(входит)
Мой государь!
Ты здесь, любезный Анфрид?
Что франки? Никаких примет не видно,
Что с лагеря снимаются они?
Пока не видно; нет меж них движенья,
Как нынче утром, как три дня назад,
После того как первые отряды
Пустились отступать. Я, глядя с вала,
Почти что все увидел; также с башни
Я наблюдал: по-прежнему в порядке
И начеку их плотные ряды;
Обычный вид для тех, кто, нападать не мысля,
Ждет нападенья, стережется, зная
Свое бессилье, выжидает часа,
Чтоб только невредимо отступить.
Увы, ему удастся это! Низкий
Обидчик Эрменгарды, тот, кто клялся
Весь род мой угасить, — уйдет, а я —
Я не могу пустить коня в погоню,
И удержать врага, чтоб он сразился
Со мной и растоптать его оружье!
Да, не могу! В открытом поле с ним
Тягаться мне нельзя! В теснинах Кьюзы
Немногих верных, избранных для стражи,
И храбрецов, немногих из немногих,
На вылазки со мной ходивших, было
Довольно для спасенья королевства.
Предатели от боя уклонялись,
Но были связаны. А в чистом поле
Они меня на произвол врага
Покинут сразу. Жалкая победа!
Какая радость будет, когда вестник
Мне скажет: Карл ушел! — Я буду счастлив
Знать, что избег он моего меча.
Мой государь, и этой хватит славы!
Как победитель на добычу шел он
На ваше царство — и уходит, побежденный.
Ведь побежденным сам себя признал он,
За перемирье предлагая мзду.
Ты отразил его. Отец ликует,
Все войско числит за тобой победу,
Мы, верные, твоей гордимся славой
И нашей долей в ней. А им, трусливым,
Себя обрекшим не любить тебя,
Придется им бояться пуще.
Слава!
Моя судьба — о ней мечтать до смерти
И не изведать. Разве это слава?
Нет, Анфрид! Враг уходит, не наказан,
Затеет новые дела и новой
Пойдет искать победы, побежденный,
Но правящий народом, воедино
Единой волей слитым и подобным
Его мечу и, словно меч, послушным
Руке его. А я — я нечестивца,
Что сердце уязвил мне и обиду
Коварным нападеньем возместил,
Не в силах наказать! — К тому же новый
Поход, всегда моим претивший мыслям,
Нам предстоит — неправый и бесславный,
Но уж наверняка успешный.
К прежним
Король вернулся замыслам?
Неужто