Алеся Лисовская – На всё воля богов (страница 14)

– И вправду красивая, – прошептал Тойл, его дыхание казалось горячим.

– Пошли, Тойл! Отец ещё не скоро встанет. Я спать хочу, – откуда-то справа донёсся голос Кайла. – И надо глянуть, что с псами. Брис не на шутку разошёлся.

– Пошёл он, – Тойл чуть отодвинулся и плюнул с досадой. – Отец новых купит.

– Эй!

– И ты иди.

– Сам иди! – огрызнулся Кайл.

Стало холодно. А когда стихли шаги и отголоски переругивания братьев, Даймири, наконец, осмелилась осмотреться.

День тянулся мучительно медленно. За утро Даймири успела продрогнуть так, что казалось, пламя бездны не сможет её согреть, но, когда проснулось солнце и поддало жару, девчонка почувствовала себя как на сковородке. Само светило словно желало выжечь на ней клеймо.

Руки болели, тело затекло, губы треснули. Хотелось расслабиться и повиснуть на веревках, но тогда они так сильно пережимали тело, что делалось слишком больно. По саду сновали слуги, опасаясь подходить близко. А солнце жарило немилосердно, и ужасно хотелось пить.

«Папа!» Должно быть Даймири уснула или стала бредить, но в молочном тумане появился образ отца. «Не уходи! – закричала Даймири. – Папа! Не уходи!» «Я всегда с тобой», – мягко отвечал он, и она видела, как отец, облачённый в белое, улыбается так, что на душе становится легче. «Посиди со мной», – просила она. «Я здесь», – отвечал он, усаживаясь у черешни напротив.

Она смотрела ему в глаза, пытаясь вспомнить, какого они цвета. Хоть это и было неважно. Ей было не страшно, когда он приходил. Она всегда звала его, когда казалось, что дело дрянь.

Сдавленные голоса ворвались в сон. Шептались мужчина и женщина – слуги.

– Что там? Говори, – женский голос. Его обладательница представилась Даймири грузной бесформенной бабой в летах.

– Господин Ольд уехал в город на торжество, – отвечал мужчина приблизительно того же возраста. Представить его более чётко Даймири не смогла.

– Ему сказали про воровство?

– Как я понял, нет. Будут ждать возвращения.

– А если он не вернётся сегодня? – допытывалась она, беспокойство в её голосе только нарастало.

– Этот щенок Кайл велел перевести девчонку в курятник и дать ей попить.

– Вот и исполняй. Если она что-нибудь вытворит, шкуру сдерут. И я не хочу, чтобы её содрали с меня, – заявила женщина.

– Я работаю здесь дольше. Ты должна выполнять мои приказы, – возмутился мужчина.

– Сам выполняй свои приказы! – с шипением огрызнулась она, понизив голос и суетливо озираясь, лишь бы кто не услышал, что она дерзит.

– Тогда я расскажу господину Ольду, что за мыши подъедают колбасы на кухне, – это тоже было сказано шёпотом.

Послышалось недовольное сопение.

– Ну и гнида ты, Фил. Однажды Дэйли будет грызть твои окорока.

– Только когда доест твои, любимая.

Раздался шлепок и недовольный вскрик, должно быть, Фил ударил женщину по заднице. Потом какая-то возня. Даймири почувствовала, что веревки на руках ослабли. Она едва не упала, но кто-то подхватил её под руки. Она чуть приоткрыла глаза для того лишь, чтобы взглянуть на траву под черешней. Ещё мгновение назад там сидел отец, и она хотела проститься с ним. Но. Его уже не было… Как давно его не было.

В четыре руки её поволокли в сарай.

Лязгнул засов за спиной.

– Пойду я, – сказала женщина. – Хватятся меня на кухне. Если ещё не хватились. Ты мне должен Фил.

С минуту было тихо, а потом…

– Веди себя смирно, если не дура! – непрошеный совет прилетел из-за закрытой двери, к которой Даймири, подскочив, прижалась лбом.

Говорил мужчина, то ли догадавшись, что она пришла в себя, то ли увидев её сквозь щели в досках:

– Ну и попала ты в заварушку. Господин Ольд будет очень зол. Молись, чтобы сам тебе наказание придумал, а не под суд отдал. За воровство сейчас всё строже наказывают. Раз – и нет руки, если поймали. На первый раз только отпустить могут, ну и если выкуп заплатят. Да кто за тебя заплатит? Что ты голь беспризорная – то каждый в нашей деревне знает… Тьфу. Дура. Это ж надо же так вляпаться. Да за своих любимцев Ольд собственными зубами голову кому угодно сгрызёт. Ааай.

Человек за стеной говорил ещё что-то, но всё больше себе под нос. Речь его превратилась в нечёткое бормотание, голос удалялся, пока не растворился вовсе.

Даймири обернулась и увидела ведро с водой. Вытянув губы трубочкой, она принялась жадно пить, и колодезный холод, мягко растекаясь по телу, словно вернул её к жизни. Мысли прояснились, выветрились остатки странного ватного сна. Курятник был пуст, куры ушли гулять, а клетки вынесли. Можно было попробовать выбить какой-нибудь из насестов, чтобы использовать для защиты. Да только, что хуже будет, не нужно было объяснять.

Даймири протёрла лицо и села на покрытое пятнами свежего помёта сено. Как же гадко всё это. Что её теперь ждёт?

Здесь время тоже тянулось медленно. Иногда Даймири слышала, как к двери приближались псы. Они шумно втягивали воздух, лаяли, пытались сделать подкоп так, что дверь ходила ходуном, а потом обязательно кто-то окликивал их и те, недовольные, отходили. Они живы и всё с ними хорошо – это, конечно, радовало, всё же спрос с неё будет меньше. Только радость была горькой. «Что, если именно им её отдадут на растерзание? Какое наказание придумает господин Ольд? Что наговорят ему его сыновья?» Эти мысли роились в голове и истязали медленно, мучительно. Слишком расплывчатым, непредсказуемым было её будущее.

Что бы ни задумали Раскины, ясно одно – для неё это кончится плохо. Она сжимала голову руками со следами верёвки и клялась, что ни одна слезинка не упадёт больше из её глаз. Она не доставит им такого удовольствия. Что бы ни случилось, она будет сильной.

Интересно, ищет ли её тётка?

Тойл и Кайл так стремительно подняли засов и вошли в курятник, что Даймири успела лишь встать, испуганно уставившись на них. Ноги и руки затекли от неудобной позы, спина ныла, а расположиться удобнее не получалось.

– Как тут наша курочка? – спросил Кайл. – Скучала?

Даймири не стала тратить время на пустые слова, она блеснула глазами и запустила в него самое старое грязное яйцо, что смогла найти в соломе, пока ждала. Промахнулась. Яйцо шмякнулось о стену. Скорлупа громко треснула и потекла вниз вместе с тягучей вонючей жижей.

– Ух ты, змеёныш, – недобро смеясь, парни окружили Даймири. Пока она отвлеклась на Кайла, Тойл схватил её сзади, накинув руку на шею как удавку. Девчонка вцепилась в руку пальцами, пытаясь хоть немного смягчить захват, но выходило плохо.

– Хочешь сказать, что у тебя есть зубки? – хохотал Кайл. – Так даже интереснее. Да Тойл?

– Главное, чтобы она не кусалась, когда мы посадим её на цепь, – отозвался брат. – Но даже если будет, я найду способ её усмирить.

В какой момент потерялась лента, Даймири не знала. Коса давно расплелась и рассыпалась на длинные игривые завитки, тёмные, густые, загоравшиеся медным, каким-то огненным светом, когда на них попадало солнце. Тойл заметил это ещё там во дворе.

– Ты же будешь смирной, змеёныш? – спросил он, прижавшись губами к уху девчонки.

Даймири повисла на сжимавшей её шею руке и извернулась, при этом Тойл взвыл – удар пришёлся ему в живот. За то мгновение, на которое он ослабил хватку, она смогла вырваться и метнулась к стене, вновь оказавшись между братьями и отчаянно жалея, что так и не сломала насест. Будь у неё в руках палка, они не посмели бы приблизиться.

– Она такая же дикая, как её тётка, – хохотнул Кайл, переводя внимание на себя. – А знаешь… Говорят, что это Зельга убила твоих родителей.

Даймири похолодела, казалось, даже волоски на руках встали дыбом, будто сама Смерть дыхнула в лицо.

– Что-то ты побледнела, – заметил Кайл, оставшись доволен произведённым эффектом. – Не знала? Или что, не веришь? – он засмеялся. – Уж больно ревнивая она гнида. Таскалась за ними повсюду. Под окнами сидела, пока они миловались. Ночью по деревне шаталась, как привидение. Выла, что зверь. Отец пристрелить её хотел, как паршивую собаку, так она людей достала. Ведь поначалу все и вправду решили, что собака какая бешенство подхватила. В страхе месяц по домам сидели, боялись по ночам выходить. Пока не разобрались. Мдааа, – Кайл смотрел на Даймири с улыбкой так, словно вспоминал забавную историю, что бабы детям перед сном рассказывают.

Его рыжие брови, веснушки, высокий лоб – точь-в-точь как у брата, и кривые зубы – всё это было гадко, словно никогда Даймири не видела никого уродливее и отвратительнее. Ему так нравилось смотреть на её растерянность, на беспомощность, заставлявшую жаться к стене.

– Говорят, с трактира мужики как-то шли ночью, девку хотели поймать, поразвлечься да Зельгу твою встретили – белую, как мел. Идёт, воет белугой, хуже изморози болотной, еле ноги от неё унесли, так испугались. Бедолага Тарин вот заикой остался, она до его дома дошла, выследила, как собака, по следам. Страшная, хуже Смерти. Точно с того света призрак. Знаешь, сколько жалоб на неё? И мужикам, и бабам она вот здесь, – Кайл ткнул пальцами себе в кадык. – Отец бы давно с ней разобрался, да тебя пожалел. Маленькая ты была. Зря пожалел, видать. Она ж утопить тебя хотела…

– Заткнись, Кайл, – прошипел Тойл, он уже разогнулся и стоял молчаливой копией брата.

– С чего это? Пусть знает, – Кайл вновь хохотнул. – Только когда она тебя к проруби вела…