Алес Март – Звери войны. Ворон (страница 9)

Девчонки вышли из автобуса. На улице продолжал накрапывать дождик. Инна стояла, слегка поеживаясь, и пристально глядела на подругу. Та, хотя и радовалась всю дорогу, теперь явно пребывала в замешательстве. Инна почувствовала подвох, откинула со лба прядь русых волос и выразительно воззрилась на Женьку.

– Куда нам теперь?

Женька немного потопталась на месте, потом поглядела по сторонам и, указав пальцем вглубь деревни, как можно беспечнее бросила:

– Думаю, туда.

– Это ты так думаешь, или так и есть? – настороженно уточнила Инна.

– Идем! – воскликнула Женька, чем мгновенно привлекла внимание чьей-то дворовой собаки – та тут же залилась громким, грозным лаем. Подруга бодро зашагала по грунтовой дороге. Инна нехотя поплелась следом.

…Примерно через два часа промокшая до нитки Женька опустилась на облезлую деревянную скамейку. Инна, тоже мокрая и измученная, плюхнулась рядом. Она, молча и терпеливо наблюдала, как подруга стащила сначала один кроссовок и сковырнула палкой налипшую на подошву грязь, потом – второй. Инна посмотрела на свою собственную некогда белоснежную обувь и не выдержала:

– Жень, скажи, ты что, специально меня сюда притащила?! Ты что, решила надо мной поиздеваться?! Ты не могла хотя бы адрес у сестры узнать?! – распалилась девушка, сжимая кулаки, – нет! Это что же такое?! Затащить в эту дыру! И зачем? Чтобы помотаться по этим задрипанным улицам, да еще под проливным дождем!

Инна замолчала, отвернулась от подруги и уставилась на промокшие деревья в чьем-то саду.

Изморось тем временем действительно превратилась в ливень. Он изо всех сил хлестал струями дома, сараи, поленницы дров под шиферными настилами. Около закрытого сельского магазинчика расползлась такая лужа, что, казалось, войти в него станет возможным только зимой, когда вода замерзнет.

Никто в эту пору не рисковал высовываться из дома: мрачно, сыро и пронзительно холодно. Инна перевела взгляд на автобусную остановку. Сгустившийся сумрак почти поглотил селение – обшарпанной, некогда коричневой будки уже почти не было видно. Девушка повернулась и посмотрела на Женьку. Та все также сидела на мокрой скамейке, меланхолично опустив глаза на очередную быстро расползающуюся, пузырящуюся лужу. Инне стало жаль подругу.

– Вот что, Жень, – тихо, почти шёпотом произнесла она, – давай сейчас уедем отсюда и забудем про это путешествие как про страшный сон. Согласна?

Та лишь едва заметно кивнула и поднялась со скамейки.

– Правда, мы с тобой второпях забыли посмотреть расписание, – нарочито бодро продолжила Инна, – ну ничего, наверное, скоро пойдет автобус в город. На нем и уедем.

Женька молчала, потому что придерживалась совершенно иного мнения: в эту глушь и днем-то транспорт делал всего два рейса, не то что вечером.

Девушки, шлепая по глубоким лужам, подошли к покосившейся остановке. Но их вновь ждало разочарование: ни расписания, ни даже намека на него не было. Инна взглянула на подругу.

«Что поделаешь? – подумала она, – тут-то Женька не виновата».

А вслух произнесла:

– Что делать-то будем? Ведь здесь можно и всю ночь проторчать. А автобус, кстати, сегодня, возможно, и не придёт. Такси не вызвать: сети нет. Да и не поедет сюда никто в здравом уме.

– Может, спросить у кого-нибудь? – робко предложила Женька.

– У кого ты спросишь? В такой ливень хороший хозяин собаку из дома не выпустит, – буркнула Инна и встала под раскидистый дуб, не понятно каким образом выросший на пустыре и каким чудом не срубленный местными на дрова.

– Спрошу! – твердо заявила Женька и тряхнула мокрыми кудряшками, – пойду, позвоню к кому-нибудь в дверь и спрошу!

– Ну, давай, – согласилась Инна, – только к кому?

– Да к кому угодно! – девушка решительно зашагала к ближайшему от остановки жилищу.

– Заодно спроси, где их колдун живет, – ехидно бросила вслед Инна.

Девушки приблизились к небольшому, с виду уютному домику, выкрашенному в белый цвет, с синими декоративными ставнями на приветливых светлых окошках. Он выглядел ухоженным, что было здесь редкостью.

В маленьком палисаднике доцветали желтая календула, рыжие бархатцы, разноцветные астры и гладиолусы. За домом угадывались, едва различимые в темноте, очертания сада.

Вокруг пахло до одури знакомым с детства ароматом осенних яблок. Все выглядело настолько по-домашнему и так веяло покоем, что у девушек подкосились ноги. Они, наконец, почувствовали, насколько сильно утомились, мотаясь по деревенским улицам. А еще поняли, что просто страшно хотят есть. Инна отворила деревянную калитку, жестом пропустила подругу вперед.

Около входной двери было темно. Женька потопталась на крыльце, – сделалось немного страшно, – потом несмело постучала и отошла в сторону. Ответа не последовало.

– Может они там спят? – предположила она.

– Ничего не спят, – покачала головой Инна, – рано ещё. Стучи громче.

Очень уж не хотелось покидать это прекрасное место. Втайне Инна даже надеялась, что хозяева, завидев, как они с подругой промокли и замерзли, посочувствуют и пригласят хотя бы на чай. Женька повторила попытку. На этот раз, похоже, ее старания увенчались успехом: послышались шаги, потом что-то грохнуло, и дверь отворилась. На пороге появилась фигура невысокого старика в потертых, но тщательно заштопанных на коленях джинсах и в аккуратно заправленной синей фланелевой рубашке.

– Здравствуйте! – бойко начала Женька, не дав тому открыть рта, – мы приехали из города и заблудились в вашей деревне. Подскажите, пожалуйста, когда пойдет автобус?

Старик не спешил с ответом. Он внимательно оглядел Женьку, затем перевел взгляд на Инну, стоящую поодаль, сунул руки в неглубокие карманы и только после этого проговорил:

– Проходите,– голос его был совсем не старческий, скорее – хрипловатый мужской, – вы вымокли и замерзли. Обогреетесь, тогда поговорим.

Подруги переглянулись. Женька кивнула и первой вошла в широкий, тускло освещенный коридор. Инна слегка смутилась: старик, словно прочел ее мысли, – но поспешила следом.

Только закрылась дверь, как снова пахнуло антоновкой. Девушки проследовали за хозяином в небольшую уютную кухоньку. Та состояла лишь из плиты, старомодного деревянного шкафа со стеклянными дверцами, скрывающими нехитрую утварь, стола и трех стульев с удобными спинками. По стенам висели пучки всевозможных растений. Освещала все это добро обыкновенная лампочка без абажура, повисшая под пожелтевшим от времени потолком.

Старик указал девчонкам на стулья, неторопливо заходил по кухне, – заскрипели половицы, – поставил на плиту чайник, отворил дверцы шкафчика, достал красные в белый горошек чашки с блюдечками, большую миску с пряниками…

Девушки, словно завороженные, следили за ним, ловили каждое движение. Когда же старик начал разливать горячий чай, подруги едва не застонали от аромата, который заструился из дымящихся чашек. Пахло не обычным чайным напитком, а вечерним летним лугом, всеми его цветами.

Инна сжала чашку озябшими руками. Пальцы тут же наполнило такое приятное тепло, что не хотелось ставить ее обратно, но пришлось, поскольку чай оказался слишком горячим.

Старик присел рядом на единственный свободный стул, окинул подруг взглядом, остановился на Инне и слегка улыбнулся. Улыбка фантастически преобразила его, на первый взгляд, суровое лицо: оно смягчилось, немного помолодело, а в ярко-зеленых глазах зажглись радостные искры. Он налил напиток в блюдечко, подул и пригубил. Подруги последовали его примеру, и, отпив, почувствовали, что подобного чая никогда в жизни не пробовали.

– Нравится? – спросил довольный старик.

– Здорово! – воскликнула Женька; она была вообще смелее Инны, – так вкусно! Как называется этот напиток?

Старик покачал головой.

– Это просто-напросто отвар, – ответил он, – и собираю я его сам.

– Расскажите, – попросила девушка, – из чего он состоит.

– Из летних трав второго и третьего порядка, – объяснил хозяин, – это травы, цветущие на исходе июля, но собирать их надобно в самом его начале, когда растения лишь проклюнулись из-под земли.

– У меня тетка на даче тоже прошлым летом травы собирала, – поведала Женька, – ну, зверобой там, душицу, мяту, липу…

– Липа – не трава, – поправил старик.

– Да ей было без разницы! Она с ними долго мучилась, лазила по кустам, все на свете прокляла. Собрала их, посушила, зимой заварила,… а вот пить не смогла – не вкусно! У Вас же чай такой… такой… прямо не знаю какой!

– Всякое дело надобно с любовью ладить, – тихо проговорил старик.

Потом некоторое время сидели молча. Девушки пили и потихоньку согревались. Хозяин присматривался к ним, особенно к Инне. А за окном, по-прежнему, шумел дождь: стучал по крышам и стеклам, гнул к земле травы, поливал и без того мокрые улицы.

Старик вдруг поднялся со стула и вышел в коридор.

– Ну, как тебе? – шепотом спросила Женька подругу.

Та лишь пожала плечами и отставила опустевшую чашку.

– Может он и есть тот колдун? – заерзала на стуле девушка.

Но Инна ответить не успела: вернулся хозяин. В руках он нес большую миску полную спелых, красных яблок. Женька едва в ладоши не захлопала от радости.

– Ой, какие красивые! – воскликнула она, – как у Вас тут здорово! Все свое! Натуральное, полезное!

– Да, – кивнул старик, – славно. Только зимы очень уж злые. За столько лет никак не свыкнусь.