Алеся Лисовская – На всё воля богов (страница 5)

Она смотрела на все эти яства и понимала, что еда нужна ей прямо сейчас.

– Равви, я тебя зачем на работу взял? А, Равви? Чтобы ты на девок смотрел, а? Ну что ты смотришь на неё? Не смотреть надо, а товар заворачивать, – этот ор с акцентом, выдававшем в возмущавшемся южанина, пробивался сквозь звуки праздника и казался ложкой дёгтя в медовой атмосфере.

– Вот так ты за ней бежать должен, чтобы она без покупки отсюда не ушла! Ни одна чтоб не ушла! Я за этим тебя взял. А не чтобы ты спал за прилавком! Или чтобы мама твоя за мой счёт дармовое рагу тушила! Пустоголовый пёс! Зачем мне такой помощник?! Так я сам себе помогу! – пузатый толстощёкий торгаш с проплешиной на блестящем от солнца затылке распекал молодого помощника на все лады, то демонстрируя ему, как тот должен бежать за покупателями, то театрально размахивая руками.

Помощник же, втягивая голову в плечи, казался всё ниже и меньше, словно собирался раствориться вовсе. Прохожие ловили его извиняющийся взгляд и обходили мимо лавку «Господина Иваса», так, судя по всему, и звали разошедшегося не на шутку хозяина.

– Вот она подходит, а ты что стоишь? А? Равви? Ты вот так должен делать, – господин Ивас всем своим весом улёгся на выставленные на прилавке ящики с овощами и, запустив пятерню в тыквенные семечки, стал пересыпать их, набирая горсть и позволяя ей рассыпаться, формируя горку. Лицо его при этом, несмотря на всё ещё сдвинутые брови, приняло заигрывающее выражение, а губы вытянулись в трубочку, готовые раздавать воздушные поцелуи направо и налево.

Это выглядело бы нелепо, если бы господин Ивас не был убеждён в том, что он неотразим. Исходящая от него уверенность и артистизм были достойны высокой оценки. Вот только девушки и дамы постарше, глядя на это представление, смущались, нервно хихикали и ускоряли шаг.

– Ну что ты стоишь, язык проглотив, – Ивас подскочил, заметив, что добыча в виде двух дородных женщин, явно опытных хозяек и больших любительниц вкусно поесть, ускользает.

Он едва не за шиворот вытолкал помощника из-под навеса со словами:

– Иди, верни их.

Оба они при этом очутились в гуще народа. И Ивас тут же преобразился, оставив образ негодующего начальника. Он расцвел в улыбке, даря своё очарование всем и каждому, раскланиваясь и жестами приглашая подойти ближе к прилавку. Как раз в этот момент ловкие руки мошенника срезали у него кошелёк.

Кассандра выросла перед воришкой так внезапно, что тот едва не выронил добычу. На мгновение ему почудилось, что он узрел привидение. Она дыхнула ему в лицо слова, заставившие остолбенеть:

– Китэши дэкарад тамэ!

Убедившись, что парнишка замер, Касси добавила:

– Итэками!

Молча, с какими-то остекленевшими глазами, явно не понимая, что делает, он отдал ей кошель. Увесистый. Кассандра оценила его приятную тяжесть, слегка подкинув, и улыбнулась. Всё-таки это был прекрасный день.

Капля потраченной магии стянула кожу на запястье, истончила её, высосав влагу, и покрыла морщинами. Но даже это не могло испортить настроения. Кассандра знала, что остался всего шаг – и всё изменится! Она подошла к прилавку, где прямо при прохожих тучная седовласая женщина готовила мясное рагу с лепёшками, и заказала себе обед.

Еда насытила тело, разнеслась по жилам приятным теплом и радостью, возвращая молодость и красоту хозяйке, высвобождая магию. Безжизненные тусклые волосы вдруг заблестели и стали скручиваться в крупные локоны. Кожа разгладилась. На щеках, уже не таких впалых, заиграл здоровый румянец. Тёмные, почти чёрные глаза зажглись, словно здесь и сейчас отражали не небесную синь, а красоту глубокой ночи, усыпанной звездами, губы же налились свежестью и стали алыми. Кончики пальцев ощутимо покалывало от напряжения – магия просилась на волю.

Кассандра шла, смущённо прикрывая счастливые глаза длинными лестницами, чувствуя на себе восхищенные взгляды. Больше никто не смотрел на лохмотья, в которые превратилось её платье, не замечал грязь на светящемся юностью и здоровьем идеальном лице. Да и она больше не скрывала ни осанку, ни грацию. Кассандра шла через толпу, как королева, и все, кто видели её, уступали дорогу.

Когда кто-то взял её за руку и Кассандра ощутила осторожное прикосновение тёплой шершавой руки, она почему-то не испугалась и не удивилась. Её остановила седовласая женщина, во взгляде которой светилась доброта и искренность. Так могла бы мать смотреть на вернувшуюся после долгих странствий дочь, что цыгане украли ещё малышкой. Доброта читалась во всём – в том, как она касалась Кассандры, как раздвинула тонкие губы улыбка и проявились мелкие чёрточки морщинок, как лучились синие на удивление молодые глаза, не скрывая своего восхищения.

Тепло её взгляда тронуло сердце, Кассандра едва сдержала желание обнять незнакомку, та же очень мягко повела её к большому шатру, прижимавшемуся к стене дома. Нырнув под полог, Кассандра поняла, что очутилась в торговой лавке. Лучи солнца проникали сквозь полупрозрачную ткань, натянутую над головой, создавая какую-то волшебную уютную атмосферу. В своей прежней жизни Кассандра, привыкшая к роскоши и дворцам, повидала немало прекрасных изысканных нарядов и вещей, но и сейчас в этой простой уличной палатке ей понравилось.

Здесь были платья, сарафаны, туники из дорогих тканей, расшитые вышивкой и диковинными камнями, были и вещицы попроще, а на столе в специальных лотках лежали насыпанные горстями украшения – бусы, браслеты, броши – кованные, плетённые, из камней и кожи, из светящихся и обычных нитей, гребешки для волос и шпильки.

Пока Кассандра осматривалась, женщина поднесла ей кувшин с водой и, поставив его на стул, жестами предложила умыться. «Она немая», – внезапная догадка омрачила мысли Кассандры, но желание сейчас же вмешаться пришлось подавить. Такое вмешательство потребует много сил и времени, дорогих ингредиентов и, возможно, понадобится не одна попытка и даже не две. И это при условии, что она не была рождена такой. «Нельзя!» – Кассандра отдёрнула себя, запрещая.

Аккуратно положив тюк с костями на пол, Кассандра зачерпнула из широкого горлышка воды и освежила лицо, шею, руки, запястья. Женщина, огородив клиентку шторкой и пошарив где-то в закромах, уже стояла рядом и, когда Кассандра закончила, стала помогать ей раздеваться. В руках она уже держала чистую тряпицу, которую смачивала в кувшине и омывала спину красавицы, постепенно спускаясь всё ниже к осиной талии и выразительно изогнутым бёдрам. Мягкие, умелые прикосновения холодили кожу, оставляя свежий, приятный след.

Кто-то заглянул в лавку, и хозяйке пришлось отвлечься.

– Матушка, я продала четырнадцать браслетов и пару ониксовых бус, ещё деревянные чётки и русалочьи серьги, – затараторила девушка. – Но в толпе вновь орудует шайка Бартиса. Я приметила одного из них. Я оставлю всё, что выручила, в нашем схроне. Боюсь, что решат отомстить мне за то, что выкрутила руку их новенькому. Не удивлюсь, если пока он не обчистит меня, его не примут в шайку.

Как и следовало ожидать, ответа не последовало, лишь зашуршали какие-то мешочки. Кассандра тем временем сама закончила омовение и выглянула из-за шторки.

– Я пойду, мама, или тебе нужна помощь здесь?

Юркая, тонкая, как эвейская лань, девушка с рыжими волосами, убранными в изящную прическу со множеством цветов, чмокнула мать и, прочитав ответ по глазам, выскочила из лавки со словами:

– Тогда побегу работать. Людей – тьма!!! Сегодня мы хорошо заработаем!

Хозяйка лавки вернулась с белым сарафаном, расшитым мелкими голубыми камешками, они искрились и казались капельками воды. Откуда та его достала – одним богам известно, на витрине его точно не было. Кассандра не смогла сдержать улыбку. Он так разительно отличался от чёрных лохмотьев под ногами, что в прежние времена были прекраснейшим платьем, созданным лучшими портнихами королевства. Сделанный из грубой плотной ткани, какую точно не одобрили бы в высшем свете, он был достаточно красив и элегантен, и Кассандра с благодарностью взяла его – чистый, светлый, как символ её новых надежд и помыслов, как вера в то, что всё будет хорошо.

Умелые руки зашнуровали на спине завязки, надели поверх корсет и подвели её к большому напольному зеркалу в резной деревянной раме. Сарафан сел идеально, подчёркивая изгибы точёной фигурки, привлекая взгляд к в меру открытому декольте с соблазнительной ложбинкой между грудей, струясь от бедра по стройным ногам вниз и разлетаясь в разрезе при каждом движении. Рукава полупрозрачной рубашки, прилагающейся к сарафану, были какими-то воздушными, словно сделанные из паутинки. Кассандра перехватила взгляд хозяйки полный восхищения и тоски по собственной юности. И, не сдержавшись, обняла её.

Они немного постояли так, чувствуя тепло друг друга, и Кассандра подумала, что так хорошо ей не было уже давно и никогда с собственной матерью. В этот момент женщина вдруг отстранилась, чтобы снять с себя подвеску, больше похожую на ожерелье. Витиеватое причудливое плетение нитей соединило вместе белый жемчуг и камни синеглазки – брошенные яйца горной ящерки, которые под воздействием времени и холода превращались в удивительные кристаллы, способные менять цвет в зависимости от освещения, но чаще всего они отражали небесную гладь.