Алеся Лисовская – На всё воля богов (страница 13)

Она старалась держаться в тени деревьев, опасаясь, что кто-то из слуг проснётся раньше обычного и увидит из окон её мечущийся силуэт, но это не всегда удавалось. Яблони росли, плотно прижавшись друг к другу ветвями, а груши и черешни стояли чуть поодаль, и пусть их кроны были большими и пышными, их укрытия хватало ненамного. Далее следовало не менее десяти метров пустого поля со скошенной травой, и пересечь его придётся несколько раз.

Чуть правее расположился загон для собак и специальные заграждения, из которых слуги каждый раз выстраивали новый лабиринт для жертвы.

Даймири собралась с духом и оторвавшись от черешни – последнем на её пути дереве, побежала. Сердце билось отчаянно, громко ударяясь о грудную клетку. Казалось, она добралась до ближайшего сарая в мгновение ока, один раз едва не споткнувшись, но чудом устояв и почти не сбавив скорость. Припав к стене сарая руками, она хотела бы слиться с ней и шла вдоль, прижавшись к шершавым доскам спиной. С замком пришлось повозиться, но радовало, что сарай заперт снаружи. Значит, сюрпризов в виде уснувшего конюшего внутри быть не должно.

Отворив дверь, Даймири поняла, что это склад. До самого потолка в нём один на другом стояли столы и лавки для гостей, с другого бока какие-то бочки, должно быть с вином, садовый инвентарь и прочая утварь.

– Тьмааа, – протянула девчонка, поняв, что закрыть за собой дверь, как было – то ещё испытание.

Ещё несколько сараев были заперты на ключ. Сначала Даймири пыталась заглядывать в окна, потом решила, что для курятника такие меры предосторожности это слишком и стала проверять остальные…

Они появились, когда Даймири выловила последнюю беглянку. Четыре другие наседки благополучно вернулись в родные края, будучи немилосердно перекинуты через забор, и вот когда она уже выхватила Пятнушку из вороха перьев, гребешков и крыльев, в который сбились все остальные куры, и поднялась, сияя улыбкой… их улыбки сияли ярче. Ловушка сработала!

– Ты был прав, Тойл, она тупая, – мальчишка лет пятнадцати загородил проход, и можно было бы попробовать толкнуть его и рвануть к забору, да только второй – точно такой же – уже стоял рядом с братом.

– Я не так говорил, – отозвался Тойл. Его глаза искрились довольством почти так же плотоядно, как у Кайла. Кажется, так звали его близнеца.

– А как? – недовольный его ответом спросил Кайл. Он держал в руках моток верёвки и демонстративно его раскручивал.

– Я сказал, что нам даже ничего не придётся делать. Она всё сделает сама. Она такая же тупая, как её сумасшедшая тётка.

Даймири блеснула глазами, не сумев сдержать гнев, и братья заметили это. Их улыбки сделались ещё более мерзкими. Тойл ловко перехватил конец верёвки, который бросил ему Кайл, и оба брата, не сговариваясь, двинулись к девчонке. Та успела лишь кинуть несколько быстрых взглядов в поисках чего-либо, что могло бы сослужить ей добрую службу, и швырнула в одного из приближавшихся мальчишек Пятнушку, но бунтарку тут же скрутили и повалили на пол, сильно стягивая за спиной руки.

– Брис! Бриииис! Всё веселье пропустишь! – крикнул один из близнецов, привлекая внимание третьего – младшего Раскина, и прошипел ей на самое ухо так, чтобы услышать смогла только она. – А говорят, твоя тётка живьём сожрала твою мамашу.

Сердце отчаянно билось. Они вытащили её из курятника и привязали к черешне, так сильно, что острые выпуклости в коре больно впивались в спину, а руки жгло. Один виток верёвки лёг на плечи, другие на грудь и ниже. Даймири ощущала чужие руки и видела довольные лица близнецов так близко, что при желании могла укусить или боднуть, но она не сопротивлялась. Ясно же, что будет только хуже. Перевес сил на их стороне, а ещё ведь могут позвать слуг. Разумнее будет просто ждать удачного момента.

Она уже научилась по голосу различать, кто говорит. Гадость про мать ей сказал Тойл. Да и глаза у него были куда более жестокими, чем у брата.

– Знаешь, что у нас делают с воришками? – Тойл схватил её за подбородок, и Даймири с трудом сдержала желание впиться в него зубами. – Не сомневаюсь, что знаешь. Видела небось, подглядывая за нами в какую-нибудь щель, словно дворовая крыса.

– Мы отдадим тебя отцу. Расскажем, что ты украла наших кур. Пусть он решает, как тебя наказать, – заявил Кайл, а Тойл, нависнув над Даймири и заглядывая ей в глаза, прошептал:

– Сегодня праздник. Если у него будет хорошее настроение, он отдаст тебя нам. Это ведь мы тебя поймали.

Даймири представила, что в этот момент она дёрнулась и боднула самодовольного ублюдка так, что сломала ему нос, и кровь хлынула волной, и он, зажав её руками, крутится как волчок, посыпая её голову проклятьями. И ей стало лучше. Даже захотелось улыбнуться.

– Эй, Брис, что ты там возишься? – гаркнул Кайл.

– Она отравила наших собак, – послышался голос младшего Раскина откуда-то со стороны забора.

– О-па, – протянул Тойл. – То-то их нигде не видно.

Он снова взял Даймири за подбородок, заставив смотреть на себя. Она смотрела. На его бледную кожу, веснушки и рыжие брови, на убранные в хвост светлые волосы и высокий лоб. Она чувствовала его дыхание на себе, и в тысячный раз жалела, что не может впиться зубами в его глотку, как если бы была волчицей.

– За такое точно отдаст, – произнёс Тойл и мерзко улыбнулся.

– Брис? – Кайл следил за братом, рыщущим по саду, и, когда тот стал быстро приближаться, все почувствовали угрозу, исходящую от него.

– Эй, Брис! Что это? – спросил Кайл, пытаясь стать у него на пути, но братец лишь зацепил Кайла плечом, едва не сбив с ног и не замедлив шага. И уже секунду спустя, резко оторвав от Даймири опешившего Тойла, ответил:

– Подброшенный нам яд.

Он снял наколотый на палку кусок мяса, найденного им под забором, и, ткнув им в лицо девчонки, перемазав ей губы кровью, приказал:

– Ешь!

Глава 8. Лицедеи

Брис упорно толкал мясо в плотно сжатые зубы, пока Тойл не схватил его за плечо и не оттащил от девчонки.

– Хватит! – рявкнул он. – С ума сошёл? А если она умрёт?

Тойл был ненамного выше и сильнее брата, но, когда Кайл стал так, что стало понятно, на чьей он стороне, младшему Раскину пришлось отступить. Только сдаваться он не собирался.

– Она отравила наших собак, – с вызовом прорычал Брис, прожигая глазами близнецов. – Пусть сдохнет!

– У нас будет возможность наказать её, – примирительно заверил его Тойл, всей кожей ощущая, как Даймири на него смотрит. – Только с разрешения отца. Тогда, мы сможем делать с ней, что захотим.

– Если Дэйли не встанет, я с тобой сделаю всё, что захочу, – пообещал Брис, злобно блеснув глазами.

– Остынь! – наконец, вмешался Кайл.

– Пошли вы! – это Брис кричал, направляясь в сторону забора – туда, где лежали псы. – Я разделаюсь с ней, даже если отец не разрешит. Понял?

Тойл перевёл взгляд с удаляющейся фигуры на привязанную девчонку в тот момент, когда в глазах у неё потемнело, а тело стало неметь. Видимо, снотворное или яд были слишком сильными и того, что попало в рот со слюной, оказалось достаточно, чтобы погрузить её в сон.

Сначала закружилась голова, пространство перед глазами пошло пятнами, а потом тело обмякло и перестало слушаться. Последняя мысль, коснувшаяся её сознания, была премерзкой: «Они ведь всё это подстроили». Там, в курятнике, она увидела несколько клеток с тонкими прутьями и захлопывающейся дверцей… на верёвке. Такую клетку перекинуть через забор не составит труда и, когда ловушка захлопнется, так же легко забрать её обратно. Она сама попалась в ловушку. Так глупо.

Возвращаться в сознание не хотелось. Должно быть поэтому всё происходящее ощущалось, как ватный сон, сквозь который нехотя доносились голоса и проявлялись неясные силуэты. Проснулись слуги и взялись за работу. Даймири поняла это по тому, что мычание коров перемещалось, их тяжелая поступь месила землю. Тёплый язык коснулся лица, слизывая застывший, превратившийся в тонкую корочку, след сырого мяса.

– Эй, пошла!

Судя по звуку, корову пнули, и она зацепила девчонку рогом. Почти не больно. Почти. Кто-то схватил Даймири за щеку, как малое дитя. Противно. Даймири не считала себя ребёнком. Весной ей исполнилось двенадцать. Большая уже. Она думала, что могла бы сама о себе позаботиться, если бы было где жить, если бы кто-то мог за неё постоять. Так некстати вспомнились отец и мать. Мать Даймири помнила смутно. В памяти остались улыбка и какая-то лёгкость, постоянное желание куда-то бежать, словно мама и не человеком была, а дикой лошадкой, которой нет большей радости, чем просто порезвиться в поле. Она была счастливой. Даймири помнила это. Силуэты родителей растворились в тополином пухе, в молочном тумане, объявшем всё вокруг.

– Красивая будет, – произнёс незнакомый голос.

– Дерьмо древохвоста, кто тебе разрешил её трогать? Хочешь на её место? – голос Тойла яростный, дрожащий от негодования, резал слух.

– Простите, господин, – проблеял слуга, щёку отпустили.

Зазвенели колокольчики – коров повели на выпас. Ветер дунул в лицо – резко, сбив дыхание. Даймири хотела открыть глаза, но почувствовала – Тойл ещё близко. Даже слишком. Она ощущала тепло его тела, должно быть, он разглядывал её. Девчонка с трудом сдерживалась, чтобы не выдать себя, боялась, что веки дрогнут и это заметят.