Алес Март – Звери войны. Ворон (страница 1)
Алес Март
Звери войны. Ворон
Глава 1
На осенний город опустилась темнота. Именно темнота, не тьма. Тьма – слово слишком страшное, чтобы поминать его всуе. Это не просто сочетание букв, а нечто большее. Нечто, способное веками таиться в тишине, но стоит потревожить, случится ужасное: страны и империи обратятся в прах, народы исчезнут, города сгорят, а пепел затмит солнце и не останется ничего живого. Из века в век будут гулять по миру ледяные ветра, поднимая в воздух, разбрасывая горы пыли – останки древних…
И будет так, пока среди всего этого хаоса не появится новая форма существования, новая жизнь.
Да, когда успокоится Тьма, и пепел постепенно осядет, из-под руин и развалин к свету еще неяркого весеннего солнца потянутся первые несмелые всходы неведомых доселе растений. Они превратятся в прекрасные цветы и огромные деревья, но уже никогда не будут такими, как прежде.
Все меняется. Вслед за растениями появятся звери, и птицы – все, кто живет, подчиняясь законам природы. Появятся и те, кто противоречит в своем поведении этим законам – люди. И все начнется сначала… Пока вновь не придет Тьма. Она приходит всегда.
Давно, когда-то на заре человечества, когда людское племя было беспомощным и слабо развитым, по соседству с ним могли уживаться и другие народы. Они обитали бок о бок, не зная никаких забот, не помогая друг другу, но и не мешая. Так тянулось довольно долго, пока человечество не «встало на ноги».
Люди всегда отличались от Первых рас. Но то, что стало твориться с тех пор, как они осознали себя равноправными хозяевами Земли, превзошло всяческие ожидания. Человек пытался подчинить себе природу: одомашнивал скот и зверей, разводил всепожирающий огонь, научился строить дома из кирпича. Но и этого ему показалось мало. Он стал открыто разворачивать агрессию против Первых рас, претендуя на свои права, желая главенствовать на планете. Вначале, Первые пытались убедить неразумных в том, что их единовластие ни к чему не приведет. Но потом, посмотрев на разрушаемый мир, решили оставить его. Они ушли туда, куда не могли попасть люди, и стали жить там. С тех пор минуло много веков, и были превратились в сказки. Люди забыли, что на Земле обитал еще кто-то, наделенный разумом, и среди Первых рас пропала память о прежней Родине…
Так вот, на осенний город опустилась темнота…
В мире, где магия течёт с жилах самой земли, а звёзды шепчут пророчества, на вершины гор лег вечер и окрасил кроны вековых елей в черный цвет. По лесам и полям пустился гулять осенний ветер. Старинный город почти погрузился в сон. А на одну из башен замка взошел он. Его строгое, словно выточенное из камня, лицо было не выражало спокойствия: даже в самом воздухе могла таиться опасность. Он медленно приблизился к краю башни, бросил взгляд вниз и сложил руки на груди.
Там мирно спал огромный Ристар – один из крупнейших городов Амшира. Окна многих домов погасли, жители уснули или готовились ко сну; никто не знал, чем занимается сейчас граф… Никто. И это к лучшему.
Уже четвертые сутки с вершины сторожевой башни Рейвен наблюдал, как на город надвигается ночь, замирает в тихой дреме город, и над пиками Диких Гор восходит и заходит луна… и четвертую ночь его мучает нечто, не давая покоя и сна. Граф и сам не понимал, что за странное чувство преследует его и, словно какое-то предвестие, заставляет подниматься на башню и проводить там ночи напролет. И все четыре ночи подряд, стоя на самой вершине, мужчина мучился одним и тем же вопросом: что тянет его сюда? Вроде бы и не к чему ему, графу Ристара и прилегающих земель, изводить себя пребыванием на караульной башне. Но, тем не менее, Рейвен исправно поднимался туда и проводил ночи в полном одиночестве.
Хотя, почему в одиночестве? Миновало часа два. Граф продолжал стоять, точно каменное изваяние, на самом краю, лишь красноватый отблеск в глазах выдавал его, да тяжелый черный плащ, развивался на осеннем ветру. Вокруг ничего не происходило. Но вдруг позади себя Рейвен уловил шорох: по каменной стене скользнула легкая тень. Он резко обернулся, изумленному взору предстал всего лишь старый слуга. Тот молча смотрел на Рейвена: на измученное бессонницей лицо, на подобранную, но усталую фигуру, – и ему никак не верилось, что это его хозяин. Обыкновенно веселый и бойкий граф за короткое время превратился в молчаливого и мрачного.«Ну, в точности как отец», – подумалось старику.
– Знаю, что ты скажешь, Никлас, – произнес Рейвен, – но я все равно не успокоюсь, пока не закончится все это.
– Что? – тихим голосом спросил слуга, – что «это»?
– Ну, – немного смутился граф, – «это»…
– Ваше Сиятельство, я не понимаю, – проговорил слуга тем же тихим усталым голосом, – Вы каждый вечер поднимаетесь сюда, проводите здесь ночи напролет.
– Хорошо, Никлас, я объясню тебе! – раздраженно произнес тот и снова уставился вдаль, – недавно у меня появилось предчувствие, которое лишило покоя и сна! И это именно оно заставляет подниматься на башню, это из-за него я стал таким, и это именно оно, боюсь, изменит мою жизнь раз и навсегда! Ясно? А теперь оставь меня в покое…
Слуга лишь кивнул и продолжил стоять, чуть согнувшись от пронизывающего ветра. Графу стало жаль старика. Он положил тяжелую сильную руку на хрупкое от возраста плечо и проговорил:
– Никлас, ты слишком переживаешь за меня, а ведь я уже не ребенок. Иди, поспи: тебе надо отдохнуть.
– И Вам надо отдохнуть, Ваше Сиятельство, – старик тяжело вздохнул, – Вас совсем замучило это Ваше… предчувствие.
– Нет, Никлас, я не уйду, – покачал головой Рейвен, – не сейчас.
– Тогда я останусь с Вами, – старик отступил назад и замер, вглядываясь в ночную мглу выцветшими глазами.
Так и остались они стоять вдвоем. И, если бы кто-то проходил мимо башни и поднял голову вверх, то увидел выделяющийся на фоне ночного неба черный неподвижный образ Рейвена, словно монолит, возвышающийся над Ристаром, а рядом – едва различимую фигурку хилого старика, почти слившегося со стеной, который постоянно вздыхал и прятал сморщенное лицо от холодного осеннего ветра.
Казалось, молодой хозяин не замечает слугу: его взгляд и мысли блуждали далеко от старинного замка. А там, внизу, город уже погасил огни и погрузился в темноту…
На самом деле, все было не так…
– Ваше Сиятельство! Вы опять?! – камергер, задыхаясь, бежал по ступеням за молодым хозяином, – сколько ж можно?! Что скажут слуги?!
– Отстань, Никлас! Я делаю то, что подсказывает мне сердце! – граф, не оборачиваясь, отмахнулся от старика.
– Да что же это такое?! Вот свалилась напасть! Ваш отец оторвет мне голову!
– Какая ему разница?
– Скоро весь народ будет смеяться! Прислуга уже шепчется!
– Плевать, – Рейвен взошел на башню, откинул с лица упавшие черные пряди, – иди спать!
– Не пойду! – камергер остановился в трех шагах от хозяина, схватился за бок, пытаясь отдышаться, – пока не объясните, никуда не уйду. Зачем Вы сюда ходите?
– Никлас, – граф тяжело вздохнул, – как я тебе объясню то, чего сам не понимаю? У меня предчувствие!
– Предчувствие?
– Да. Что именно здесь должно что-то случиться!
– Еще не хватало, чтобы снова у нас что-то случилось!
– Никлас, ты ведешь себя, как нянька! А ведь мне уже…
Рейвен внезапно замолчал и уставился вниз. Его взору предстала картина, которую увидеть здесь в Ристаре, да еще и ночью он никак не ожидал: по темным улицам древнего города быстро двигалась маленькая серая фигурка. Она уверенно бежала по мощенной дороге, словно знала город наизусть. Никлас проследил за взглядом хозяина, выступил вперед, забыв про леденящий ветер, подслеповато сощурился.
– Кто это? – Рейвен, схватив слугу за плечо, – похоже…
– Да, – перебил старик, – это женщина.
– Женщина? – выдохнул граф, – одна?
– Одна, – развел руками Никлас, – это странно…
Ничего больше не говоря, Рейвен приблизился к краю смотровой площадки, легко оттолкнулся от каменного пола и, сложив руки на груди, мягко спланировал вниз.Женщина в сером плаще с капюшоном на голове следовала по направлению к замку, но, видимо, очень внимательно сосредоточилась на дороге, потому заметила Рейвена в последний момент, когда тот мягко опустился перед ней на мостовую. Незнакомка слабо вскрикнула и, споткнувшись, повалилась на землю. Граф склонил голову, едва заметно улыбнулся. Женщина приподнялась и дрожащими руками откинула капюшон. Зеленый, почти изумрудного цвета взгляд яростно уперся в лицо мужчины, но, встретившись с его темными с кровавым отблеском глазами, опустился и погас.
Рейвен сразу понял, кто перед ним: он хорошо знал таких женщин – с тонкими чертами лица, зелеными или голубыми глазами, длинными чуть волнистыми волосами.
– Эльфийка… – протянул граф.
Незнакомка лишь повела плечами, будто внезапно стало невыносимо холодно, и промолчала. Отвечать было нечего.
– Эльфийка, – повторил он уже уверенней, – на улице ночью одна?
Она еще ниже опустила голову, пытаясь спрятаться в складках накидки; светлые локоны скрыли лицо.
– Что ты здесь делаешь? – спросил Рейвен, чуть склоняясь над ней, – ночной город – не самое подходящее место для прогулок.
Женщина отвела тонкими пальцами пряди и затравленно взглянула на графа. Ее пугало в нем все: высокий рост, мощная фигура, точеные жесткие черты лица, а больше всего – развязанный, грубоватый тон в голосе. Эльфийка собрала всю силу воли и произнесла, стараясь говорить как можно спокойней: