Алес Март – Звери войны. Ворон (страница 10)
– Вы не местный? А откуда Вы приехали?
– Это была очень маленькая деревенька. Уж названия никто не помнит, потому не стоит о том, – он перевел взгляд на Инну, – а ты отчего все время молчишь?
– Извините, – осипшим внезапно голосом произнесла та, – у меня совсем не осталось сил. Я, кажется, простудилась. Эти мотания по холоду…
– А что вы здесь делали? – он повернулся к Женьке, – ведь вы городские, а тут еще и дождь.
Женька решила: скрывать от старика не стоит. И выложила все вместе с предположением, что хозяин дома и есть давешний колдун, чем рассмешила того до слез.
– Нет, это не я, – покачал он головой, – но давеча у нас и впрямь объявился какой-то подозрительный тип, выдающий себя за чародея: вещи он там отыскивает, люд врачует, сглаз снимает. Но всего-навсего выдающий. Был я у него. Не волшебник он никакой. Нет в нем ничего.
– Откуда Вы знаете? – спросила Женька, – их же не разберешь. Вот моя сестра была у него, так он ей помог: сглаз снял…
– А был ли сглаз? – спросил старик, – ладно, твоей подружке нездоровится, надобно подлечить.
Инна подняла на него непонимающий взгляд. Он поманил их в соседнюю комнату, которая оказалась маленькой спаленкой с одной аккуратно застеленной кроватью и большим, во всю стену, книжным шкафом. Половицы нещадно скрипели, в воздухе мешался запах книг и яблок.
Старик остановился посреди комнаты, повернулся к Инне и положил ладонь на ее лоб. От тонких, хрупких пальцев, казалось, заструилось тепло. Но наложением рук он лечить не собирался.
– Похоже, у тебя жар, – сказал старик, – надобно сбивать. Укладывайся на кровать. Я принесу снадобье.
Он ушел. Сопротивляться не было сил да и не хотелось. Инна слишком устала, а тут еще эта простуда. Она прилегла на жесткую постель. Женька присела рядом.
– Тебе очень плохо? Это все из-за меня.
– Женька, напомни мне больше никуда с тобой не ездить, – девушка прикрыла глаза.
Вернулся хозяин, неся в руках маленькую глиняную чашечку, наполненную ароматным напитком.
– Вот выпей, – протянул он чашку Инне, – это поможет тебе.
Та сделала маленький глоток и поморщилась: лекарство, хотя и пахло приятно, на вкус оказалось отвратительно.
– Что это? – спросила она.
Старик присел на край кровати и поднес чашку к губам Инны. Та не смогла сопротивляться и выпила все до последней капли.
– Теперь поспи, – проговорил хозяин и вышел.
Женька склонилась над подругой, зашептала ей почти в самое ухо:
– Странный мужик какой-то, – она воровато оглянулась, – тебе не кажется?
– Почему? – Инна едва шевелила губами.
– Ну, в дом впустил неизвестно кого, накормил… Тебя, вон, какой-то штукой напоил. А, заметь, даже не спросил, как нас зовут.
– Ну и что? – девушка засыпала: то ли температура, то ли странный напиток давали о себе знать.
– А то, – не унималась подозрительная Женька, – вдруг он – маньяк!
– Маловероятно, – Инна устало прикрыла глаза, – знаешь, Жень, так спать хочу, наверное, правда заболела… Можно я посплю?
– Спи, спи, – проворчала Женька, – а пока ты будешь спать, кто знает, что этот дед тут творить начнет? Вот завтра проснешься и увидишь. А может, и вообще… не проснешься!
Подруга бубнила под нос подозрения, но Инна уже ее не слышала.
– Нет, ну это же невозможно! Никто никогда меня не слушает! – возмутилась Женька, тряхнув рыжими кудряшками, и вышла в кухню.
Старик сидел за столом и, тихо напевая песню, слов которой девушка не смогла разобрать, перебирал какие-то травки. Женька на цыпочках прошла по коридору и замерла в дверном проеме, опершись о косяк. Старик ни разу не взглянул в ее сторону и, казалось, вообще не замечал. Женька, затаив дыхание, наблюдала, как тот любовно перевязывает пучки красной ниткой. Он закончил с последним, отложил его к остальным и произнес:
– Проходи, садись. Чего же ты в дверях стоишь?
– Я? – стало ужасно неудобно.
Она присела на краешек стула и посмотрела на лежащие на столе травы.
– Это для лекарств? – спросила девушка, не зная, как начать разговор, – Вы будете делать из них отвары?
– Да, – кивнул старик и вытащил из-под стола корзину, полную еще какой-то травы, – подсобишь мне?
– Ой, – Женька взяла одну из веточек, повертела в руках, – но я не знаю, что делать.
– Просто находишь одинаковые травки и вяжешь их ниткой, – он показал, как надо связывать пучки, – сможешь?
Женька пожала плечами и принялась перебирать растения. Сначала у нее не очень-то получалось: травки путались и терялись среди сородичей. Но потом дело пошло на лад – ее даже увлекло это занятие.
Прошло немного времени. Они все также молча сидели. Старик иногда, словно забываясь, начинал тянуть песню, но тут же обрывал и пристально глядел на Женьку. Она не подавала виду, но поняла: слова у песни явно незнакомые. Ее вообще заинтересовал этот человек. Почему он поет на каком-то неизвестном языке? Откуда знает так много о травах? Отчего живет один? И почему, в конце концов, не спросил, как их с Инкой зовут?
Пожалуй, последний вопрос волновал девушку главным образом. Как ни старалась Женька высмотреть в старике то, что натолкнуло бы на верную мысль, но так ничего и не высмотрела. Любопытство распирало ее.
А старик, словно чувствуя интерес девушки, все чаще и чаще запевал свою песню и так же неожиданно прерывался. Женька поняла: если ничего не узнает о нем прямо сейчас, умрет от любопытства сию же минуту. И решилась.
– Вы меня, конечно, извините, – начала девушка, опустив глаза и чувствуя, что говорит не то, – но мне вот интересно, как Вас зовут? Мы ведь с Вами так и не познакомились…
– Ивор, – односложно ответил старик, – можешь звать меня Ивор.
– Необычное имя, – вслух размыслила Женька, но тут же спохватилась, – простите, пожалуйста, совсем не думаю, что говорю…
– Ничего, – едва заметно улыбнулся тот, – это очень давнее имя. Ему намного больше лет, чем мне, – он задумчиво поднял глаза к потолку, – так величали моего прадедушку, а следом моего старшего внука…
-У Вас есть внуки? – это известие почему-то изумило ее, – и дети?
– Конечно, раз есть внуки, то и дети, само собой…– старик тяжело вздохнул. В его глазах девушка увидела такую печаль, словно это было для него самой невыносимой темой, – только мы очень давно не видались…
– Извините, – Женька сделала жалостливое лицо, – я не хотела Вас расстроить, а этот разговор, похоже, задел… Давайте больше не будем…
– Да нет, – махнул рукой старик, быстро справившись с чувствами, – мне приятно вспоминать о тех днях, когда мы были вместе. Много лет минуло с тех пор… я утратил им счет. Они, наверняка, не помнят меня. Ведь там, – он неопределенно покрутил пальцем в воздухе, – там им намного лучше, чем тут. Там воистину дивный край.
– Они что, даже не навещают Вас? И не звонят?
Старик снова улыбнулся, словно смотрел не на студентку института, а на пятилетнего ребенка и пытался объяснить, что Деда Мороза, Снегурочки, добрых фей и прочей чепухи не существует.
– Та сторона, где они живут сейчас, о-о-очень далеко от нас, – протянул он и заглянул Женьке в глаза.
Как хотелось ему, впервые за много лет, взять и все рассказать, просто выложить этой любопытной и смешной девчонке! И пускай она не верит, – хотя она-то, скорее всего, поверит: неискушенность ее угадывалась во взгляде. Вторая не поверила бы ни за что – в лучшем случае, подумала бы, что старик просто шутит.
Слова так и вертелись на языке, готовые сами собой соскользнуть, дай только волю! Но нет! Нельзя! Эта тайна останется скрытой.
«И когда-нибудь уйдет-таки в могилу вместе со мной!» – так завершил свои мысли Ивор.
Женька не могла отвести взгляд от зеленых пронизывающих насквозь глаз. Он видел, как она смутилась, покраснела и сжала под столом пальцы в замок, но взгляд выдержала.
«Вот было бы славно, пойми она все сама, – пронеслась мысль, которой старик испугался, – или хотя бы о чем-то догадалась».
Женьке не было страшно, хотя, по логике вещей, она должна была испугаться. Так они смотрели друг другу в глаза некоторое время. Потом старик отвел взгляд.
– Знаешь, Женя, как тут все переменилось?
Девушка подскочила на стуле: откуда он знает ее имя? Почему он, вообще, говорит так странно?
– Не удивляйся, – поспешил успокоить Ивор, – я слыхал вас с подругой, и она назвала тебя Женей. А ее имя – Инна, так?
– Да, – сбросила оцепенение девушка, – но все равно, Вы так чудно объясняетесь, будто не местный. И, я не поняла, как мне Вас называть.
– Ивор. Я же сказал.
– Что прямо так просто? Неудобно как-то. Вы старше и вообще…