Алеся Лисовская – На всё воля богов (страница 10)

Кассандра так ускорилась, что не заметила, как завершила очередной круг. И лишь остановившись перед дверью, едва не стукнула по ней кулаками. Дверь приветливо манила небольшой щелью, приглашая сделать шаг вперёд, войти в услужливо разинутую пасть, ставшую ловушкой для прежних визитёров. Впрочем, пока было непонятно, кого именно прогонял дом и как работали чары. Гневно блеснув глазами ещё раз, Кассандра сделала над собой усилие, заставила себя выдохнуть и задуматься.

Не спеша, она прошла в сад, разглядывая цветущие деревья, угадывая очертания давно заросших и разрушенных клумб – с прогнившими подпорками и покосившимися стойками, с расколотыми где-то надвое, а где-то и на множество черепков горшками. С колодцем, согретым солнцем, который также, как и забор, ласково обвил плющ.

Кассандра опустилась на корточки. На влажном кусочке земли ясно виднелся отпечаток босой детской стопы. Только у детей не бывает таких когтей. Длинные глубокие борозды не меньше медвежьих. В образовавшихся ямках-прорезях собралась дождевая вода.

Кассандра прикоснулась к земле, пытаясь вычислить, насколько след свежий. Впрочем, ответ был очевиден. Чьё-то присутствие здесь ощущалось всё это время. Она обвела взглядом окрестности, но сад казался тихим, райским уголком, почему-то брошенным своим хранителем.

Отогнав ненужные мысли, Кассандра вернулась к дому и села прямо на крыльцо. Солнце разогрело его так, что сидеть было приятно. Ладони легли на те же камни, из которых были выложены стены, и Кассандра почувствовала пульсацию. Тут же, подавив вспыхнувшую внутри радость, она попыталась мысленно схватить невидимые нити. Здесь, у земли, они были куда ощутимее, толще, словно корни, уходящие глубоко под землю. Но тщетно, руки ловили пустоту, а нити будто дразнились. Они ускользали раз за разом, мазнув по пальцам змеиными хвостами.

Кассандра сидела, прикрыв глаза. Она представила, что ловит рыбу, осторожную, не привыкшую к шуму и резким движениям. «Не спугни», – говорила она себе, как когда-то ей шептала няня, и они, застывшие в тени парка, смотрели на маленького единорога – белого, словно облако с розовой гривой, что пришёл испить воды из оставленной ими чаши.

Когда Кассандра совершенно успокоилась, и её сердце замедлилось, а дыхание стало размеренным, нечто ощутимое, словно плеть, но невидимое, само легло в её руку. Она схватилась за этот корень и потянула его на себя, выдирая из земли, пытаясь найти его конец. Она шла, ведомая своей находкой, ощущая под ногами множество толстых, как гигантские черви, нитей. Спутанной сетью они пронизывали всё вокруг. И Кассандра должна была найти, куда они ведут, с чем переплелись так сильно, что стали одним целым.

Это был плющ. Он питал защиту. К нему вели невидимые нити. Они вросли в корни и стали их продолжением. Всё просто! Свободной рукой Кассандра вытерла пот со лба. Осталось лишь перерезать главные потоки – уничтожить несколько самых сильных лоз. Навскидку их было около семи, может, чуть больше. Толстые, как канаты, и бесконечно длинные, они уходили под землю и подключались к дому снизу. Неудивительно, что найти их было так сложно.

Удерживая одну из нитей, Кассандра вынула из мешка с покупками ритуальный нож, что приобрела в лавке мадам Илиссы, и пошла на ощупь к густой тёмно-зелёной изгороди. Листья плюща были крупными, пятиконечными, они по-кошачьи ластились к руке. Тянулись, чтобы погладить, прикоснуться к её запястью, обнимали, словно крохотные зелёные ручки.

Стараясь не думать об этом, Кассандра схватила стебель и полоснула по нему остриём так, как если бы это была чья-то шея. Нож застрял в древесине, превратив процесс отсечения в маленькую пытку. Пришлось пилить, истязать стебель, и маленькие листочки дрожали, другие же выпустили крохотные коготки. Они впивались в пальцы, кололи нежную кожу, царапались. Вся изгородь шевелилась, как если бы ветер поднял волну.

– Прости, – прошептала Кассандра, когда цель была достигнута.

Разрезанный надвое стебель казался порванной верёвкой. Невидимая плеть в руке уменьшалась, таяла, связь исчезала. Безжизненно повисли погибшие листья, возмущённо щетинились остальные. И чей-то взгляд прожигал. Кассандра ощущала его между лопаток. Она оглянулась.

Никого. Всё так же безлюдно и тихо, если не считать разволновавшегося, трепещущего в панике плюща.

Чтобы уничтожить другие лозы, пришлось углубиться в сад. Кассандра старалась делать всё быстро, и к пятому разу её движения стали более уверенными и чёткими, растение страдало куда меньше, но защищалось всё так же отчаянно, вгоняя под кожу убийцы множество мелких заноз.

Кассандра морщилась. Её руки и так настрадались сегодня. Одна заноза оказалась особенно крупной, куда меньшей, чем шип розы, но не менее болезненной. Кассандра прижала руку к губам, когда позади промелькнула неясная тень. Это длилось всего мгновение. Двигалась она, кто бы то ни был, совершенно бесшумно. Кассандра, выставив нож, застыла, изучая пространство вокруг. Ничто не выдавало чужого присутствия. И всё же Кассандра знала: не показалось.

Кто-то был здесь, тяжело, но почти беззвучно дыша. Кассандра чувствовала колыхание воздуха и чужой страх.

Очередная нить, словно поводок, вела её дальше. Под ногами хрустели кости птиц, попадаясь всё чаще. Кассандра прошла к облюбованному плющом уличному умывальнику, который не заметила раньше, настолько он зарос. Большая каменная чаша была полна дождевой воды и перьев, в листьях ярко блеснул луч света.

Кассандра протянула руку, в которой был зажат нож, чтобы раздвинуть ветви, и поняла, что там скрывается зеркало. Оно давно потрескалось, некоторые куски выпали, оставив на своих местах зиять уродливые дыры. С минуту бывшая королева рассматривала себя – её лицо выглядело немного уставшим, а затем чуть отступила в сторону.

Всего на мгновение в зеркальных кусочках отразились большие бледно-жёлтые глаза. И тварь набросилась сзади, поняв, что её обнаружили.

Несмотря на секундное преимущество – в осколках зеркала мелькнула ощерившаяся уродливая пасть, тварь напала неожиданно – её движения были слишком быстрыми. Кассандра ощутила лёгкое дребезжание воздуха позади, словно плеч коснулось дыхание зверя, и дёрнулась, рассекая пространство ножом там, где по её расчетам должна была быть серая голова. Промахнулась.

Рассмотреть тварь лучше Кассандра не успела. Существо исчезло так же внезапно, как появилось, не оставив после себя даже примятой травы. Невольно попятившись и прощупывая глазами периметр, Кассандра сделала несколько шагов назад и прижалась к умывальнику, чтобы защитить спину. Зря. Она оказалась в тени дерева, но поняла это слишком поздно – большая одичавшая груша закрывала солнце, неся прохладу и опасность. Тварь набросилась сверху.

Кассандра упала, чудом не напоровшись на собственный нож и выронив его, а тварь впилась ей в волосы, длинные когти вонзились в кожу, разрывая плотную ткань сарафана ниже лопаток.

Не сдержав стон, переросший в наполненный гневом рык, Кассандра приподнялась, благо чудовище оказалось не слишком тяжёлым, и снесла его сильным ударом локтя.

Резкий визг оглушил на мгновение и превратился в надрывный жалкий скулёж, словно псину пнули в живот и ту скрутило от неимоверной боли, пронзающей тело насквозь. Тварь подскочила и рванула в кусты, а Кассандра успела увидеть бледное, прикрытое лишь старым сальным тряпьём, тельце – чуть сгорбленное, с редким белёсым пушком и ещё более редкими очень длинными волосинами на голове неправильной формы. Казалось, череп специально сплюснули. Руки твари доставали до земли, ноги короткие, за плечами отростки, как неразвитые птичьи крылья. На оскаленной морде короткий нос с большими ноздрями, широкий, полный тупых зубов рот и огромные бледно-жёлтые глаза, круглые, почти как у болотной изморози.

«Что это за порождение Тьмы?» – память так и не нашла ответа, но сам вопрос отозвался холодом внутри, родившись где-то в желудке и добежав до кончиков волос.

Не сводя глаз с куста, Кассандра осторожно подняла нож. Она чувствовала страх напавшей на неё бестии, чувствовала, что та лишь защищает своё жилище. Если наложенные чары исчезнут и в доме появятся люди, прятаться будет негде. Хорошо, если монстру удастся бежать, но, скорее всего, люди его убьют. Выкинут полуживое тельце на поругание детям, чтобы те, привязав к тонкой шее верёвку, протянули его по всему городу, смеясь и раззадоривая бездомных собак. А те будут рвать мёртвую тушку, отгрызая куски от икр, давясь ими и бросаясь друг на друга, отстаивая своё право есть досыта.

Спина саднила. Кассандра пощупала места порезов, с сарафана свисали лоскуты, а раны горели. Кровь на кончиках пальцев заставила её скривиться…

Мёртвая тишина вновь овладела этим местом. Медленно, походкой кошки, Кассандра приблизилась к плющу, обвившему умывальник, нащупала нужную лозу. Листья били её по рукам, уклоняясь от лезвия, раздвигаясь в испуге при его приближении.

Полоснув по стеблю, Кассандра тут же с разворота ударила наотмашь рукой. Попала. Напавшая сзади тварь рухнула в траву и заверещала, отползая. Кассандра не дала ей возможности встать. Наступив на хилую бледную грудь ногой, так что хрустнули кости, она замахнулась. Перерезать шею оказалось проще, чем стебель.