Алена Волгина – Убийца – садовник? (страница 11)

Кроме чая, пожилая леди предложила стаканчик хереса, «чтобы согреться в такую погоду». Я хотела было отказаться – не люблю херес – но потом подумала, что алкоголь быстрее сможет развязать ей язык. Пришлось согласиться.

После первых пяти минут, в течение которых мы обменялись стандартными любезностями, наша беседа стала напоминать мягкое перетягивание каната. Миссис Шарп живо интересовалась моими взаимоотношениями с Иннелином, я же пыталась перевести разговор на тему садоводства вообще и мистера Хардмана в частности.

– Девочка моя, я помню ещё твою мать, она была такой очаровательной леди! Кому же, как не мне тебя предостеречь!

Наклонившись ближе, миссис Шарп заговорщицки прошептала:

– Советую всегда держать при себе безопасную булавку, лучше железную, и ежели этот хокермен вздумает… хм, воспользоваться обстоятельствами, ты его – булавкой, булавкой! Альвы железа не любят.

Я не знала, смеяться мне или плакать. Думаю, такая реакция девушки на ухаживания у любого джентльмена отбила бы охоту, не только у альва!

– Поверьте, миссис Шарп, мистер Иннелин никогда не давал мне повода задуматься о подобных предосторожностях.

– Дорогая, но ведь все знают, что ни одна женщина не сможет противиться альву!

Хихиканье почтенной дамы я отнесла на счёт действия хереса.

Внезапный приступ добросердечия миссис Шарп получил объяснение. Она позвала меня, чтобы вдоволь посплетничать об Иннелине, а заодно выспросить подробности случившейся трагедии. Я заметила, что кроме меня, сегодня на чай больше никого не пригласили. Миссис Шарп не хотела себя скомпрометировать. Её нескромные расспросы об Иннелине меня порядком смутили. Боже, надеюсь, она не рассчитывает узнать, каков он в постели? Неужели в городе меня считают падшей женщиной?!

Разумеется, я могла извиниться и уйти, но в интересах дела приходилось сдерживаться. Выразив своё восхищение садом (кстати, вполне искреннее), я ещё раз попыталась расспросить о мистере Хардмане.

– О, его невозможно заполучить, мне просто повезло! – воскликнула разрумянившаяся дама. – Все считают, что Хардман ушёл от Скорпа, так как тот не мог должным образом оценить его работу, но мне кажется, что здесь что-то нечисто.

Миссис Шарп улыбнулась, засияв от предвкушения изложить новую сплетню:

– Сразу после приезда сюда Хардман жаловался на кошмары. Он спал со светом, хотя я не одобряю такое расточительство, почти не мог говорить – в общем, налицо было какое-то ужасное потрясение! Мне пришлось поселить его в отдельном флигеле, стоящем в саду. Не будь я так уверена в бедняжке Эвелин, то подумала бы, что их с Хардманом связывали не только рабочие отношения.

Очевидно, изощренный ум миссис Шарп не мог представить, чтобы у двух людей были ещё какие-либо дела, кроме любовных. У меня возникло другое подозрение: что, если мисс Эвелин и её садовник были сообщниками? Действительно ли она умерла? Вдруг ей просто понадобилось скрыться? Может, Хардман помог ей? Что, если он – добровольно или под принуждением – помогает ей до сих пор?

Я заранее придумала повод для беседы с загадочным садовником и сейчас, сделав робкое выражение лица, сказала:

– Моя тётя фанатично увлекается цветами, но ей никак не удаются клематисы. Какие только сорта мы ни пробовали, все чахнут через два месяца! Я была бы бесконечно признательна вам и мистеру Хардману, если бы он смог уделить мне минуточку для консультации…

– О, конечно, конечно, дорогая! – замахала руками миссис Шарп. – Право, это такая мелочь! Не стоит благодарности.

Хозяйка была так любезна, что даже не стала сопровождать меня в сад, вдруг почувствовав настоятельную необходимость немного отдохнуть. Это всё херес. Мы расстались с изъявлениями взаимной вежливости.

Мне повезло застать Хардмана на рабочем месте. Это был рослый, крепкий человек средних лет с грубоватым лицом, равно привыкшим и к палящему солнцу, и к холоду. Он калечил ножницами очередной куст, вырезая ферзя. Королеву. Подходя ближе, я мучительно раздумывала, как начать разговор. А, к чёрту всё! Спрошу прямо. Надоело ходить вокруг да около.

– Мистер Хардман, я знаю, что раньше вы работали у Скорпов. Вы помните мисс Эвелин? Какая она была?

В ответ – молчание, прерываемое только щёлканьем садовых ножниц. Хардман будто хотел что-то сказать, но потом насупился и молча продолжил работу. Вид этого угрюмого, заросшего мужчины с большими острыми ножницами в руках вызывал смутные опасения. Я отступила за куст, но сдаваться не собиралась.

– Мистер Хардман!

– Зло всё равно настигнет тебя, – пробормотал он, зыркнув на меня из-под нависших бровей. Я замерла.

– От него не сбежишь, не отгородишься молитвой… Оно уже здесь!

Садовник несколько раз резко взмахнул ножницами, потом бросил их наземь и ушёл прочь дёрганой, раскачивающейся походкой. А я так и осталась стоять как столб рядом с обезглавленной королевой.

В лавку я влетела словно на крыльях. К счастью, Иннелин был на месте, а то с меня сталось бы отправиться разыскивать его по городу. Меня просто распирало от желания поделиться новой информацией.

– Иннелин! Как хорошо, что вы здесь. Я кое-что нашла.

Альв странно посмотрел на меня и, кажется, даже принюхался.

– Вы пили, Элизабет? – его тону могла бы позавидовать тётя Роуз.

– Чего только не сделаешь для дела. Да вы послушайте!

Иннелин невозмутимо достал свою «лекарскую» сумку, налил в стакан воды и растворил в ней какой-то порошок.

– Выпейте это.

Я залпом осушила стакан, только сейчас осознав, что меня действительно мучила жажда.

– Мистер Хардман, садовник, раньше работал у миссис Скорп. Однако он не может ничего рассказать о том времени, только бормочет какую-то нелепицу о всепроникающем зле. Мисс Эвелин интересовалась колдовством. У её мужа, нашего мэра, остались её чётки – вам бы взглянуть на них. От них просто фонит магией! Я не говорю уже, что сам вдовец за последние два года усох, как треска на солнце. А главное, он сказал мне, что его жена утонула!

– Ну и что с того? Несчастья случаются.

– Да, но утопление легко инсценировать. Я специально завернула сейчас на кладбище. Миссис Скорп умерла два года назад – в июле! В июле, понимаете?

– Пока не очень.

Я выдохнула. Конечно, он же не жил здесь. Для меня несообразность сразу бросалась в глаза.

– Летом в нашей речушке невозможно утонуть. Она же почти пересыхает! Я понимаю, если бы дожди лили непрерывно целый месяц, но в то лето ничего подобного не было. Оно было совершенно обычным. Солнечным.

Иннелин задумчиво побарабанил пальцами по столешнице:

– То есть вы предполагаете, что миссис Скорп ведёт весьма насыщенную загробную жизнь?

– И у неё наверняка есть сообщник!

Трудно было представить изящную леди в роли мясника. Зато на роль колдуньи и идейной вдохновительницы она подходила прекрасно.

– Это очень интересно, – воодушевился Иннелин. – Проще всего, конечно, расспросить мистера Скорпа, но вы к нему лучше не суйтесь. Мы с Рэндоном сами разберёмся. Это очень ценные сведения, Элизабет!

Против воли моё лицо расплылось в победной улыбке. Я и не думала пытаться выведать что-то у Скорпа. Насколько я успела понять, для него было жизненно важно не потерять лицо, сохранить видимость приличий. Если он и подозревал в чём-то свою супругу, вытащить из него эти сведения мне не удастся. Но ничего, у меня найдутся другие источники информации, будьте спокойны!

Глава 8

Мои долгие прогулки на свежем воздухе возымели неприятные последствия: я заболела. У меня ломило виски и саднило горло – верные признаки надвигающейся простуды. Моя шаль была слишком тонкой для холодов, и я от души побранила себя, что не позаботилась заранее о тёплой одежде. Ничего, с первого же жалованья куплю нормальное пальто. Ну что я за человек! Всё делаю в последний момент. Позавчера я так расчихалась в лавке, что Иннелин выдал мне какие-то порошки и отправил домой без разговоров. Даже наш сиятельный столичный лорд проявил сочувствие. Мне ужасно не хотелось уходить, так как Рэндон с Иннелином явно собирались что-то обсудить, но делать нечего, сама была виновата. Сегодня я опять притащилась в лавку. Во-первых, Иннелин снова уехал, без него лавку пришлось бы закрыть, а что, если к нам кто-нибудь заглянет? Вдруг этот «кто-то» обладает ценными сведениями, и они пройдут мимо нас? Надо бы ещё в полицию заглянуть, кстати, за неделю они должны были что-нибудь раскопать. Во-вторых, в лавке было теплее, чем дома. Камин пока так и не починили. Чтобы не вздрагивать от страха при каждом шорохе, я взяла с собой Демьюра.

Посетителей не было, видимо, в этот серый дождливый день все жители Илсбери предпочли домашние развлечения. Мы с котом сидели у окна. Демьюр безмятежно дрых, свесив хвост с подоконника, я же пила горячий отвар и грустила по Пенни, глядя на капли, уныло ползущие по стеклу.

Наконец, нежный звон колокольчика оповестил нас о госте. Им оказался Рэндон в промокшем плаще и с каким-то большим свёртком подмышкой.

Узнав, что Иннелин ещё не вернулся, наш лорд не отправился восвояси, как я втайне надеялась, а по-хозяйски разложил плащ для просушки и уселся возле камина, изредка посматривая на меня. Повисло неловкое молчание. Демьюр вдруг восстал ото сна, важно прошелся по комнате и запрыгнул на колени к гостю. Мне это не понравилось. Ну, предатель рыжий, получишь ты у меня сегодня вкусненького, держи карман!