Осталось, не могу просить совета
У моего желанья, коль дала мне
Совет необходимость. Всемогущий,
Един! Когда ушей моих достиг
Зов пастыря в беде, я, победитель
И сокрушитель идолов, на саксов
Неверных шел; их бегство пролагало
Мне путь, но я на полпути к победе
Остановился, заключивши мир,
Хоть мог три дня спустя и покорить их;
В Женеве станом став, единой воле
Моей чужую волю подчинил я —
И франки вышли, как один, с охотой,
Как шли бы отвоевывать свой край,
На перевал вступили италийский —
Но он был заперт. Что теперь, ты видишь!
Когда бы между франками и целью
Стояли только люди, неужели
Мог бы сказать тебе властитель франков,
Что заперт путь? Врагу сама природа
Здесь укрепила оборону, рвами
Ущелья проложив; господь воздвиг
Вершины гор — сторожевые вышки
И башни; самый малый перевал
Стеной перегорожен: здесь десяток
Опасен сотням, женщины — бойцам.
Я слишком много потерял отважных
Здесь, где в отваге пользы нет; и слишком
Уверен в преимуществе своем
Свирепый Адельгиз: он нападает,
Смел, точно лев у логова, наносит
Удар — и мчится прочь с мечом кровавым.
Как часто, ночью обходя мой стан,
Встав у шатров, я слышал это имя,
Со страхом повторяемое. Франков
Здесь, в школе страха, долго я не стану
Держать. Когда бы мы в открытом поле
Лицом к лицу могли сойтись, то верен
Был бы исход недолгого сраженья, —
Да, слишком верен, чтобы зваться славным!
Сварт, безымянный воин, перебежчик,
Со мной делил бы славу: он донес мне,
Как много есть врагов, заране побежденных…
Все день один решил бы — бог мне не дал
Его! Об этом полно.
Государь,
Смиренному рабу того, кем избран
Ты сам и взыскан дом твой властью, просьбы
Дозволь продолжить. Знаешь ли, в чьи руки
Ты предаешь того, кого зовешь
Отцом? — Его врага на бой ты вызвал
И шел войной, а враг, утратив разум —
От ярости, не от испуга, — слал
Гонцов к отцу святому, чтобы новых
Дал королей он франкам (знаешь сам ты
Кого). Ответ тирану был такой:
Пускай рука отнимется, пусть раньше
Святой елей на алтаре засохнет,
Чем, сыну моему в ущерб, он станет,
Возлитый мною, семенем войны. —
Что ж, пусть твой сын спасет тебя, — ответил
Король, — но если он тебя покинет,
То распря между нами решена.
Зачем ты рану бередишь мне? Хочешь,
Чтоб изошел и я в напрасных стонах?
