Алеся Менькова – НАБЛЮДАТЕЛЬ НАЙДЕН (страница 4)

Многие люди сообщают, что впервые заметили Наблюдателя именно в такие моменты — когда автоматизмы временно ослабевали из-за отсутствия сильных стимулов или, напротив, из-за их чрезмерной интенсивности, когда привычный режим работы давал сбой. В очереди, когда нечем заняться, ум продолжает генерировать мысли, но эти мысли часто лишены срочности и эмоциональной окраски; они текут более вяло, и в этой вялости можно обнаружить просвет, в котором и находится сам факт их течения. В пробке, когда вы не можете повлиять на ситуацию и остаётся только ждать, иногда возникает странное ощущение, что вы как будто находитесь чуть в стороне от своего раздражения, смотрите на него со стороны. В минуту отчаяния, когда вы уже перепробовали все способы справиться с ситуацией и ничего не помогает, иногда наступает странное облегчение, связанное не с решением проблемы, а с тем, что вы перестаёте с ней бороться и просто констатируете: «да, сейчас мне очень плохо, и я вижу, что мне плохо». Это и есть момент обнаружения Наблюдателя — не как результата усилий, а как естественного просвета в облаке автоматизмов.

Важно не придавать этим моментам излишнего значения, не пытаться их специально воспроизводить и уж тем более не расстраиваться, когда они не возникают. Попытка специально поймать Наблюдателя приводит к противоположному результату: вы начинаете напряжённо всматриваться внутрь себя, создавая новую мысль «я хочу обнаружить Наблюдателя», и эта мысль заслоняет собой тот самый акт осознавания, который вы пытаетесь заметить. Обнаружение Наблюдателя не является результатом усилия; это скорее результат прекращения усилия по захвату объектов. Когда вы перестаёте гоняться за мыслями, пытаясь их остановить или проконтролировать, когда вы просто позволяете им быть, а сами обращаете внимание на того, кто это позволяет, — в этот момент Наблюдатель становится очевиден. Но и здесь нет никакой техники. Есть только простое, почти скучное действие: вы замечаете, что сейчас вы замечаете. Вот и всё.

Подобно тому, как функционирует зрительная система, данное положение может быть наглядно проиллюстрировано. Вы не видите собственный глаз, когда смотрите на мир. Вы видите предметы, цвета, формы, но не сам глаз, хотя именно глаз делает зрение возможным. Чтобы увидеть глаз, вам нужно воспользоваться зеркалом. Наблюдатель подобен глазу: он направлен на содержание, но не на себя. Вопрос «кто это видит?» служит зеркалом: он направляет внимание на сам акт видения, и в этом акте вы обнаруживаете не образ, не фигуру, не сущность, а просто факт присутствия. Вы не находите что-то новое, вы находите то, что всегда было, но что вы не замечали из-за направленности внимания на объекты. И точно так же, как глаз не может увидеть себя без зеркала, Наблюдатель не может стать объектом собственного наблюдения. Но он может быть косвенно обнаружен через сам факт своей активности. Вы никогда не увидите Наблюдателя как объект среди объектов, но вы можете убедиться в его существовании, задавая себе вопрос о том, кто видит текущую мысль.

Таким образом, способность осознавания, именуемая Наблюдателем, является врожденной и неутрачиваемой. Наблюдатель не требует пробуждения или развития; он постоянно присутствует, но может оставаться заметным или незаметным в зависимости от фокуса внимания. Для его обнаружения не требуются особые условия — это возможно в любой момент, включая периоды интенсивных эмоциональных состояний. Наблюдатель не обладает личностными характеристиками — он не оценивает, не даёт советов, не испытывает страха, поскольку все эти функции осуществляются автоматическими механизмами. Попытки преднамеренно обнаружить Наблюдателя через усилие обычно оказываются неуспешными; обнаружение происходит скорее как прекращение усилия по удержанию объектов и переключение внимания на сам процесс осознавания.

Глава 3. Отделение от биографии и социальных ролей

Человек склонен отождествлять себя с содержанием собственной автобиографической памяти. Когда вас просят представиться, вы обычно называете имя, возраст, профессию, семейное положение, возможно, место рождения и другие факты биографии. Эти элементы образуют то, что в психологии называется автобиографическим самоощущением, — совокупность ментальных репрезентаций о себе, включающую воспоминания о прошлых событиях, интерпретации этих событий, оценки собственных качеств и предсказания будущих состояний. Важно понимать, что все эти репрезентации являются содержанием сознания, а не самим сознанием. Они могут меняться: вы можете пересмотреть значение какого-то события, забыть некоторые факты, приобрести новые социальные роли. Более того, одно и то же событие вашей биографии может быть описано по-разному в зависимости от контекста — вы рассказываете о своём детстве иначе на собеседовании при приёме на работу и иначе в кругу близких друзей. Изменчивость автобиографических репрезентаций указывает на то, что они не являются неизменной сущностью, а представляют собой динамические конструкты, которые строятся мозгом в каждом акте воспоминания заново. Наблюдатель же, который фиксирует эти воспоминания в момент их возникновения в сознании, не обладает изменчивостью и не зависит от содержания того, что он наблюдает.

Аналогичным образом обстоит дело с социальными ролями. В течение дня каждый человек последовательно активирует различные поведенческие программы, соответствующие его положению в разных социальных контекстах. На работе вы действуете как сотрудник, соблюдая определённые правила и ожидания; дома вы действуете как член семьи; в магазине — как покупатель; в транспорте — как пассажир. Каждая из этих ролей включает в себя специфические паттерны речи, эмоциональные реакции, допустимые формы поведения и даже позы и интонации. Эти программы настолько автоматизированы, что вы обычно не задумываетесь об их активации и переключении. Однако ни одна из этих ролей не является вами в полном смысле слова. Вы можете временно прекратить исполнение любой роли (например, уволиться с работы или выйти из состава семьи в результате развода), и ваша способность к осознаванию останется неизменной. Вы можете наблюдать себя, исполняющего роль, и замечать, что внутри остаётся тот, кто не совпадает с этой ролью. Это наблюдение возможно именно потому, что Наблюдатель и роль — разные феномены.

Социальные роли не являются чем-то ложным или ненужным. Они представляют собой адаптивные механизмы, позволяющие человеку эффективно взаимодействовать с другими людьми в типовых ситуациях. Проблема возникает не из-за наличия ролей, а из-за отождествления с ними. Когда человек полностью сливается с ролью, он перестаёт замечать, что это всего лишь роль. Он начинает верить, что его истинная сущность — быть успешным менеджером, или заботливым родителем, или верным другом. Если по каким-то причинам роль перестаёт исполняться (человек теряет работу, дети вырастают и покидают дом, дружеские отношения прекращаются), возникает ощущение кризиса идентичности, которое сопровождается страданием. Человеку кажется, что он потерял себя. Однако теряется не он, а лишь одна из автоматических программ, с которой он себя отождествил. Наблюдатель, который был свидетелем исполнения этой роли на протяжении всего времени, остаётся на месте, и после прекращения отождествления он может быть обнаружен снова.

Особого внимания заслуживают так называемые ролевые идентификации, которые в популярной психологии часто обозначаются терминами «жертва», «спасатель», «должник» или «должница». Под этими ярлыками скрываются устойчивые автоматические программы, формирующие определённый способ интерпретации себя и своих отношений с миром. Программа «жертва» проявляется в склонности интерпретировать события как причинение вреда со стороны других людей или обстоятельств, при этом собственные действия воспринимаются как не имеющие влияния на результат. Человек, следующий этой программе, часто говорит: «со мной это случилось», «меня заставили», «я не мог поступить иначе». Программа «спасатель» (или, точнее, «помощник с нарушенными границами») проявляется в устойчивой потребности решать проблемы других людей в ущерб собственным интересам, часто без запроса на помощь. Человек, следующий этой программе, говорит: «я должна ему помочь», «без меня они не справятся», «я чувствую ответственность за их жизнь». Программа «должник» (или «обязанный») проявляется в устойчивом ощущении, что человек должен кому-то или чему-то: должен соответствовать ожиданиям, должен быть благодарным, должен оправдывать вложенные средства. Во всех этих случаях человек отождествляет себя с содержанием автоматической программы и не замечает, что программа — это лишь один из возможных способов интерпретации реальности, а не сама реальность.

Важно подчеркнуть, что эти программы не являются патологией в клиническом смысле. Они встречаются у большинства людей в той или иной степени и сформировались в результате естественного научения в процессе социализации. Ребёнок, который получал внимание только тогда, когда был беспомощен, может усвоить программу «жертвы» как способ получения заботы. Ребёнок, который рано научился заботиться о младших или о неблагополучных родителях, может усвоить программу «спасателя». Ребёнок, чьи родители постоянно подчёркивали его обязанности и требуемое поведение, может усвоить программу «должника». Эти программы когда-то были адаптивны — они помогали ребёнку выживать и получать необходимые ресурсы в его конкретной семейной среде. Однако во взрослой жизни они часто перестают быть полезными и начинают приносить страдание, потому что контекст изменился, а программа осталась прежней.