Алеся Лисовская – На всё воля богов (страница 15)
– Хватит! – Тойл сделал шаг в его сторону, но Кайл выставил руку, останавливая его.
– И про то, что отец им еду давал, иначе сдохли бы они давно, тоже молчать? А еду он давал в обмен на обещание, что она тебя не прикончит. Ты не знала небось? Ты всем нам должна, поняла? – последнее слово он почти выкрикнул.
Даймири судорожно сглотнула. Всё это время она жадно вглядывалась в Кайла, пытаясь прочесть по глазам, сколько в его словах лжи, да казалось всё правдой, слишком уверенно он говорил, слишком это было похоже на… жизнь. И сердце сжималось в груди. И казалось, что сама она становится меньше, превращается в жалкий комок. Тойл наседал, незаметно приближаясь. Солнце из маленького окошка горело в его светлых волосах, убранных в хвост. Одна прядь выпала на лицо.
– А что ты думаешь – что татка наш добренький очень? Ха! Он знал, что ты красоткой вырастешь. Уж больно мамка твоя была хороша. Он для нас тебя растил. Поняла? Так что зубки свои убери.
– Замолчи, – прошипела Даймири, едва найдя в себе силы выдавить эти слова.
Глаза горели от нахлынувших слёз, так больно всё это было слышать. Так холодно было внутри и тихо, словно даже сердце остановилось, словно даже дышать нельзя.
– А чего ж молчать? Ты думаешь, мы не знаем, что ты в хлеву живёшь и что ешь там же? У нас-то тебе лучше будет. В доме будешь жить. Я тебе на полу постелю. Я уже и ошейник приготовил. И еду тебе кидать буду, что не доел. Ты только место своё знай, у ноги хозяина.
Даймири схватила ведро так быстро, что никто не смог её остановить. Она уже хотела обдать в Кайла водой, но в это время открылась дверь, и Кайл успел отскочить в сторону, а на его месте оказался Брис, позади которого стоял ещё один человек. Вода плеснулась большой волной.
– Отец, – близнецы потупились, в то время как младший Раскин, мокрый с головы до пят, покрылся красными пятнами.
Его кулаки сжались, крылья носа раздулись, а налитый ненавистью взгляд жёг испуганную Даймири. Та прижимала к груди пустое ведро, словно щит. Но страшнее всего был холодный взгляд господина Ольда. Его мутные болотные глаза задержались на ней. Крупные капли текли и по его лицу.
– Что здесь происходит? – наконец, вымолвил Ольд, демонстративно отерев лицо рукой и стряхнув ей, словно не колодезную воду стёр, а помои для свиней.
– Мы услышали, что ты приехал и хотели привести её к тебе, отец, – не поднимая головы, произнёс Кайл.
– Что-то долго вели, – заметил Ольд, всё ещё не сводя взгляда с девчонки, та же не смела поднять на него глаза.
– Так она… больно дерзкая, – заявил Кайл.
Раскин тяжело вздохнул.
– Значит, ты так ничему и не научился или, – он сделал паузу, и сердце Даймири ухнуло куда-то в ноги, – просто плохо старался.
Затем, ещё раз обведя всех надменных холодным взглядом, Ольд кивнул на выход. Даймири почувствовала толчок в спину и двинулась вслед за Брисом и Кайлом.
– Ведро! – рявкнул на неё Раскин, и оно выскользнуло у неё из рук.
– Тойл, – Ольд стоял у двери, намереваясь выйти последним. Он придержал сына за локоть, когда тот проходил мимо. – Вели позвать Зельгу.
Четыре кресла уже стояли полукругом в саду. Почти там же, где под палящим солнцем сегодня ждала своей участи Даймири. Раскины направлялись к ним. Немного позади притихшие и молчаливые слуги – двое мужчин и женщина – вели девчонку. Чуть дальше в загоне завывали и просились на свободу псы, всей мощью своих исполинских тел бросаясь на дощатый забор. Было слышно, как скользят их когти.
Ольд удобно устроился в кресле с большой спинкой и мягкими подлокотниками. Даймири поставили перед ним не слишком близко, чтобы она не могла выкинуть какой-нибудь фортель. Сыновья Раскина заняли другие места. Брис даже не пытался вытереться. Он смотрел на девчонку исподлобья, чуть наклонясь вперёд, словно хотел вскочить и наброситься на неё, у него даже руки дрожали от едва сдерживаемой, бурлящей, словно лава внутри, злости. Волосы слиплись в сосульки, с которых стекали тонкие ручейки. Слуги стали возле хозяина.
– Хороший день, – как ни в чём не бывало начал Ольд, смотря куда-то вдаль. – Город весь на ушах. Люди ликуют. Песни, танцы, угощения, вино льётся рекой. Тейль-Ран убил дагелийского ящера.
– Ооо, – оживился Кайл. – Какой силы?
– Девять цепей. Хороший был зверь. Редкий. Кстати, ночью будет ещё больше боёв и представлений. Нас пригласил господин судья. Он будет с супругой.
Ольд сделал вид, что не заметил, как перекосило лица сыновей. Внимание всех привлёк кто-то из слуг – тощий сутулый мужчина с длинными сальными волосами вёл Зельгу. Он всё время подталкивал женщину, иногда даже излишне, и она то и дело спотыкалась.
– Быстро, однако, – констатировал совершенно равнодушным тоном отец семейства.
Даймири поймала на себе внимательный взгляд Тойла, но не смогла его прочесть.
– Она что-то вынюхивала у забора, господин, – слуга низко поклонился и отошёл.
Запыхавшаяся Зельга стала рядом с Даймири. Она открывала рот, пытаясь отдышаться, как большая рыба, которую выбросили на берег. Казалось, весь мир, само небо сейчас будет судить этих двоих. Но Даймири стало легче от того, что она не одна. Собаки, то ли учуяв, то ли увидев ещё одну чужачку, залились лаем с новой силой.
– Их кормили сегодня? – задумчиво, у всех и ни у кого одновременно поинтересовался Ольд.
– Да, папа, ядом, – отозвался Брис, подрагивая от нездорового возбуждения.
– Не неси чушь! – запротестовал Тойл.
– Сам заткнись!
– Тихо, – Ольд поднял руку и перевёл взгляд на молчавшую Зельгу.
Казалось, она вся посерела от страха.
– Ты не справляешься, Зельга, – холодно произнёс господин.
– Я кормлю и пою её. Вот она – жива и здорова, – запинаясь и бледнея ещё больше, пролепетала Зельга.
И Даймири поймала взгляд Кайла. Его гадкая улыбка насмехалась: «Я же говорил тебе!» Её замутило. Брис, казалось, вовсе сполз с кресла и стал на одно колено, чтобы, когда отец даст команду, первым наброситься на жертву.
– Тогда объясни, – Ольд снял перчатки и жестом показал, чтобы ему налили вина, – почему она, забралась ко мне в сад, украла моих кур и чуть не отравила псов? Ах да, ещё облила меня водой.
Даймири замерла – услышала глухой удар в груди, и сердце на мгновение остановилось. «Забралась – да! Зельга заставила её! Украла – нет, она вернула своих кур! Да и что уж говорить о том, что Раскины сами всё подстроили! Они втянули её в это!» Она переводила взгляд с одного на другого и видела по их мерзким ухмылкам, они все всё знают! Это игра! Спектакль! Они все лжецы, лицемеры! Даймири отступила на шаг. Ей захотелось закричать, но она не посмела. Впервые в жизни она надеялась, что Зельга заступится за неё. Даймири повернулась к тётке и похолодела. Из чужих глаз на неё смотрела Тьма.
– Какая же ты дрянь! – Зельга замахнулась и ударила наотмашь.
Девчонка вскрикнула, едва устояв. Она закрыла руками лицо. Его жгло. Жгло и внутри.
– Тише, тише! – запротестовал Раскин и, вынув из кармана белоснежный платок, дал знак слугам, чтобы его передали.
Даймири приложила подарок к губам и увидела, как по нему расплывается уродливое пятнышко крови.
– Мы же цивилизованные люди, – Ольд улыбнулся и подал слугам ещё один знак.
Они преподнесли и открыли перед Зельгой какой-то длинный футляр. Та застыла, словно потеряла дар речи. И Даймири поняла, что это ещё не всё. Она с ужасом взглянула на Раскина, а тот сделал глоток вина и немного покрутил бокал, наслаждаясь моментом:
– Зачем бить руками, когда есть розги?
Глава 9. Путь в никуда
Даймири бежала, сломя голову, не разбирая дороги. Обе руки её были перепачканы землёй, в кулаке крепко зажаты монеты, а в голове крутилась только одна мысль. Она больше не вернётся домой. Никогда! Спина, ноги и руки превратились в сплошную боль. Но что та боль по сравнению с огнём, пылавшим внутри? Сжигающим душу дотла! Она ничтожна.
Больно было от того, как они смотрели, от того, что они подстроили это, сами заманили её в ловушку, сами подставили! Мерзко было от того, как улыбался Брис, как приоткрыл рот Кайл, как Тойл отводил взгляд, намотав на руку её ленту для волос, а Ольд допивал бутылку вина, как взмокла Зельга, как взлетал и рассекал воздух прут, как плакала женщина, спрятавшись за другого слугу.
Даймири бежала из последних сил. Дорога всё время поднималась в гору, хотелось дышать ртом, но воздух рвался наружу со всхлипами, и она бежала, крепко сжав зубы. В тёплом шерстяном платье было невероятно жарко, но скоро придёт ночь. Ночь на улице. Глаза защипало и заволокло. Даймири упала, и монеты разлетелись в облаке поднявшейся пыли. Она принялась их собирать: одна, две, три… «Тьма, не видно ничего!» Пальцы дрожали. Она вытерла грязным рукавом нос и мокрые щёки. И поднялась, чтобы бежать вновь.