Алена Волгина – Убийца – садовник? (страница 7)

На следующий день случилась ещё одна встреча, которая гораздо сильнее выбила меня из колеи. Я на минутку забежала в магазин миссис Томсон, а выходя, увидела, что навстречу движется элегантный открытый экипаж, в котором сидел лорд Рэндон собственной персоной. Напротив него в пене шёлковых юбок расположилась мисс Беатриса Лейн со своей компаньонкой. Эта девушка была признанной городской красавицей и наследницей богатого поместья, так что приезжего лорда, по крайней мере, можно было похвалить за хороший вкус. Интересно, повернётся ли у него язык озвучить ей такое же предложение, как мне тогда? Как нарочно, в то утро я была причёсана наспех, и к тому же нагружена ведром, шваброй, тазом для стирки и свёртком других хозяйственных мелочей. Зрелище наверняка было ещё то. Показалось, что при виде меня на лощёной физиономии Рэндона мелькнула улыбка, но он быстро отвернулся, и их экипаж проехал мимо. В первую минуту мне неудержимо захотелось спрятаться обратно за дверь. Я одёрнула себя: «Какое тебе дело до этих господ?» Да, у меня нет лишних денег, чтобы оплатить доставку, ну и что? Зато я теперь самостоятельная женщина, и сама распоряжаюсь своей жизнью! Я была действительно благодарна Рэндону за то, что он не наябедничал тётке за ту нашу ссору, но решила о нём больше не вспоминать.

Было большим облегчением узнать, что стоять за прилавком мне не придётся, так как Иннелин нашёл мне помощницу. Девушку звали Пенни. Она была невысокого роста, румяная, с яркими голубыми глазами, узлом пышных русых кудрей и такими милыми ямочками на щеках, что невозможно было не улыбнуться ей в ответ. Перед Иннелином девушка явно робела, опускала глаза долу и на все его замечания отвечала только «да, сэр». Меня она тоже поначалу дичилась, но мы быстро нашли общий язык.

Вскоре хокермен привёз первую партию товаров. Мы решили, что не будем торговать обычной бакалеей, чтобы не создавать конкуренцию миссис Томсон с её магазинчиком. Лишние недоброжелатели в городке были нам ни к чему. К тому же, у Иннелина водились такие диковинки, что мы с Пенни только ахали, раскладывая их на полках.

Рулоны тонких полупрозрачных тканей, книги в сафьяновых переплётах, обычные с виду горшочки, в которых варенье и масло могли сохраняться свежими сколь угодно долго, серебряные безделушки, цветные чернила, не выцветающие со временем… Все альвийские товары и их свойства я старательно заносила в особую толстую тетрадь и старалась получше запомнить.

В первые дни посетители хлынули сплошным потоком. Ещё бы! Иннелинская «лавка чудес» стала редким развлечением для города, тем более что сезон балов в столице уже закончился, и богатым семьям, вернувшимся в свои поместья, надо было себя чем-то занимать.

Нас почтил вниманием даже городской мэр – мистер Скорп. Признаюсь, я не ожидала его увидеть. После смерти своей супруги, мисс Эвелин, он производил впечатление человека, изжившего в себе всё человеческое, извиняюсь за тавтологию. Он казался не живым существом, а некоей функцией, ходячим символом муниципальной власти. Тётя Роуз очень его уважала и иногда говорила, что это первый градоначальник на её памяти, который нужды общества ставит выше собственных, поскольку своих интересов у него попросту нет. Внешне это был высокий худощавый джентльмен с седыми висками, пронзительными черными глазами, в неизменном чёрном сюртуке и шляпе. Шутники говорили, что в его шкафу висит добрый десяток одинаковых костюмов. Я никогда не видела его одетым в другой цвет, кроме черного. Его немногословность и однообразные скупые жесты рождали фантазии, что мистер Скорп – это не живой человек, а некий сложный механизм. Я представляла, как он возвращается в свой пустой дом, ставит трость на подставку и замирает в холле до следующего выхода, и взгляд его медленно тускнеет. Да, иногда моё воображение бывает довольно мрачным.

Итак, мистер Скорп внимательно осмотрел наши товары, похвалил обустройство, после чего глубокомысленно заметил:

– Думаю, вашим родным было нелегко было смириться с вашим жизненным выбором, мисс Гордон.

Некоторым пожилым людям свойственна такая прямота, граничащая с бестактностью. Впрочем, за последний месяц на меня обрушилось столько сарказма, что подобные высказывания почти перестали меня смущать. Я лишь молча пожала плечами.

– У меня нет намерения вмешиваться в вашу жизнь, – продолжал мистер Скорп, – но я хотел бы предложить вам альтернативу. Мои друзья ищут гувернантку для своей дочери. Правда, они живут далеко отсюда, в Эвонвилле.

– Это же на побережье! – воскликнула я. Уехать так далеко от дома? Невозможно. Если бы даже я захотела, мне пришлось бы выдержать целую войну с тётей Роуз.

– Разве молодёжь страшится путешествий? – вопросил мистер Скорп, изобразив на лице подобие улыбки. – Представьте себе: новый город, где о вас не сложилось ещё никакого мнения, где можно начать всё с чистого листа. Вы увидите море. Только ради этого стоило бы предпринять такую поездку!

– Благодарю вас, но в ближайшее время я не планирую менять работу.

– Всё же, если надумаете, не стесняйтесь обратиться ко мне. Знаете, моя жена, Эвелин, всегда старалась помочь молодым девушкам, оказавшимся в затруднительном положении.

Это правда, я слышала от тётки, что миссис Скорп состояла в нескольких комитетах помощи женщинам и постоянно занималась общественной работой. Господин мэр тем временем продолжал:

– Теперь, когда её не стало, я считаю своим долгом по мере сил поддерживать её дело.

– Я понимаю ваши чувства, но…

– Главное – знайте, что у вас есть выбор, мисс Гордон. Выбор есть всегда.

От этого разговора у меня осталось тёплое чувство. Даже неловко, что я считала мистера Скорпа сухим и бессердечным человеком. Оказывается, он совсем не такой!

Другим неожиданным посетителем был лорд Рэндон. Я удивилась, узнав, что они с Иннелином давно знакомы. Оказалось также, что Рэндон, когда не смотрит на тебя свысока и не демонстрирует свой покровительственный тон, может быть вполне интересным собеседником. Его немного задело наше с Пенни восхищение альвийскими диковинками, и он обещал при случае познакомить нас с чудесами механической магии, чтобы Иннелин не слишком-то задавался. После его ухода мне удалось выведать у хокермена, что наш сиятельный лорд пользуется большим уважением у альвов. Однажды он помог уладить серьёзные проблемы в одном из кланов, и в благодарность получил альвийское имя Аксара, означающее «молния». По словам Иннелина, это был беспрецедентный случай. В общем, Рэндон прямо открылся мне с неожиданной стороны.

Время от времени в лавку забегала Кэтрин, разумеется, тайком. Рассказы Иннелина об обычаях альвов она могла слушать бесконечно. Иногда я брала с собой Демьюра, чтобы он не скучал дома один. Кот быстро освоился в лавке, одобрил Пенни, мигом присмотрел себе уютное местечко под лампой и… внезапно проникся симпатией к Рэндону. Стоило тому появиться, как Демьюр немедленно просыпался, вился вокруг его ног и призывно урчал. Я только диву давалась, пока не заметила, что коварный лорд подкармливал этот меховой мешок кусочками сала. За сало мой беспринципный кот мог душу продать.

Однажды Кэтрин пришла к нам с подругой. Абигайль – так её звали – я помнила ещё по пансиону, куда она приходила брать уроки музыки у мисс Сноу. Это была маленькая робкая девчушка, похожая на воробушка. Несколько раз я видела её в городском сквере. Как правило, она чинно сидела на скамейке рядом с няней, посматривая на играющих девочек, но не решалась к ним присоединиться. Чтобы немного её ободрить, я подарила ей маленький серебряный колокольчик. Он звучал очень нежно и умел вызванивать три-четыре простых мелодии. Через неделю дела опять привели меня в центр. Улучив минутку, я решила прогуляться по скверу. На соседней аллее послышался знакомый серебристый перезвон. «Абигайль играет со своим колокольчиком», – подумала я и пошла поздороваться. На аллее четыре девочки играли в мяч. Среди них была и Абигайль. Обернувшись, она просияла при виде меня и засмеялась переливчатым звонким смехом. Уже не воробушек, а яркая колибри. Тогда я впервые подумала, что альвийские товары таят в себе нечто особенное…

Самыми сложными, выматывающими душу покупателями были юные леди. Они залетали в лавку щебечущей стайкой, хихикали, ахали при виде безделушек, дотошно расспрашивали про каждую из них и исчезали, зачастую так ничего и не купив. Иннелин не горел желанием иметь с ними дело – наверное, тёплый приём в нашей школе ещё не изгладился из его памяти. Пенни тоже робела, так что мне всякий раз приходилось принимать удар на себя.

Вот и сейчас, увидав знакомую компанию из четырёх подружек, я обречённо оставила Пенни разбирать привезённые специи, а сама поспешила навстречу девушкам.

Судя по их нарядам, этой осенью в моду вошел фиолетовый цвет. Платья девушек, впорхнувших в лавку, переливались всеми оттенками сливового, сиреневого, лилового и лавандового. Шляпки были украшены цветами и каскадами лент, широкие оборки платьев создавали лёгкие вихри. Девушки сгрудились в том углу, где были выставлены новинки, и, как всегда, засыпали меня вопросами. Вскоре моя голова готова была лопнуть от их разноголосья, но в этот момент очень вовремя появился лорд Рэндон. От его высокой атлетической фигуры в лавке сразу стало тесно.