Алессандро Мандзони – Избранное (страница 61)
Ты явственней узришь ее, исполнив
Тот подвиг, что тебе назначен богом.
Исполню, да!
(Мартину.)
Латинянин, подумай
И верный дай ответ: где ты прошел,
Там конница пройдет ли?
Как иначе?
Не то зачем бы проложил дорогу
Всевышний? Чтобы человек безвестный
Пришел к владыке франков и поведал
О бесполезном чуде?
Ты сегодня
В моей палатке отдохнешь, а завтра
Отборных воинов твоей дорогой
Сам поведешь чуть свет. — Тебе я вверю
Цвет франкских войск, — запомни это, храбрый!
Иду я с ними. Голова моя
Залогом обещаний будет.
Если
Из плена гор я вырвусь и с победой
Приду к святой апостола гробнице,
К отеческим объятьям Адриана,
И если что-то значат наши просьбы
В его глазах, то пастырской повязкой
Украсится чело твое, {41} и люди
Узнают, как ты Карлом чтим. — Арвин!
Позвать священников и графов.
(Легату и Мартину.)
К небу
Прострите руки! Пусть благодаренье
О новых милостях мольбою станет!
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Карл
Карл отступал. Пусть едкий смех врага
И смех веков грядущих ждал его,
Но он поклялся отступить отсюда
В свою страну. Кто из моих отважных
И верных мог бы просьбой иль советом
Меня заставить изменить решенье?
И вот один-единственный, — чужак,
Не воин, — мысли новые принес мне.
Но нет, не он вернул отвагу Карлу:
Звезда, сверкавшая мне при отбытье,
На время скрылась — и опять зажглась.
То призрак был обманчивый, толкавший
Прочь от Италии меня, и лгал мне
Звучавший в сердце голос, лгал, твердя:
Не быть тебе, не быть царем над краем,
Где Эрменгарда родилась. — Неправда!
Твоей я не запятнан кровью! Что же
В глазах моих стояла ты упорно,
Печальная, с упреком молчаливым,
И бледная, как будто из могилы?
Коль дом ее стал неугоден богу,
Был ли мой долг остаться с нею? Если
Мне приглянулась Хильдегарда, разве
Оправдан не был пользой государства
Союз наш? Сердце женское твое
С событьями не встало вровень. Что же
Могу я сделать? Что бы совершил
Тот, кто считать бы стал заране горе
От дел своих? Путем высоким мчаться
Король не может — и не растоптать
Кого-нибудь. В тиши, в тени возросший, 
