Алеся Лисовская – На всё воля богов (страница 7)

Ещё до того, как первый росчерк меча окрасил стенку купола кровью зверя, оставив на боку животного глубокий след, Кассандра поспешила отвести взор. От дикого надрывного рёва заложило уши, и толпа стихла, переваривая объявший её ужас, а тот медленно, словно сладкий яд, растекался по жилам, превращаясь в эйфорию. Взгляд Кассандры скользил дальше – поверх шляп и причёсок, и внезапно холодный пот пробрал и её. Кассандра словно пропустила мощный удар в грудь, выбивший кислород из лёгких.

Там, чуть поодаль, отодвинутые по случаю праздника, стояли виселицы. Четыре.

Мелькнула запоздалая мысль: «Не стоило сюда приходить!» Но… есть ли смысл бегать от прошлого? Особенно, если повернуть время вспять не в твоей власти? В последний раз, когда она была здесь, виселиц было больше. Шестнадцать. Столько её верных слуг, самых близких её людей, кормили мух своими телами – бездыханные и посиневшие, с остекленевшими глазами и повисшими, словно плети, руками, заплатившие сполна за верность ей. Босые избитые ноги, изорванные в неравной битве одежды, свисавшие лохмотьями рукава и грязные юбки, развязанные корсеты из которых вываливались белые, как молоко, груди, сочащаяся по ногам кровь из множества ран.

Ком сдавил горло, воспоминания, как видения, вытеснили реальность, сжали в тисках сердце так, что слёзы выступили на глазах. Она видела их, как наяву, видела трупы тех, кто её любил и кому она обещала защиту. Их имена звучали в голове, отзываясь по-разному, но всегда с любовью и болью, такой сильной, что было трудно дышать, а невидимый ветер трепал волосы и подолы одежд этих канувших в лету людей.

Вороны кружили над ними. Их редкое «кар» раздавалось в вышине. Её вели босую по площади, и слёзы падали в землю, омывая ноги, медленно, безнадёжно. Кап. Кап.

Кассандра прорывалась сквозь толпу, как лёгкий каяк плывёт против течения. Толпа упорно несла её с собой, затягивая в водоворот, захватывала в плен, грозила расплющить. Оглушительный рёв дагелийского ящера за спиной вновь и вновь заставлял стыть в жилах кровь, и по реакции горожан Кассандра могла судить, что схватка будет недолгой. Слишком молодым был зверь, слишком неопытным.

– Тейль-Ран! Тейль-Ран! – взорвалась толпа, вознося своего героя, и Кассандра едва не пошатнулась от очередной волны воспоминаний, внезапно нахлынувшей.

– Бурхард! Бурхард! – народ неистово, не сдерживая радости, приветствовал её возлюбленного, вернувшегося с большой победой.

Его отряд показался в воротах замка. И Кенрик, прозванный в народе Бурхардом, спешился. Он шёл впереди и вёл под уздцы чёрного, как смоль, жеребца. Сердце замерло в ожидании, пропуская удар за ударом. «Кенрик!» Она бросилась бы бежать, но королеве то не по статусу. Закусив губу, она ждала на месте, изнемогая от затянувшейся муки.

Вечернее солнце разливало огонь в его волосах, и на губах сияла ослепительная улыбка. Лишь глаза выдавали тоску, выедавшую изнутри, как болезнь, как гигантский червь. Но Кенрик знал, что ещё немного – и он обнимет её, свою Кассандру. И потом они будут стоять, пытаясь надышаться друг другом, щека к щеке. И он сожмёт в ладонях прохладный атлас её платья. И её поцелуй – свежий, сладкий, словно эльфийский мёд – исцелит от всего, что пришлось пережить там. За хребтом.

Заигравшая вновь музыка дала понять, что бой окончен. Напряжение, витавшее в воздухе, ослабло, и Кассандра выбралась, наконец, на улочку потише. Здесь на огромных ходулях прохаживались клоуны-жонглёры, а пластичная девочка показывала чудеса гибкости, выкручивая руки и ноги так, словно костей у неё не было вовсе. Торговые палатки вдоль улицы плотно прилегали друг к другу, привлекая внимание прохожих яркими вывесками и товаром, выложенном на сбитых на скорую руку стеллажах.

– Красавица! – ушлый торгаш окликнул Кассандру, но, когда она обернулась на зов и окатила его холодом своих глаз, он едва не потерял дар красноречия. – Ах, какая! Я… У меня… столько чудесных вещей. Там. Для езды даже… есть.

Он выдохнул, всё-таки собрался с мыслями и выдал наконец:

– Уверен, что у такой красавицы есть тот, кто греет её ночи, целует пальчики. Я могу предложить для него прекрасные костюмы по хорошей цене!

Кассандра, что уже намеревалась пройти мимо, вдруг остановилась. «Действительно, одежда ему будет нужна», – подумала она и проследовала за просиявшим торговцем. Он шёл, ежесекундно оглядываясь, словно боялся, что его гостья растает в воздухе, оказавшись чудесным видением.

Купив всё, что нужно, а также чёрный плащ с капюшоном для себя, Кассандра, накинув его на плечи, вышла из лавки. «Ещё немного, Кенрик! – безмолвно пообещала она, прижимая к груди сумку с его останками. – Скоро мы будем вместе».

Музыка горячила кровь, бой барабанов заводил так, что ноги сами просились в пляс. Когда Кассандра оказалась на улице, там не было практически никого, кто бы не нашёл себе пару и не отплясывал так, словно это был последний в его жизни танец. Счастливые лица сверкали улыбками, демонстрируя не всегда целые зубы и ликующие глаза. Толстые, худые, молодые, старые – все отбивали ногами ритм и замирали в эффектных па.

Смех звенел и лился, наполняя, пропитывая всё вокруг. Потому, когда приятный незнакомый юноша схватил Кассандру за руку – она скинула и кулёк с вещами, и тяжёлую сумку и не стала противиться, поддавшись всеобщему веселью. Ненадолго расслабившись, она позволила себе вдохнуть радость жизни и раствориться в ней, почувствовать себя обычной женщиной…

Но тени неумолимо становились длиннее, напоминая о том, что день близится к вечеру, а у неё ещё много незавершённых дел. Кассандра остановилась перевести дыхание, с сожалением отпуская чужие руки. Как раз в этот момент длинный гудок рожка остановил разом все танцы. Музыка оборвалась. Разгорячённые, опьяненные праздником горожане тревожно вытянули шеи. Голос глашатая мгновенно внёс ясность и заставил толпу разделиться на две части, освобождая проход.

– Едет королева! Её величество королева! До-ро-гууууу!

Похолодев, будто только что на неё вылили ушат ледяной воды, Кассандра тут же накинула на голову капюшон и затерялась среди людей. Власть больше не интересует её, но зачем бередить былое?

Обернувшись на мгновение, уже из гущи толпы, она увидела его профиль мельком. Карета пронеслась, а он ехал следом на белом, чистом, как совесть младенца, коне. Показалось? Нет, всё в ней узнало его, учуяло, как зверь чует того, кто притаился в кустах. Кельзар жив. Маг, предавший и пленивший её – жив! Чёрным пятном осознание несправедливости разлилось внутри, пелена застлала глаза, помутив взор. «Он жииииив!!!» Гнев прожигал душу, вытеснив все остальные чувства.

Кассандра с трудом успокоилась, убеждая себя, что в этот раз она будет умнее. Она ведь обещала себе, обещала, что они с Кенриком начнут всё с чистого листа. Она говорила себе, что прошлое останется в прошлом! И нужно стереть его, забыть все обиды, всю злость. Выбросить из памяти навсегда! После ритуала у неё скорее всего не останется магии. Чтобы осуществить задуманное, ей придётся заплатить эту цену, истратить весь резерв. Весь! До последней капли! Они будут жить, как обычные люди и никто никогда не узнает об их прошлом. Никто не узнает…

Она станет совсем другой. Проживёт жизнь и состарится так же красиво, как немая женщина, что обогрела её своей лаской. Она проживёт обычную жизнь, без придворных и слуг, без дорогих нарядов, без чудес, без власти, без силы, без оглядки на то, как могла бы её прожить. Ни разу не обвинив мужа, в том, что лишилась своего дара. Она обещала! Крупные слёзы щипали глаза.

Там, под землёй, думать об этом было легче. Там, где закончился воздух, где пропало время, звуки, куда не попадал свет, там думать было легко, и решать всё это было легко!

Чуть ниже талии ещё не остыли прикосновения чужих рук – сильных молодых рук, что кружили её в танце. Помнила их и кожа на запястье, помнила и то, как ещё совсем юный, неумелый, незнакомый юноша несмело припал губами к ладони, пытаясь заглянуть в глаза.

Свёрток с одеждой выскользнул и упал на дорогу. Перепрыгивая его, Кассандра зацепилась о камень и с трудом удержалась на ногах. Она села на сваленные кучей деревянные ящики и впервые за столько лет, растирая ушибленное место, по-настоящему разрыдалась – так, как плачет маленькая девочка, которой никто не может помочь. Впервые за столько лет она плакала о себе.

Кто-то тронул её за плечо, и она, мгновенно утерев давно размокший нос, сорвалась с места, подхватила свёрток и помчалась прочь, словно кошка, что спугнули резким хлопком.

«А вдруг я не потеряю магию? Вдруг?» – спрашивала она себя и тут же, бережно перехватив сумку с костями, обнимая её двумя руками, шептала:

– Кенрик. Мой милый Кенрик, прости меня!

Ещё несколько предательских мыслей пытались заглянуть в её голову, пытались подбросить идею оставить всё, как есть, ждать и аккумулировать магию, не тратить её даже на себя, а собирать по крупицам, сцеживать, как молоко, искать способ, чтобы хранить её в нужном количестве и уже потом, когда всё получится, воскресить его. ЕСЛИ получится. Возможно ли это? Она никогда не слышала о таком. Но это не значит, что решения нет.

Кассандра с ужасом представила себя уже немолодой – в волосах серебряные нити, глубокие борозды морщин у выцветших усталых глаз и побледневших губ, дряблая обвисшая кожа под подбородком – и он, только что вернувшийся с того света, полный сил и красоты, такой, каким она его помнила и любила. Только она другая. Старуха и мужчина, разбивший множество сердец, сделавший свой выбор в той, их прошлой, жизни. Сделает ли он его вновь?