Алена Волгина – Убийца – садовник? (страница 13)

Я с раздражением развернула упаковку и ахнула. Внутри оказалась длинная теплая накидка с капюшоном. Мягкие бархатно-черные складки пушистого меха растеклись по кровати. Я осторожно погладила их ладонью, набросила манто на плечи. Невероятные ощущения! Мех обнимал меня нежнее любовника (насчет любовника я, конечно, теоретически предполагаю), шуршал на ухо что-то ободряющее. Было удивительно хорошо и в то же время ужасно грустно. Вот он, типичный подарок столичного аристократа – прекрасный, дорогущий и… бестолковый. Не спорю, Рэндон – широкой души человек, но он совершенно не способен взглянуть на жизнь с чужой точки зрения. Куда я такую красоту надену? Эта вещь настолько не соответствует моему статусу, что меня просто засмеют. Нет, сплетничать не будут, тут он мне всё чётко объяснил. Чтобы блистательный лорд Рэндон, которого ждут не дождутся самые распрекрасные невесты в Спленфилде, вдруг увлёкся какой-то мисс Гордон? Это не сплетня, это анекдот.

Задремавший было в кресле Демьюр при виде накидки оживился, обошел вокруг меня и что-то одобрительно муркнул.

– Нет, дружище, эта вещь не про нас, – вздохнула я, с сожалением убирая меховое чудо в шкаф. – Придётся вернуть.

Я легла в постель, но заснуть никак не удавалось. Выстуженная комната ещё не прогрелась, так что я настроилась провести ещё одну ночь, стуча зубами от холода. Попыталась с головой зарыться в тощее одеяло – не помогло. Прикроватный полог тоже не спасал, его древняя ткань была такой тонкой, что местами даже просвечивала. Промучившись с полчаса, я решительно встала, распахнула шкаф и достала подарок обратно. Под покрывалом из диковинного меха я заснула почти мгновенно, успев ещё подумать: пусть пальто хоть так мне послужит, пока я его не верну! И снилось мне что-то чудесное.

Справедливости ради должна сказать, что я нечасто допоздна задерживалась на работе. В основном мои вечера проходили довольно однообразно. Каждый раз, спровадив разговорчивую миссис Хиггис, я усаживалась за стол, зажигала лампу и со вздохом придвигала к себе осточертевшие фолианты. Мы с Иннелином надеялись найти в них хоть что-нибудь, объясняющее поведение Чернокнижника, как мы между собой прозвали убийцу. Надо же было как-то его называть.

За неделю упорных изысканий мне удалось извлечь из книг следующую информацию. Во-первых, обе они были написаны на кельтбере, с редкими вкраплениями на другом языке, возможно, ещё более старом. Во-вторых, одна книга содержала обзор магических учений с самой ветхозаветной древности, другая же походила на сборник местных легенд. На этом дело застопорилось.

Меня всегда привлекали иностранные языки, но у меня было мало возможностей их изучить. Самостоятельно по книгам такое не освоишь. С древними языками дело обстояло ещё сложнее. Кельтбер имеет кое-что общее с sermo vulgaris, так называемой вульгарной латынью, мне же в пансионе удалось более-менее овладеть латынью классической, которая к vulgaris имеет только косвенное отношение. В общем, сами понимаете, как мало шансов у меня было понять что-то в древних манускриптах.

В конце концов, я решила сосредоточиться не на самих книгах, а на папиных комментариях к ним. Конечно, разобраться в папином почерке и системе сокращений – та ещё задачка, здесь нужен талант дешифровщика, но всё-таки это было более реально, чем пытаться прочесть каракули древнего хрониста.

Поначалу я выискивала в заметках нужные нам сведения, однако вскоре увлеклась и стала читать всё подряд. Иногда папины заметки носили отвлечённый характер: «…Приходится согласиться, что магия утрачивает своё значение в нашем мире, и её присутствие всё менее заметно. Фэйри давно удалились в свой тонкий мир, а в настоящее время мы наблюдаем отступление альвов. С тех пор как север страны опоясала железная дорога, хокермены больше не приезжают туда. Когда в угольных копях в Лимеридже начали использовать паровые машины, из тех мест исчезли все альвы…»

Теперь, после впечатляющих рассказов Рэндона о механической магии, я понимала это гораздо лучше. Где-то на пути познания мира мы с альвами разошлись. Возможно, мы оказались для них слишком шумными и назойливыми соседями. Или они просто нашли другое место, более соответствующее их сути.

Не так давно мне довелось увидеть ещё одного альва, приятеля Иннелина. Насколько я поняла, он явился к нашему хокермену по какому-то делу. Окажись тогда в лавке мистер Брандт, он наверняка принял бы пришельца за ангела. Высокий и стройный, альв был одет в скромную походную куртку, но его лицо словно светилось, а выражение больших глаз было не то чтобы отстранённым, а, скажем так, нездешним. Он церемонно приветствовал меня мелодичным голосом и больше не обращал на меня никакого внимания. Иннелин по сравнению с ним казался в сто раз более человечным! Пришелец был чем-то недоволен. Я не хотела мешать их беседе, но невольно прислушивалась, хотя на альвийском могла разобрать разве что несколько слов.

– Ты связываешь себя, – горячился пришлый альв.

Иннелин будто оправдывался. Я поняла одну фразу, и то потому, что раньше слышала её в песнях. Он сказал: «Это место – дом моего сердца…»

После этого случая я оценила, насколько наш Иннелин отличался от других альвов. Мне тоже дорог наш городок, и от мысли, что кто-то любит эти места так же сильно, как я, на душе становилось теплее. Тем более неожиданно, что этим существом оказался альв.

В конце концов мне удалось-таки нащупать ниточку к Чернокнижнику. Судя по книгам, в древние времена в нашей местности действовали последователи какого-то злобного божка, знаменитые своим магическим искусством и изощрённо-жестокими обычаями. Хронист, похоже, боялся их до смерти, потому что упоминал о них только вскользь, иносказательно и обмолвками. Я записала непроизносимый набор символов, которыми автор обозначал этих фанатиков, и упрямо продолжала поиски.

Глава 9

Середина октября выдалась пасмурной и дождливой. В Илсбери воцарилось подавленное настроение. Спустя две недели после гибели Пенни «неизвестный грабитель» так и не был найден. Все заметили, что люди начали относиться друг к другу всё более подозрительно. Как всегда, нашлись желающие объяснить убийство происками сверхъестественных сил. До меня дошли смутные слухи о каком-то призраке, которого якобы видели иногда в лесу недалеко от старой мельницы. Как будто мало мне было вечерних чтений о злобных духах, некогда обитавших в наших краях, так теперь ещё один объявился! Впрочем, Иннелин скептически относился к этим рассказам. Также он выяснил, что у мистера Хардмана не было алиби на то утро, когда убили Пенни. Эта версия казалась нам более перспективной.

Рэндон принёс известие, что наш мэр, желая поднять моральный дух горожан и отвлечь их от последних несчастий, вознамерился провести в Илсбери ярмарку. Не всем понравилась эта идея: что за ярмарка за два месяца до Рождества? Инспектор Беккер высказался еще резче, ведь на его ведомство легли дополнительные меры по обеспечению безопасности. Ясное дело, что приезд толпы чужаков был совсем некстати сейчас, когда в окрестных холмах затаился убийца.

С Рэндоном мы, можно сказать, помирились. Когда на следующий день он опять пришёл в лавку, я сразу сказала, что Иннелин раньше вечера не появится, чтобы лорду не пришлось мучиться, вынужденно общаясь со мной. Демьюр сегодня тоже отказался меня сопровождать. Сдаётся мне, коту лень было покидать насиженное местечко возле камина.

Тем не менее, Рэндон остался, и мы очень душевно побеседовали пару часов. Возможно, ему хотелось заняться самоистязанием, но скорее всего, он пытался дать мне понять, что вовсе не считает меня человеком низшего сорта. Не припомню, чтобы раньше он интересовался моими увлечениями: книгами, которые я читала, или людьми, с которыми я любила общаться.

Я тоже постаралась показать, что его общество мне вовсе не противно. Поразмыслив, я решила, что вчера была слишком резка. Меня обидела некоторая бесцеремонность, с которой Рэндон брался решать чужие проблемы. Но, учитывая, какая на нём всегда лежала ответственность, это можно было простить. И потом, сейчас было не подходящее время для мелочных обид, когда перед нами громоздились такие проблемы.

Так и не дождавшись Иннелина, лорд ушёл, вторично позабыв у нас свой плащ. А ночью, между прочим, шёл снег! Не хватало нам в команде ещё одного простуженного! Поколебавшись секунду, я выбежала следом.

Рэндон уже сидел верхом, но, увидев меня на крыльце, спешился и вернулся обратно.

– Возьмите, вы же простудитесь, – сказала я, протягивая плащ.

– Спасибо. – Он взял плащ так осторожно, словно я могла спрятать в нём какую-нибудь каверзу, и вдруг неуверенно улыбнулся. – Это самые добрые слова, какие я от вас слышал за всё время знакомства.

Правда, что ли? Мне стало неловко. Всё-таки эти верховные лорды с их навыками управления людьми – знатные манипуляторы!

– Вы слишком великодушны, чтобы не дать человеку второго шанса, правда? – тёплым голосом продолжал Рэндон. – Первое впечатление часто бывает ошибочным… Надеюсь, я ещё не растерял все шансы на вашу дружбу?

От смущения я не нашлась с ответом, так что просто молча смотрела, как он уезжает. Неужели его действительно волновало моё мнение? Быть такого не может. В лавку я вернулась в странной задумчивости.