Отечество!.. Тому, чья жизнь полна
Лишь им одним, его названье — радость.
Но пусть дрожит, кто назовет его,
Когда он друг его врагам.
И значит,
Что это я?..
Но за кого в сенате
Сегодня вы так страстно говорили?
Что разбудило гнев ваш? Ваш испуг
Зажгла опасность родины, быть может?
Кого вы защищали? Вы один?
Кто вы, я знаю. Пусть моя судьба
В руках у вас, но голос мой свободен.
Над ним нет места внешнему суду.
Судья ему один — мое сознанье.
И лишь тогда я был бы виноват,
Когда бы я не этот подал голос.
Но я готов во всем отдать отчет.
Что нужно вам?
Заботливости нашей
Доверено все, что могло бы быть
Опасным родине, сомнительным и вредным.
Вот почему вы позваны сюда.
Вам непонятно это? Если нужно
Вам объяснять и это, — я скажу.
Сегодня вы подвергнетесь допросу
И объясниться предо мной должны.
Не ваша жизнь, но день из вашей жизни
Внушает нам сомнение.
Какой?
И, может быть, он не один? Их много?
Мне все равно. Мне нечего бояться.
Все дни мои, вся жизнь моя…
Известна —
Нам даже лучше, чем известна вам.
Не все хранить умеет память; книги
Не забывают…
Свой отчет во всем
Готов вам дать…
И вы дадите,
Когда его потребуют от вас…
Припомним все. Команду нашим войском
Сенат доверил Карманьоле. Многим
Казался он опасным. Но другие
Не соглашались с этим. Кто был прав,
Кто ошибался — можно было спорить;
Тогда все было спорным. Нашим пленным
Он возвратил свободу. Комиссаров
Он оскорбил. Он дерзко отказался
Исполнить наши просьбы. Он разбил
Своих врагов, но весь успех победы
Сам уничтожил. Многие прозрели
И на него переменили взгляд.
Но — дальше. Слишком на его поддержку
Надеялся отважный Тревизан,
Когда на По атаковал он смело
Миланский флот. Но натиск был отбит.
Он подкреплений ждал от Карманьолы,
Просил о них и получил отказ.
Сенат был в гневе. Но еще немного
Нашлось в сенате робких голосов
В защиту графа. И теперь — Кремона!
Когда бы к ней на помощь он пришел,
Она могла бы до сих пор держаться.
Но помогать ей он не захотел.
