Алена Велье – Гарут. Дом с витражами (страница 18)
И договорив, Тур скрылся в кухне, но вскоре вернулся:
– Так что не советую отказываться от моего бутерброда, – и блондин протянул тарелку с ломтиком черного хлеба, намазанным гусиным паштетом, украшенный веточкой розмарина и чуть присыпанный сверху солью.
И хотя есть сейчас Грая хотела меньше всего, но кто знал – может, Турин прав и это последний раз, когда она может вот так спокойно, сидя за столом, поесть. Тем более гусиная печень была излюбленной едой Зел Барты. И ей никогда не доставалась.
И может быть, Турин был прав в том, что пока жизнь дает что-то, нужно это брать? А не думать о том, что может случиться впереди.
Она забрала тарелку и села рядом с ним, пробуя самый вкусный в ее жизни бутерброд.
Глава 21
Глава 21
Тур ушел в ванную. А Грая заварила чая и осталась сидеть и думать о том, как им теперь быть. Сквозь тяжелые вязкие мысли ей послышалось, что кто-то позвонил в дверной звонок. Звук был настолько тихий и короткий, что Грая так и осталась сидеть, думая о том, как им с Турином исправить все. Но звонок повторился. И она, поднявшись со стула и взглянув на старый котелок со смятым и пригорелым боком, который Тур, видимо, достал, когда искал тарелки, пошла к двери, надеясь, что это не полицейские, пришедшие ее арестовывать.
На пороге стоял невзрачного вида мужчина в клетчатом пальто. Его небольшие глаза бледно-голубого цвета, почему-то напоминавшие глаза вареной рыбы, заискивающе бегали, и весь вид был какой-то просящий.
– Добрый день, – поздоровался он, и его голос оказался таким же невнятным, как и весь он сам. – Могу ли я увидеть Граю Лесницову?
– Что вы хотели?
В груди все закололо и превратилось в тяжелый камень, готовый вот-вот обещал придавить Граю своей тяжестью.
– Я… по личному вопросу. По просьбе, так сказать. Спросите, возможно ли, чтобы она приняла меня.
– Я и есть Лесницова.
Мужчина растерянно осмотрел девушку.
И Грая понимала его удивление. Колдуны были теми, кого уважали, и их ученики получали такой же статус. Но не Грая. Может, будь у нее другой учитель, все бы в ее жизни было по-другому. Но сейчас, глядя на девушку, пришедший не признавал в ней колдуньи.
– Простите, – он тут же потупил взгляд. – Я не узнал вас. Но я бы хотел поговорить, если это возможно. Ах да, простите, совсем забыл, я же не представился. Василий Александрович Шнурин.
– Проходите.
Грае совсем не хотелось пускать этого неприятного мужчину в дом, но и дальше держать его на пороге она не могла. И надо было либо отказать, либо пустить. Ответить отказом она не смогла.
– Благодарю, премного благодарен, – тут же залебезил мужчина, заходя в дом. – Я бы хотел принести вам свои соболезнования. Это ужасная потеря – лишиться учителя. Кончина вашего наставника принесла вам скорбь, но вместе с ней и то, что теперь вы вошли в число тех, кто может быть полезен Российской Империи. К сожалению, такая великая честь как магия, обошла меня стороной. Но я всегда искренне восхищался теми, кому она досталась!
Грая устала слушать все эти пустые слова, не понимая, что нужно от нее этому человеку. Но и спросить не решалась, прервав его разговор.
Наконец, Шнурин сам прекратил говорить о том, как же он восхищается колдунами, и о том, что питает к ним самое искреннее уважение и восхищение, и перешел к тому, зачем он, собственно, и пришел. А Грая с облегчением выдохнула. Ведь она до последнего боялась, что явившийся человек пришел из полиции, просто зачем-то тянет время и не арестовывает ее.
– И волей судьбы так сложилось, что мой сын, Олег Васильевич Шнурин, был одарен милостью этой жизни. Он тоже одарен от рождения магией. Но советом колдунов учитель ему достался в глубинке России. И после смерти колдуна мой сын занял его место. Я понимаю, что просить о таком – высшая наглость с моей стороны. Но Олеженька женился недавно. И его супружница плохо переносит беременность. Постоянно ездят в столицу к лекарям. И я бы хотел попросить вас, может быть, вы по своей воле поменялись бы с моим сыном. Понимаю, что жить в глуши такой юной девушке, как вы, может быть скучно и тоскливо. И я готов компенсировать вам это. У меня не так много денег, конечно. Но я бы в качестве благодарности отдал вам все, что мы с супругой накопили. К тому же свежий воздух, парное молоко – это те прелести деревенской жизни, которых лишены жители столицы. Да и завистников у молодой девушки, оказавшейся одной здесь, может быть очень много. Интриги, сплетни, каверзы, доносы, порчи и проклятия. Это то чем славится двор. Надеюсь, пока еще никто никакой пакости не сделал вам.
И он замолчал, ожидая от нее ответа, из-за чего Грае пришлось прервать молчание:
– Спасибо, все хорошо.
– Это славно. Может быть, и минует. Может быть, все сложится лучшим образом. Ведь не обязательно же у вас должен быть злопыхатель. Ведь бывает по-всякому, конечно, – снова стал, будто оправдывая свои слова, тараторить он, а после замолчал, словно думая, что еще сказать.
И когда Грая уже хотела попрощаться, сославшись на дела, Шнурин продолжил:
– А вдали от Петербурга вас ждет спокойная, размеренная жизнь. Поэтому я прошу вас сразу не отказываться. А взвесить все за и против.
Предложение Шнурина, хоть сам он и не понравился Грае, пришлось ей по душе. В том, что колдуны могли поменяться, не было ничего странного. Все что требовалось – это согласие обоих колдунов и императорское дозволение.
Грая, согласившись на предложение Шнурина, могла бы уехать подальше от столицы и от Прозова, начав жить спокойной жизнью. Поэтому слова легко сорвались с ее губ:
– Я согласна.
Глава 22
Глава 22
– Благодарю! Нижайше вам признателен. Вы даже не представляете, что вы для меня и Олеженьки делаете! И для супруги его! – Шнурин дрожащими руками попытался взять Граю за руку, и когда это получилось, нелепо поцеловал ту холодными мокрыми губами, ткнувшись, как утка, клювом.
– Не стоит благодарности. Мне и самой оставаться в городе не хотелось бы, – она смогла выдавить из себя что-то вроде улыбки, поскорее убирая руки за спину.
Грае хотелось поскорее выпроводить Шнурина. И она то и дело посматривала на дверь, кажется, даже готовая к тому, чтобы пришел Прозов. Сейчас она была бы рада полицейскому, лишь бы тот помог спровадить навязчивого гостя.
Но ни Прозов, ни кто-то другой не приходил. А Шнурин настойчиво продолжал всячески выражать свою признательность.
И тут рядом с мужчиной встала вышедшая из чулана Марта. Естественно, мужчина ее не видел. А Грая наблюдала за домовицей, совершенно перестав слушать Шнурина.
Марта по-птичьи склонила голову, вглядываясь в лицо мужчины, а после, словно кошка или собака повела носом принюхиваясь. И, будто согласившись с самой собой, кивнула головой и достала из кармана тот самый мешочек, куда складывала шары-проклятия. И, взяв один из них, бросила в Шнурина.
Тот поморщился, когда шарик попал ему в плечо и там так и остался. Кажется, мужчина даже хотел потереть то место, куда угодило проклятие, подняв руку, но в последний момент передумал. И только одернул рукав рубашки и, наконец, попрощавшись, удалился.
Грая же вспомнила о том, что Тур говорил ей про Марту – то, что домовица ее прекрасно слышала.
И девушка решила попробовать поговорить с ней:
– А зачем… эм.. ты бросила в этого мужчину проклятье?
Но Марта, не обращая на нее никакого внимания, развернулась и пошла на кухню, где, свернув за шкаф, пропала.
– Спасибо за ответ, – вздохнула Грая и, растерянно осмотрев комнату и уверившись, что Марта не собирается появиться вновь, пошла в гостиную, где ее уже ждал Тур, одетый в домашнюю рубашку и брюки.
– Кто-то приходил? – спросил Тур, разглядывая монетку, которую держал в руках. – Представляешь, нашел на лестнице. Буду считать к счастью, – и он спрятал ее в карман.
– Приходил Олег Васильевич Шнурин.
– Твой знакомый?
– Нет. Я его не знаю. Его сын – маг, и он живет где-то далеко от Петербурга. Он просил меня занять его место.
– Но ты, конечно же, отказала, – как само собой разумеющееся ответил Тур, вставая с кресла и собираясь пойти в сторону кухни.
– Я согласилась, – почему-то чувствуя себя, будто сделала что-то неправильное, ответила Грая, сжимая в руках обивку дивана.
– Ты с ума сошла? Мы живем в огромном доме в столице! Тут кругом кипит жизнь. А ты добровольно решила засунуть нас в какую-то дыру? Нет, так не пойдет.
– Зато там не будет никого, и мы сможем жить спокойно! И у Прозова не будет сомнений. Ведь станет ясно, что мы не убивали Зел Барту ради его наследства или магииь И если ты не хочешь уезжать, можешь остаться тут.
– Не могу. Если ты забыла, я нуждаюсь в твоей крови. А ты в моем яде. Но ты права. Сойти с ума в глуши – это прекрасная альтернатива долгой и счастливой жизни в столице, – пожал он плечами и снова сел в кресло. – Видимо монета не счастливая.
– Я могу приезжать к тебе, если уж ты так хочешь остаться здесь.
В этот раз Грая решила не сдаваться. Потому что уехать из столицы виделось ей единственным и лучшим шансом на спокойную жизнь.
– Да, конечно. Только есть нюанс: ты не знаешь, когда действие твоей крови или моего яда станет слабеть и перестанет действовать. И поверь, если я откушу голову какому-нибудь человеку прилюдно, это вряд ли кому-то понравится, – произнес он, закидывая одну ногу на другую. – А спросят с тебя. Если, конечно, до этого времени ты не попадешь в дом умалишенных, проснувшись однажды ночью и увидев рядом с собой не просто Гирли, а кого-то в сто раз хуже. Я связан с тобой, ты со мной. А я, благодаря Барте, связан с очагом этого дома. И не могу надолго покидать его – максимум на пару дней. И то лучше не рисковать. Так что выбора у нас нет.