребёнок, который впервые видит незнакомый предмет, например, яркую игрушку, не сразу запускает цепочку: оценка, сравнение, взаимодействие. В первый момент происходит чистое восприятие: он просто видит пятно цвета, форму, движение. Эта первая, длящаяся доли секунды фаза чистого восприятия и есть работа Наблюдателя — регистрация феномена без немедленного отождествления с возникающими затем оценками. Уже в следующее мгновение включаются автоматические программы: ребёнок узнаёт игрушку (если видел подобную раньше), сравнивает с другими, оценивает как «красивую» или «интересную», тянется к ней, возможно, произносит слово.

Он просто видит. В этом «просто видит» нет никакого специального духовного достижения — это естественное, не замутнённое автоматизмами состояние сознания, которое свойственно любому человеку в первые годы жизни, пока культурные и социальные программы не начали накладывать свои фильтры на непосредственное восприятие. Важно подчеркнуть, что ребёнок в этот момент не осознаёт Наблюдателя как отдельную сущность; он не рефлексирует о том, кто именно смотрит. Он просто смотрит. Но сам акт смотрения, акт чистого восприятия, уже содержит в себе ту способность, которую мы называем Наблюдателем, — способность быть свидетелем происходящего без немедленного отождествления с возникающими оценками.

Взрослый же человек, чьи автоматические программы намного многочисленнее и быстрее, часто не замечает этой первой фазы чистого восприятия — она проскакивает за долю секунды, и ему кажется, что оценка возникает одновременно с восприятием. Однако это не так: даже у взрослого сначала есть акт регистрации, и только потом — автоматическая интерпретация. Просто временной интервал настолько мал, что для невнимательного наблюдения он незаметен.

По мере взросления человек усваивает огромное количество автоматических программ: языковые конструкции, социальные нормы, оценочные суждения, модели поведения в типовых ситуациях. Эти программы чрезвычайно полезны, потому что они позволяют не тратить время и когнитивные ресурсы на обдумывание каждого действия. Вы не размышляете о том, как держать ложку, когда едите суп; вы не вычисляете каждый раз грамматическую структуру предложения, когда говорите; вы не анализируете заново, что означает красный свет светофора. Всё это работает автоматически, и это нормально. Однако у автоматических программ есть побочный эффект: они захватывают внимание и создают иллюзию, что вы и есть эти программы. Вы настолько привыкаете к внутреннему монологу с его оценками и прогнозами, что начинаете считать этот монолог самим собой. Внимание постоянно направлено на содержание — на мысли, на эмоции, на планы, — и перестаёт замечать сам контекст, само пространство, в котором всё это происходит. В результате возникает ложное ощущение, что Наблюдатель исчез или его никогда не было.

Но это ощущение обманчиво. Наблюдатель не может исчезнуть, потому что он не является объектом, который может переместиться или разрушиться. Он есть само условие существования любого опыта. Если вы перестали замечать Наблюдателя, это означает лишь то, что ваше внимание полностью поглощено объектами наблюдения — точно так же, как человек, увлечённый захватывающим фильмом, перестаёт замечать экран и кресло, в котором сидит. Экран и кресло никуда не делись; они продолжают существовать и выполнять свои функции, просто внимание зрителя направлено на другое. Как только вы задаёте себе вопрос «кто это видит?», фокус внимания смещается с содержания на контекст, и вы снова обнаруживаете Наблюдателя, который всегда был здесь. В этом смысле можно сказать, что Наблюдатель не спит никогда — он всегда присутствует, но может быть либо замечен, либо не замечен вами в зависимости от направления вашего внимания.

Многие люди, впервые сталкиваясь с этим различением, полагают, что для обнаружения Наблюдателя необходимо достичь особого состояния внутренней тишины, полного отсутствия мыслей или медитативного покоя. Это распространённое заблуждение, которое часто подкрепляется популярной литературой по саморазвитию. В действительности Наблюдатель доступен в любом состоянии, включая самые интенсивные эмоциональные переживания. Вспомните ситуацию сильного гнева: вы кричите, ваше лицо краснеет, сердце колотится, вы говорите слова, которые потом можете пожалеть. Но даже в этот момент внутри вас присутствует нечто, что знает: «я сейчас в гневе». Если бы этого знания не было, вы не могли бы потом сказать: «я был в гневе». Сама возможность вспомнить о своём состоянии и описать его постфактум доказывает, что даже в момент максимальной захваченности эмоцией существовал кто-то, кто эту эмоцию регистрировал. Другое дело, что ваше внимание было настолько сильно направлено на объект гнева (на человека, на ситуацию, на несправедливость), что вы не обратили внимания на самого регистратора. Но он был. И он продолжает быть в любой ситуации, без исключений.

То же самое относится к страху, панике, отчаянию. Когда человеку кажется, что он «теряет себя» в приступе панической атаки, на самом деле он теряет не способность осознавать, а способность контролировать автоматические реакции. Сам факт, что он может сказать «у меня паническая атака» или даже просто подумать «я боюсь», уже предполагает наличие того, кто фиксирует это состояние. Более того, именно этот фиксирующий компонент, этот минимальный остаток осознавания в бушующем потоке автоматизмов, позволяет человеку в конце концов выйти из состояния паники. Если бы осознавание исчезло полностью, не осталось бы никого, кто мог бы заметить, что паника прошла, и вернуться к нормальному функционированию. Пациенты с некоторыми тяжёлыми психиатрическими расстройствами действительно могут терять связь с реальностью, но даже в этих случаях остаётся некоторый минимальный уровень осознавания, иначе не было бы возможности зафиксировать сам факт расстройства.

Важно понять, что Наблюдатель не обладает свойствами, которые обычно приписываются личности: он не оценивает, не советует, не боится, не желает, не планирует. Все эти функции выполняются автоматическими программами, которые работают на уровне мозга и нервной системы. Оценка «это хорошо, это плохо» возникает как результат сопоставления текущего стимула с запечатлёнными в памяти образцами. Совет «тебе стоит сделать то-то» является продуктом работы так называемого планирующего модуля, который просчитывает возможные последствия действий. Страх — это автоматическая реакция на воспринимаемую угрозу, запускающая выброс кортизола и адреналина. Ни одна из этих функций не требует участия Наблюдателя, и Наблюдатель не вмешивается в их работу. Он просто их регистрирует. Вы можете злиться и одновременно наблюдать свою злость; наблюдение не отменяет злость, но меняет ваше отношение к ней, потому что вы перестаёте быть тождественны этой злости. Вы становитесь тем, кто видит злость, а не самой злостью.

Из этого следует важный практический вывод: вам не нужно ничего делать с Наблюдателем. Его не нужно тренировать, развивать или пробуждать. Он уже находится в оптимальном состоянии — состоянии чистого, неискажённого присутствия. Всё, что требуется, — это научиться, в потоке повседневной жизни, переключать внимание с содержания на контекст. Это переключение может происходить в любых обстоятельствах: когда вы стоите в очереди в супермаркете, когда едете в переполненном автобусе, когда моете посуду, когда лежите без сна в три часа ночи, когда участвуете в скучном совещании. Вам не нужно создавать специальные условия, не нужно садиться в позу лотоса, не нужно выключать свет и зажигать благовония. Наблюдатель доступен здесь и сейчас, в любой ситуации, потому что он и есть то, что делает ситуацию осознаваемой.